Новости

04.04.2012 00:20

Тарковский: Любовь как жертвоприношение

Изданное на многих языках "Запечатленное время" великого режиссера наконец увидит свет и на русском

"Запечатлённое время" - главный труд Андрея Тарковского по теории кино, над которым он работал с середины 60-х до самой кончины в 1986-м. Эта книга стала итогом его размышлений о кинематографе, о собственном творчестве, о профессии и о жизни. Мысли, выраженные на страницах "Запечатлённого времени", Тарковский в течение многих лет формулировал в статьях и интервью, записывал в дневниках, поверял студентам и зрителям на творческих встречах и лекциях.

Изданное и переизданное на многих языках, даже таких редких, как тайский, "Запечатлённое время", наконец, увидит свет и на родном русском.

Ниже, с любезного согласия издателя - Международного института имени Андрея Тарковского во Флоренции - впервые публикуется фрагмент главы, посвященной фильму "Жертвоприношение". Эта глава не только и не столько о теоретических основах профессии режиссера, она - о "духовной ответственности" каждого из нас перед обществом и перед самим собой.

Идея постановки "Жертвоприношения" возникла задолго до замысла "Ностальгии". Первые мысли, заметки, наброски, безумные строчки относятся ко времени, когда я жил ещё в Советском Союзе. Сюжетом должна была стать судьба Александра, смертельно больного человека, который исцелился от своего недуга благодаря ночи, проведённой в постели с ведьмой. С тех давних пор и во время возни со сценарием меня постоянно занимала мысль о равновесии, о жертве, о жертвоприношении: об ян и инь любви и личности. Всё это становилось частью моего существования, а замысел усиливался и напрягался с приобретением на Западе нового житейского опыта. Хотя, должен сказать, мои убеждения здесь ни в коей мере не изменились - они углубились, стали более устойчивыми. Расстояния, пропорции изменились. Создавался план фильма, он то и дело менял форму, но идея, смысл его, я надеюсь, оставались неизменной.

Чем затронула меня тема гармонии, невозможной без жертвы, - двойной зависимости в любви? Взаимной любви? Почему никто не хочет понять, что любовь может быть только обоюдной. Иной существовать не может, и в иной форме это не любовь. Любовь без полной отдачи - не любовь. Это инвалид. Это пока ничего. Меня в первую очередь и прежде всего интересует тот, кто готов пожертвовать и своим положением, и своим именем независимо от того, во имя ли духовных принципов, во имя ли помощи близкому или собственного спасения, или того и другого вместе, приносится эта жертва. Такой шаг предполагает полное противоречие корысти, присущей "нормальной" логике; такой поступок противоречит материалистическому мировоззрению и его законам. Он часто нелеп и непрактичен. И всё же - или именно поэтому - деяние такого человека приносит существенные изменения в судьбы людей и истории. Пространство, в котором он живёт, представляет собой своеобразную, исключительную картину, противоречащую эмпирическим результатам нашего опыта, и в то же время они не менее истинны. Я бы сказал - более. Это постепенно, шаг за шагом вело меня к осуществлению моего желания - снять большой фильм о человеке, зависимом от других и поэтому независимом, свободном и поэтому не свободном от самого главного: любви. И чем отчётливее становилась для меня печать материализма на лице нашей планеты (безотносительно Запад-Восток): чем больше сталкивался я с человеческими страданиями, чем чаще встречал людей, подверженных психозам, свидетельствам их неспособности и неготовности понять, почему жизнь потеряла для них всякую прелесть и ценность, почему им так тесно в этой жизни, - тем непреодолимее становилось моё желание - назвать этот фильм для себя главным. Современный человек стоит на перепутье, перед ним - дилемма: продолжать ли существование слепого потребителя, зависимого от неумолимой поступи новых технологий и дальнейшего накопления материальных ценностей, или искать и найти дорогу к духовной ответственности, которая, в конечном счёте, могла бы стать спасительной реальностью не только для него лично, но и для общества. То есть вернуться к Богу. Сам человек должен разрешить эту проблему, лишь он может найти путь к нормальной духовной жизни.  Именно это решение может стать шагом к ответственности перед обществом. Этот шаг и есть жертва, то есть христианское представление о самопожертвовании. Хотя часто кажется, что человек взваливает независимое от себя решение на какие-то "объективные законы", которые всё решают за него. Выскажу предположение, что современный человек в основной своей массе не готов отречься от себя и собственных ценностей ради других людей или во имя Великого, Главного; скорее он готов превратиться в робота. Безусловно, я сознаю, что идея жертвы, евангельской любви к ближнему не пользуется сегодня популярностью и менее чем популярна - никто не требует от нас самопожертвования. Это или "идеалистично", или непрактично. Но в результате прошлого опыта мы видим воочию: потеря индивидуальности в пользу явно выраженного эгоцентризма, превращение человеческих связей в ничего не значащие отношения не только между личностями, но и группами людей, и что страшнее всего, потеря последних спасительных возможностей вернуться к достойной человека духовной жизни. Вместо духовной мы возвеличиваем сегодня материальную жизнь и ее, так называемые, ценности. Для подтверждения мысли о том, насколько мир разложился материализмом, приведу небольшой пример.

От голода несложно избавиться посредством денег. Аналогичный и пошлый марксистский механизм "денег" и "товара" используем мы сегодня, пытаясь спастись от душевных недомоганий. Почувствовав признаки непонятного беспокойства, подавленности или отчаяния, мы немедленно спешим воспользоваться услугами психиатра, а ещё милее сексолога вместо духовника, которые - как нам кажется - облегчают нашу душу, приводят её в нормальное состояние. Успокоенные, мы платим им по таксе. А испытывая потребность в любви, отправляемся в бордель и опять рассчитываемся наличными, хотя для этого и бордель необязателен. Хотя мы все прекрасно знаем, что ни любви, ни душевного спокойствия нельзя приобрести ни за какие деньги.

"Жертвоприношение" - фильм-притча, где происходят события, смысл которых можно толковать по-разному. Первый вариант сценария носил название "Ведьма" и предполагался, как я уже сказал, как повествование об удивительном исцелении больного раком, узнавшего от своего домашнего врача страшную истину: конец его неизбежен, дни его сочтены. В один из этих дней раздаётся звонок. Александр открывает дверь и видит на пороге предсказателя - это прообраз Отто в фильме, который передаёт Александру странное, если не абсурдное послание: отправиться к женщине, носящей репутацию ведьмы и обладающей магическими способностями, и переспать (провести ночь) с ней. Больной считает, что у него нет выхода, подчиняется и познаёт Божью милость исцеления, которое, к своему удивлению, подтверждает и домашний врач. И дальше сюжет должен был развиваться необычно: в одну из ненастных ночей сама ведьма появляется в доме Александра, и он считает за счастье покинуть свой великолепный дом, респектабельное положение, и в старом пальто уходит вместе с ней...

Все вместе взятые события должны были представлять не только притчу о жертвенности, но и историю физического спасения человека, то есть - и я надеюсь на это, - Александр будет спасён, он, как и герой законченного в 1985 году в Швеции фильма, исцелится в более значительном смысле этого слова; это не только избавление от смертельной болезни, но это духовное возрождение, выраженное в образе женщины.

Примечательно, что во время создания характеров, а точнее во время написания первого варианта сценария, все персонажи обрисовывались чётко, действия становились конкретнее, структурнее, независимо от обстоятельств, в которых я находился. Этот процесс стал самостоятельным, он вошёл в мою жизнь, стал влиять на неё. Более того, ещё во время съёмок первого зарубежного фильма ("Ностальгия") меня не покидало чувство, что "Ностальгия" оказывает влияние на мою жизнь. Если исходить из сценария, то Горчаков приехал в Италию лишь на время. Но он в фильме умирает. Другими словами, он не возвращается в Россию не потому, что не желает этого, а потому, что решение выносит Судьба. Я тоже не предполагал, что после завершения съёмок останусь в Италии; я, как и Горчаков, подчинён Высшей Воле. Ещё один очень печальный факт, углубивший мои мысли: скончался Анатолий Солоницын, исполнитель главных ролей во всех моих предыдущих картинах, который по моим предположениям должен был играть Горчакова в "Ностальгии" и Александра в "Жертвоприношении". Он умер от болезни, от которой избавился Александр и которая спустя несколько лет настигла меня самого.

Что всё это значит? Я не знаю. Но знаю, что это очень страшно. Но я не сомневаюсь в том, что поэтическая картина станет конкретнее, достижимая истина материализуется, даст себя понять и - хочу я того или нет - сама окажет влияние на мою жизнь.