12.10.2011 23:15
    Рубрика:

    Дмитрий Шеваров: Братство лицеистов было союзом от сердца

    Братство лицеистов было союзом от сердца

    Из рапорта, поданного 28 октября 1827 года дежурному генералу Главного штаба Его Императорского Величества: "Приехав на станцию Залазы, вдруг бросился к преступнику Кюхельбекеру некто Пушкин..."

    19 октября 1827 года

    Бог помочь вам, друзья мои,

    В заботах жизни, царской службы,

    И на пирах разгульной дружбы,

    И в сладких таинствах любви!

    Бог помочь вам, друзья мои,

    И в бурях, и в житейском горе,

    В краю чужом, в пустынном море

    И в мрачных пропастях земли!

    Александр Пушкин

    То была среда. Утром Пушкин написал эти строки, а вечером уже читал их товарищам. Первую строфу он посвятил тем, кто был рядом, а вторую обратил к тем, кого не было за столом - к Ивану Пущину и Вильгельму Кюхельбекеру.

    "Бывают странные сближенья..." Эта одна из любимых пушкинских мыслей имела в жизни поэта и буквальные воплощения. Посудите сами. 13 октября, за неделю до лицейской встречи 1827 года, Пушкин выехал из Михайловского в Петербург. В тот же день из одной крепости в другую повезли Кюхлю. Вероятность их встречи невероятно мала.

    Но судьба совершает прощальный пируэт и происходит "странное сближенье". 14 октября Кюхельбекера привозят на глухую почтовую станцию Залазы, где в это время сидит у окна с книжкой Шиллера проигравшийся накануне в карты Пушкин.

    "Мы кинулись друг другу в объятия, - записал потом в дневнике Пушкин, - жандармы нас растащили..."

    Друзьям и перемолвиться толком не дали. Кюхлю спешно отправили дальше. Пушкин рванул было по грязи вслед за арестантской телегой, но дюжий фельдъегерь сгреб его в охапку и держал как безумного.

    Впоследствии фельдъегерь Подгорный подал рапорт о происшествии: "...Приехав на станцию Залазы, вдруг бросился к преступнику Кюхельбекеру... некто Пушкин и начал после поцелуев с ним разговаривать. Я, видя сие, наипоспешнее отправил первого... за полверсты от станции, дабы не дать им разговаривать, а сам остался для написания подорожной и заплаты прогонов. Но Пушкин просил меня дать Кюхельбекеру денег, я в сем ему отказал. Тогда он, Пушкин, кричал... А преступник Кюхельбекер мне сказал: это тот Пушкин, который сочиняет".

    Пока на станции Залазы растаскивали двух обнявшихся друзей, где-то не очень далеко другая телега везла в Читинский острог еще одного лицеиста - Пущина. У Ивана Ивановича была тетрадка, в которой он тайком делал карандашные записи. 22 октября он записал: "Первые трое суток мы ехали на телеге, что было довольно беспокойно; теперь сели на сани, и я очень счастлив... Я слышал, что Вольховский воюет с персами; не знаю, правда ли это..."

    Как странно это читать: человека в кандалах везут по морозу в Сибирь, и, скорее всего, на верную гибель, а он пишет, что счастлив переменой телеги на сани, и все его мысли - о лицейских товарищах...

    Братство лицеистов было союзом не от ума, а от сердца, и потому в нем не различались земные ранги и чины. Приближенные к трону и попавшие в опалу оставались братьями.

    "Государственный преступник" Пущин пишет адмиралу Матюшкину из Ялуторовска в январе 1852 года: "Судьба меня баловала и балует... Постоянные попечения. Я иногда просто таю в признательном чувстве..."

    Вспомним еще: "успешный и богатый" князь Горчаков, вернувшись из-за границы, рискуя карьерой, принимает в псковском имении своего дяди ссыльного "неудачника" Пушкина.

    Пушкин, отыскав в старых бумагах неопубликованную поэму Кюхельбекера, тут же принимается пробивать ее в печать. На помощь ему приходит бывший лицеист второго выпуска цензор Василий Семенов. Мистерия Кюхельбекера "Ижорский" была подписана к выходу в свет в день именин Вильгельма - 28 мая.

    Кюхельбекер, переведенный на поселение, первые письма пишет лицейским друзьям, а самое первое - Пушкину: "Мой долг прежде всех лицейских товарищей вспомнить о тебе.., потому что ты же более всех прочих помнил о вашем затворнике... Не хвалю тебя и даже не благодарю, потому что должен был ожидать от тебя всего прекрасного..."

    Через несколько лет Пущин просит из Сибири Матюшкина присмотреть за осиротевшим сыном Кюхельбекера: "Еще прошу тебя отыскать в Ларинской гимназии сына нашего Вильгельма-покойника... Мальчик с дарованиями..."

    "Бог помочь вам, друзья мои..."

    Написать автору вы можете по адресу: dmitri.shevarov@yandex.ru