Если Вудсток когда-то явил миру новую плеяду американских рок-кумиров, то в Подольске во весь голос заявили о себе наши: "ДДТ", "Зоопарк", "Наутилус Помпилиус", "Калинов Мост", "Облачный Край" - едва ли не весь цвет русской контркультуры того времени. И хотя в подольском парке им. летчика Талалихина зрителей было на порядок меньше, чем на поле Вудстока, шума было не меньше - если не больше.
Первый советский open air то запрещали, то спустя три часа вновь разрешали, в Подольск была введена дивизия имени Дзержинского, "компетентные товарищи" периодически отрубали электричество, а после закрытия фестиваль был признан идеологической диверсией со всеми вытекающими последствиями. Но тогда впервые в истории нашего рока удалось пробить казавшуюся неприступной стену заскорузлого совкового менталитета и доказать право рок-музыкантов свободно выражать свои чувства и мысли.
В течение трех дней группы из разных городов страны открыто выступали перед многотысячной толпой фэнов (и это при том, что еще недавно за рок-музыку можно было "загреметь под фанфары"). Некоторые группы отыграли в Подольске лучшие концерты в своей истории, другие вскоре канули в Лету. Но вот что главное: у всех, кто там был, осталось ощущение надежды и свободы - той, что уже не остановить.
"Я лично запомнил эти три дня на всю жизнь, - говорит Олег Коврига, один из вдохновителей нынешних концертов в клубе Gogol. - И мне очень обидно, что, по большому счету, про эти три дня, "которые потрясли мир", все забыли. Наверное, этот "потрясенный мир" находится внутри меня и, может быть, его и не существует вовсе. Но я точно знаю, что где-то ходит еще несколько сотен, а, может быть, и тысяч идиотов, которые меня поймут".
Что ж, "идиоты" в количестве, способном заполнить Gogol, наверняка найдутся. И не исключено то, что многие из них даже не поместятся в клубе и будут ностальгировать по "Подольску-87" на улице перед входом. И песня "Телевизора" "Три-четыре гада" прозвучит как самый актуальный хит, а слова из песни группы "Хроноп" "Сержант Пеппер, живы твои сыновья" - как символ веры.