20idei_media20
    03.10.2012 23:04
    Рубрика:

    Дмитрий Шеваров рассказывает о поэзии Константина Батюшкова

    Константин Батюшков о событиях 1812 года

    Из послания к Дашкову:

    Мой друг! я видел море зла

    И неба мстительного кары;

    Врагов неистовых дела,

    Войну и гибельны пожары.

    Я видел сонмы богачей,

    Бегущих в рубищах издранных;

    Я видел бледных матерей,

    Из милой родины изгнанных!..

    Константин Батюшков,

    Осень 1812 г.

    Армейские трубы позовут 26-летнего Батюшкова в поход лишь весной 1813 года (до этого он болел и не хватало средств на экипировку и покупку лошади). Но он вовсе не отсиживается у камина в имении, затерянном в вологодских лесах, а эвакуирует из Москвы тетушку, заботится о судьбе сестер и отца, мерзнет и голодает вместе с другими беженцами на осенних дорогах.

    Во Владимире Константин Батюшков узнает о Бородинском сражении и пишет родным в Вологду: "Сколько слез! - два мои благотворителя, Оленин и Татищев, лишились вдруг детей своих. Оленина старший сын убит одним ядром вместе с Татищевым. Меньшой Оленин так ранен, что мы отчаиваемся до сих пор! Бедные родители!.. Бог с вами со всеми! - рука не поднимается описывать вам то, что я видел и слышал..."

    Николаю Оленину (сыну директора Императорской библиотеки, где служил Батюшков) было всего 20 лет. Сергею Татищеву - тоже 20. В центре Можайска, на Троицком кладбище, сохранился памятник с надписью: "Под сим камнем лежат тела двух юных друзей, служивших Лейб-гвардии в Семеновском полку, поручика графа Сергия Николаева Татищева, родившегося 11 ноября 1791 года, прапорщика Николая Алексеевича Оленина, родившегося 29 ноября 1792 года, убитых одним ядром в знаменитом Бородинском сражении 26 августа 1812 года".

    Добравшись до Нижнего, Батюшков пишет Николаю Гнедичу: "Мы живем теперь в трех комнатах, мы - то есть Катерина Федоровна с тремя детьми, Иван Матвеевич, П. М. Дружинин, англичанин Эванс, которого мы спасли от французов, две иностранки, я, грешный, да шесть собак. Нет угла, где бы можно было поворотиться... Я насилу могу собраться с мыслями и часто спрашиваю себя: где я? что я?"

    По просьбе тетушки Батюшков отправился поздней осенью в оставленную французами Москву, чтобы узнать, уцелел ли дом и можно ли в нем зимовать. Он застал там

    Лишь угли, прах и камней горы,

    Лишь груды тел кругом реки,

    Лишь нищих бледные полки

    Везде мои встречали взоры!..

    Вернувшись в Нижний, поэт мог говорить с родными и друзьями только о погибшей Москве. При этом плакал и он, и все, кто его слушал. "Всякий день сожалею... о Москве, о прелестной Москве: да прилипнет язык мой к гортани моей, и да отсохнет десная моя, если я тебя, о Иерусалиме, забуду..."

    Дмитрий Дашков, приятель Батюшкова, советовал ему отвлечься, вспомнить о том, что они молоды, жизнь продолжается, можно любить и быть любимым. Батюшков ответил ему почти гневным посланием.

    ...А ты, мой друг, товарищ

    мой,

    Велишь мне петь любовь

    и радость,

    Беспечность, счастье и покой

    И шумную за чашей младость!

    Среди военных непогод,

    При страшном зареве столицы,

    На голос мирныя цевницы

    Сзывать пастушек в хоровод!

    Мне петь коварные забавы

    Армид и ветреных Цирцей

    Среди могил моих друзей,

    Утраченных на поле славы!..

    Нет, нет! талант погибни

    мой

    И лира, дружбе драгоценна,

    Когда ты будешь мной

    забвенна,

    Москва, отчизны край златой!

    Поделиться: