05.12.2012 23:10
    Рубрика:

    Эдуард Артемьев: Похоже, я не занимаюсь ничем, кроме написания музыки

    Композитор Эдуард Артемьев считает, что техника не может заменить живое исполнение
    Исполняется 75 лет композитору Эдуарду Артемьеву. Помимо опер, симфоний, кантат, сюит Артемьев автор музыки более чем к 150 фильмам. Среди которых "Солярис", "Раба любви", "Свой среди чужих, чужой среди своих", "Сталкер", "Охота на лис", "Город Зеро", "Ближний круг", "Водитель для Веры" и многие, многие другие. И кроме этого, Эдуард Николаевич известен как пионер электроакустической музыки в Советском Союзе.

    Эдуард Николаевич, вы редко даете интервью, ссылаясь на постоянную занятость. А вы вообще отдыхаете?

    Эдуард Артемьев: Раз в год на две недели я уезжаю в теплые края погреться на солнце. Я ненавижу холод, хотя родился в Новосибирске. Мне вообще кажется, что все русские люди на самом деле терпеть не могут зиму. Именно потому, что она у нас такая долгая. Знаете, о чем я мечтаю? Всю зиму не выходить из дома.

    Вы же несколько лет жили и работали в Лос-Анджелесе. Почему же не остались? Там тепло.

    Эдуард Артемьев: Да, я прожил там три года и написал музыку к девяти голливудским лентам. Очень много работал там. Но, во-первых, моя жена очень хотела вернуться, а во-вторых, все получилось довольно спонтанно. Никита Михалков позвал меня на "Утомленные солнцем". Я вернулся и остался. Но потом несколько раз возвращался работать в Америку.

    В чем различия работы там и здесь?

    Эдуард Артемьев: Только в условиях. Если ты работаешь там, то все делается для того, чтобы ты работал и ни на что не отвлекался.

    Чем отличается работа композитора для кино от просто сочинения музыки?

    Эдуард Артемьев: Творчески никакой разницы нет - ты всегда создаешь новый мир, звуковой мир, который до этого не существовал, а после этого останется жить. Но, конечно, работа в кино - это всегда работа под заказ. Любой режиссер - диктатор. И музыка в фильме должна, как и все остальное, отражать его замысел. Под заказ писать труднее, но есть и интересная задача - попасть в образ. И если ты в него уже попал, почувствовал кино, то дальше работа идет легко. Вообще, конечно, основная сложность работы в кино - сроки. У композитора есть примерно месяц на сочинение, а иногда и меньше, и приходится работать сутками напролет. И иначе невозможно, потому что, когда срываешь сроки, теряются огромные деньги. Мне нравится фраза Алексея Рыбникова о том, что музыка должна быть не хорошая и не плохая - она должна попасть. А попадешь ты или нет, заранее вычислить невозможно. Даже анализируя постфактум, непонятно, когда срабатывает, а когда нет. Есть случаи редкого гения, как, например, Энио Морриконе, но это уникальный композитор, он попадает всегда.

    Может техника заменить живое исполнение?

    Эдуард Артемьев: Не должна. Потому что это разные задачи. Смысл живого оркестра в том, что, когда исполняют сто человек, это сто разных эмоций и темпераментов, индивидуальностей. И это не надо синтезировать. В этом сила искусства.

    А какие композиторы оказали на вас наибольшее влияние?

    Эдуард Артемьев: Скрябин, Дебюсси, Стравинский. Когда я услышал рок-оперу Эндрю Уэббера "Иисус Христос - суперзвезда", был поражен до глубины души. С тех пор я, с эстетической точки зрения, люблю рок.

    Как вы начали заниматься электроакустической музыкой?

    Эдуард Артемьев: Евгений Мурзин, военный инженер, построил 51 год назад синтезатор, который назвал "АНС". Это первые буквы фамилии, имени и отчества Александра Николаевича Скрябина - великого русского композитора, оказавшего влияние на творчество и жизненную философию Мурзина. Мурзин добивался, чтобы его синтезатор соответствовал тем высочайшим требованиям, которые предъявлял к музыкальным инструментам Скрябин. До сих пор "АНС" по ряду параметров остается уникальным.

    И вот Мурзин долго искал композиторов, которые могли бы освоить его инструмент. Он предлагал сотрудничать таким фигурам, как Мурадели, Шостакович, Кабалевский. Но они отказывались, были заняты. И тогда Евгений стал искать композитора среди творческой молодежи. Так в 1960 году мы познакомились, подружились. И я стал первым исполнителем на "АНС".

    Эдуард Николаевич, вы работали с самыми крупными российскими и советскими режиссерами. С кем было сложнее всего, а с кем, наоборот, легче?

    Эдуард Артемьев: Андрей Тарковский, с которым мы работали на съемках "Сталкера" и "Соляриса", очень многогранный, но сложный человек, с ним нелегко было найти общий язык. И отношение к музыке в кино у него было неоднозначным. Он мечтал снять фильм без музыки. Говорил, что авторская музыка - как контуры, без которых он не может обойтись. Когда кончаются его средства как мастера кино, тогда и нужна музыка. И в работе он меньше всего говорил о музыке, он больше говорил о кадре. Его любимым композитором был Бах. У него была уникальная коллекция произведений Баха. С Никитой Михалковым, наоборот, очень легко работать. Он точно знает, чего хочет, и даже подсказывает. Но самый сложный в работе - Андрон Кончаловский. У него музыкальное образование. Сам играет на фортепьяно, поэтому подолгу мучает авторов, предлагая различные варианты. И он лучше знает музыку, чем я. Это мешает в работе. Каждая наша картина начинается с большого недовольства друг другом. Самое неприятное - он начинает вникать в партитуру, в ноты. "Вот этот фрагмент должен быть, как у Брамса, а вот здесь больше подойдет Шостакович..." Но это интересное сотрудничество. И мы продолжаем работать до сих пор. Вот сейчас я писал музыку к спектаклю "Три сестры", который он поставил на сцене Театра Моссовета.

    Эдуард Николаевич, создается впечатление, что в вашей жизни есть только музыка. А вы еще чем-нибудь занимаетесь?

    Эдуард Артемьев: Похоже, нет. По телевизору смотрю только футбол и новости. На ночь читаю. Вообще я днями не вылезаю из студии, пишу. И другой жизни не представляю, да и не хочу. Так многое еще хочется дописать.