Новости

27.04.2012 00:01
Рубрика: Культура

Иоланта будет счастлива

Дмитрий Бертман представляет премьеру оперы Чайковского

Последнюю оперу Чайковского "Иоланта", повествующую о чуде прозрения и пути человека к душевному свету, представит на сцене Детского музыкального театра им. Н.И. Сац известный оперный режиссер, худрук театра "Геликон-опера" Дмитрий Бертман:

"Иоланта" - это был ваш выбор или Театра Сац?

Дмитрий Бертман: Это была идея Георгия Исаакяна (худрука и директора Театра Сац. - И.М.), предложившего мне поставить "Иоланту" в Детском музыкальном театре, и мне она понравилась. "Иоланта" была моим первым спектаклем - еще в студенческие годы, и сейчас мне интересно посмотреть на эту оперу другими глазами. Это последняя опера Чайковского - загадочная, странная и, как любое его произведение, - очень искренняя. Чайковский всегда писал так, будто выливал кровь на нотные листы. И если посмотреть на его рукописи, то каждая их страница - это живая часть его души: там каждая нота омыта слезами, что-то стерто, переписано, сквозь каждую строку прорывается его настроение, внутреннее состояние. Все это есть в "Иоланте". В этой партитуре много загадок, деталей, которые обычно остаются незамеченными. Тот же финал оперы - слепая принцесса Иоланта прозревает, хор поет хвалу свету, в зале зажигают люстру, и спектакль, по сути, заканчивался гимном электроэнергии. Но у Чайковского спрятан ключ в партитуре: когда Иоланта выходит прозревшая, последняя ремарка гласит - "Наступает мгла, загораются звезды". "Иоланта" - не сказочка, это философская история с метерлинковским акцентом. И хвала свету здесь поется - не внешнему, а другому, незримому, тому, что видела слепая Иоланта. Еще одна загадка - это инструментовка Чайковского. Он, например, поручил вступление к опере только деревянным духовым инструментам.

 
Видео: Сергей Куксин

Это, кстати, возмутило современников, назвавших такую инструментовку "шиворот-навыворот" (Римский-Корсаков).

Дмитрий Бертман: Но именно в этом вступлении заложена феноменальная драматургия. Чайковский дал слепой Иоланте деревянные духовые, бестембровый звук, будто в бутылку дуют. А в первой картине оперы он уже подключил струнные в соль мажоре - в самой радостной, светлой тональности. Музыканты играют Иоланте соль мажор. Но дальше каждое вступление Иоланты начинается с того, что она пытается выйти из этой тональности, а Марта и все персонажи, которые с ней общаются, возвращают ее в соль мажор. То есть, в музыке чувствуется некое насилие над Иолантой. Вот в этом ключ. Отец слепой Иоланты - король Рене придумал вокруг нее лживый иллюзорный мир, чтобы Иоланта не знала о своей слепоте. Но те, кто окружают ее, не могут не находиться в конфликте с ней, потому что существовать долгие годы во лжи непросто. И они проявляют насилие. Мы сегодня смотрим по ТВ программы про гувернанток, когда родители ставят камеры и вдруг видят, что гувернантки бьют их детей - вот это приблизительно и происходит в музыке Иоланты. В конечном итоге иллюзорный мир, созданный королем Рене, где все ненастоящее, все нарисованное - и солнце, и луна, и деревья, и поля, - должен рухнуть.

Это происходит как чудо. И в этом смысле любопытно, что последние оперы Чайковского "Иоланта", и Вагнера - "Парсифаль", и Моцарта - "Волшебная флейта" - все связаны с темой чуда, мистики, абсолютизацией любви.

Дмитрий Бертман: Это признание божественного начала в жизни. Чайковский был очень религиозным человеком, и он не случайно написал в конце жизни оперу, где речь идет о внутреннем свете. Божественный свет - это не лампочка. И слепая Иоланта, живущая в окружении зрячих, возможно, более зряча, чем они. Это вообще личная тема Чайковского: вся его история, его комплексы, то, с чем он жил, в чем исповедовался в 6-й симфонии или в своем последнем сочинении - вокальном квартете "Ночь" на тему Моцарта, имеет абсолютную связь с "Иолантой". В Детском музыкальном театре я ставлю эту оперу как семейный спектакль, но он будет особенно интересен тинейджерам: поскольку это история о прозрении, о человеке, который хочет понять то, что от него скрывают. И он получает то, что искал, только благодаря любви. И прозревает Иоланта не благодаря медицине, а благодаря своей готовности жертвовать ради любви. Она идет на лечение для того, чтобы спасти человека, которого полюбила. Это - главное. И она будет счастлива.