Маша Чарней
Специально для RBTH
Обычно вас описывают как владельца галереи и политического консультанта — довольно странное сочетание.
Марат Гельман: Я стал известен 1990-е гг., когда искусство было моей основной профессией. Рейтинги галерей тогда только появились, и Галерея Марата Гельмана всегда занимала в них первое место. В то время понятие «владелец галереи» было чем-то совершенно новым. Вот почему я во многом стал символом. К тому же Россия — это такая страна, где для того, чтобы изменить ситуацию к лучшему, достаточно одного человека.
Однако вам удалось совмещать эту деятельность с политическим консультированием.
Марат Гельман: Это казалось странным лишь в первое время, когда я только начинал, в 1996 г. Я руководил собственной галереей и в то же время вместе с Глебом Павловским (бывшим советником руководителя Администрации президента РФ) основал Фонд эффективной политики. Тогда это было редкостью, а сейчас считается совершенно нормальным.
Несколько дней назад вы провели пресс-конференцию, на которой вместе с Айдан Салаховой объявили о закрытии ваших галерей и изменении формата старой художественной галереи «XL». Что происходит с российским рынком искусства?
Марат Гельман: В последние два года галерея перестала приносить прибыль. О причинах я могу лишь догадываться, но, на мой взгляд, главная проблема заключается в том, что современная конъюнктура в России неблагоприятна с точки зрения рынка. Искусство нуждается в свободе не меньше, чем машина нуждается в бензине.
Вы сейчас сами занимаетесь формированием культурной политики, являетесь директором Пермского музея современного искусства и принимаете участие в программе по превращению Перми в российскую культурную столицу. Что побудило вас занять этот пост?
Марат Гельман: В тот момент мне было 47 лет, и я переживал кризис среднего возраста. Галерея прекрасно обходилась без меня, и мне казалось, что все проекты, которыми я занимался, и люди, с которыми я работал, использовали только мое имя, а мой талант и умения были никому не нужны. Когда появился пермский проект, он казался настоящей авантюрой. Никто не думал тогда, что из этого что-нибудь получится.
Как идет процесс превращения Перми в культурную столицу? Какую часть этого плана удалось реализовать?
Марат Гельман: Около 10 процентов. Мы хотели превратить Пермь в нормальный европейский город с богатой культурной жизнью. Впрочем, сейчас для этого еще не хватает нужного задора. Пока что мы ограничились организацией фестиваля под названием «Белые ночи», который проводится каждый год в течение целого месяца. Мы надеемся, что этот проект постепенно завоюет признание.
Вам не кажется, что некоторые аспекты этого проекта в таком городе, как Пермь, выглядят неуместно?
Марат Гельман: Это одно из тех замечаний, которые чаще всего звучат из уст наших критиков. Они говорят: «Вы делаете прекрасное дело, но в результате остатки советской архитектуры города выглядят еще более жалко», или «Вы называете Пермь культурной столицей, но наши улицы выглядят так убого!». Вы должны понять, что когда мы разрабатывали генеральный план модернизации города на будущие 20 лет, мы решили, что начнем с внедрения объектов искусства, которые подчеркнут уродство городского ландшафта и необходимость его преобразований. Последний мэр Перми сообщил мне, что за это время количество жалоб на плохую уборку улиц удвоилось.
Вы считаете себя либералом?
Марат Гельман: Да, хотя я никогда не боролся за политическую власть и не состоял в рядах оппозиции. Но я всегда говорю то, что думаю. Я представляю альтернативные варианты. Не пытаясь изменить всю систему, я хочу доказать, что все может быть иначе.
Выступление Pussy Riot в Храме Христа Спасителя расценивается в основном как политический протест. Что вы думаете о его художественной ценности?
Марат Гельман: Я отказываюсь обсуждать художественную ценность их перформанса до тех пор, пока их не выпустят их тюрьмы. Самое главное сейчас — добиться их освобождения.
Многие россияне сегодня уже слишком устали от современного искусства. Вам не кажется, что выступление Pussy Riot лишь усугубило ситуацию?
Марат Гельман: Я даже не могу передать вам, с каким количеством проблем я столкнулся в результате этого выступления. В то же время, радикалы сегодня выполняют одну очень важную функцию. 10 декабря (день протестов в Москве) деятели искусства осознали, что они утратили свое звание социального авангарда. Общество продемонстрировало, что оно их опередило и является гораздо более радикальным. Это стало для них серьезным уроком, напоминанием о том, что в нашей стране пока нет ни демократии, ни свободы слова, и что они должны сопротивляться попыткам встроить их в систему.
Марат Гельман
Гражданство: РФ
Возраст: 51 год
Образование: Московский институт связи
Родился в Молдавской ССР, в 1990 г. переехал в Россию и открыл галерею, названную его именем. С момента создания галерея стала площадкой для дискуссий по вопросам политики и искусства. В конце 1990-х гг. стал политическим консультантом и аналитиком. Вместе с Глебом Павловским основал Фонд эффективной политики, но вышел из его состава в 2002 г. Продолжает поддерживать инициативы в области новаторского искусства и политики.
Также доступна английская версия статьи.