Новости

01.02.2013 00:30
Рубрика: В мире

В Берлине трудно быть русским

В Германии существует консенсус насчет того, что весь народ несет ответственность за национал-социализм, но мало кто согласится с тем, что надо быть благодарными именно русским за изгнание фашизма
30 января 2013 года. Берлин. День памяти 80 лет спустя после прихода Гитлера к власти. Я еду в почти пустом вагоне городской электрички. Звонок из редакции. Разговариваю, конечно, по-русски. Сидящая напротив женщина лет шестидесяти вдруг встает с гримасой неприятия на лице. Я не обращаю внимания, говорю дальше. Не так уж громко и не так уж часто произношу фразы на русском.

Остановка. Женщина не выходит. Она просто пересела подальше - так, чтобы не слышать русской речи.

Боль, печаль, непонимание. Вспоминаю, как моя ныне покойная свекровь все разговоры о Гитлере сводила к страшным рассказам о том, как русские солдаты напугали ее, маленькую, открыв крышку погреба, где ее спрятал отец при взятии Берлина. Среди пожилых берлинцев, в основном, курсируют разговоры о насилии бойцов Красной армии. Каждый год в День Победы именно это становится самой обсуждаемой темой газетных публикаций. Как оказалось, позорный для немцев день 30 января - не исключение.

Конечно, с утра по всем каналам радио и телевидения только и говорится о том, что вина за приход Гитлера к власти должна восприниматься всем немецким народом. Комментарий на первом канале публично-правового телевидения: не параноидный правитель стал рейхсканцлером, а вся страна в то время поддержала его в едином порыве. Вся страна, все нынешние немцы должны вроде как по команде понять это. Однако ощущение такое, что большинство пожилого населения говорить о вине не хочет. Трудно и неприятно это.

Приход Гитлера к власти связывается в Германии, скорее, с коллективной виной перед еврейским народом. В 12 часов дня в бундестаге устраивается "час поминовения". Основную речь произносит перед немецкими депутатами пережившая Холокост еврейско-немецкая писательница Инге Дойчкрон.

Рядом с рейхстагом, сквозь Бранденбургские ворота, там, где 80 лет назад с факелами проходили приверженцы национал-социалистов, выстроились афишные тумбы с портретами людей, которые пострадали во время правления нацистской диктатуры. Умные благородные лица на фотографиях, биографии, газетные материалы. Альберт Эйнштейн, Курт Вайль, Марлен Дитрих, Бертольт Брехт.

"Погубленное разнообразие" называется выставка. С этим связывают интеллектуалы Германии приход Гитлера к власти. В разговорах с образованными людьми не уловить и тени сомнения в коллективной вине немецкого народа.

И как везде бывает - сам народ с трудом прорывается к осознанию своей вины. Как та женщина в электричке. Мои ровесники и немцы более старшего возраста связывают приход Гитлера к власти, например, с "аннексией ГДР" в послевоенные годы. Вина автоматически ложится и на Советский Союз.

Трудно быть русским в Берлине. Особенно в этот день.

То, что страшный диктатор был параноиком и в Германии не воспринимается как серьезная политическая фигура - говорить об этом с русскими так же бесполезно, как с немцами о страданиях советского народа. Одни связывают войну только с Гитлером. Другие тут же вспоминают, сколько изнасилований было в Берлине после "вторжения" - именно так! - советских войск.

Разговариваю с американским коллегой после памятной речи канцлера Ангелы Меркель в фонде "Топография террора" в этот день, 30 января. Немцы до сих пор не признали, что русские победили, замечает, увы. В Германии существует консенсус насчет того, что весь народ должен нести на своих плечах ответственность за национал-социализм. Но мало кто согласится с тем, что надо быть благодарными именно русским за изгнание фашизма с лица земли.

Да и о несчастье, которое принесли немцы в другие страны, мало слышно в этот день.

Вспоминаю факты немецкого историка из фонда при министерстве обороны: до сих пор советским пленникам фашистских концлагерей не выплачены компенсации...

- Это позор для немцев, что мы в этот день не вспоминаем о миллионах замученных в концлагерях советских гражданах. Ведь почти три миллиона были в немецком плену. И памятников им нет, и мало кто упоминает их, - говорит ученый.

30 января прямо в воздухе висит вопрос: почему ни слова не говорится о тех, кто прогнал коричневую чуму из Европы?

Тем не менее среди коллег-журналистов царит молчаливое признание того, что в обществе ощущается страшный перекос вины немцев только на Холокост.

- Это стыд и позор, что мы избегаем разговоров о других группах населения, о других странах, - считает мой приятель, 35-летний преподаватель университета. - Это трусость и своего рода скрытое стремление отгородиться от ответственности.

Женщина в электричке - не случайное явление. Как бы в этот день ни шли со всех каналов призывы "начинать с себя", они с трудом доходят до большинства немцев.

Ощущение странного несовпадения желаемого и действительного не покидает меня. Журналисты, политики, интеллектуалы держат речи, пишут статьи, обращаются к населению. Педагоги в школах часами пережевывают тему концлагерей.

Немцы младше 25 лет, однако, совсем не ассоциируют себя с теми людьми 80 лет назад, которые допустили Гитлера к власти. Нынешняя немецкая молодежь так далека от 1933 года! Для них это было давно. Казалось бы, новое поколение больше не хочет брать ответственность за Гитлера на себя. Жизнь идет, и грехи предков - это их грехи. Однако чем объяснить, что на торжественной речи президента ФРГ Йоахима Гаука в память группы сопротивления "Белая роза" самая большая аудитория мюнхенского университета буквально трещала по швам? "Журналистов больше не аккредитуем, места нет", - сказал мне спикер президента.

Странно, рядом со мной в электричке сидела молодая девушка. Лет двадцати. Она с сочувствием посмотрела на меня и с осуждением - на презрительно пересевшую немку...

Может быть, дни скорби и поминовения, интенсивный анализ прошлого в школах, университетах, СМИ, многолетние усилия политиков, педагогов и журналистов все-таки достигли своей цели? Выросло новое, уверенное в себе поколение, которое живет смело, не шарахается от русских в электричках...

В мире Европа Германия