Новости

08.10.2013 00:33
Рубрика: В мире

Прививка от Наполеона

К чему приводила разные страны идея об исключительности одной нации?
Считают ли французы себя исключительной нацией, имеющей право на какую-то привилегированную роль в мире? Задай этот вопрос в Париже или в Лионе, и уверен, что большинство французов ответят отрицательно. Что и понятно. В стране, 200 с лишним лет назад провозгласившей в Декларации прав человека и гражданина принцип равенства всех людей, свободу личности, слова и совести, такая реакция вполне естественна.

Тем более что страна спустя два десятилетия после Великой французской революции получила историческую прививку от болезни под названием "национальное превосходство". И сделал ее, надо полагать, даже не помышляя об этом, Наполеон Бонапарт.

Он-то как раз верил в "высшее предназначение" Франции, а его планы предусматривали тотальное переустройство если не всего мира, то, по крайней мере, Европы. Первый консул, а потом и самопровозглашенный император Наполеон для осуществления своих планов вовлек в нескончаемую череду военных походов миллионы поверивших ему граждан. Провозглашенной целью было освобождение европейских народов от угнетавших их тиранов и деспотов, создание пространства "разума, света и прогресса".

Наполеон был не первым и, увы, не последним политиком, кто выдавал собственные амбиции за волю нации

- Конечно, Наполеон лукавил, - делится своими мыслями профессор Парижской высшей школы социальных наук Жак Сапир. - Захватывая одну за другой европейские страны, он преследовал в первую очередь собственные интересы, которые, по его глубокому убеждению, совпадали с интересами Франции. Кстати, в мировой истории он далеко не первая личность и, увы, не последняя, выдававшая собственные амбиции за волю той или иной нации. Что касается населения стран, которые он обещал облагодетельствовать, то оно быстро разобралось, что к чему. В Испании крестьяне поначалу встречали наполеоновских гвардейцев хлебом и вином, но потом взялись за оружие. Захватив часть Польши, которая в то время принадлежала Российской империи, не освободил крепостных, хотя ранее обещал это сделать.

- Поход на Москву стал для Бонапарта началом краха. Во Франции, если хотят сказать о полном провале, говорят "это было Березино"...

Жак Сапир: Тогда погиб цвет нации, многие сотни тысяч французов полегли на полях сражений. Сам император провел последние годы жизни в ссылке. А итог? Плачевный. Тот урок до сих пор жив в исторической памяти нации. И все-таки, если говорить о некой исключительности, то я бы, скорее всего, сделал акцент на роли Великой французской революции, изменившей менталитет нации. Свою специфичность французы видят в общечеловеческих идеалах, которые отложили отпечаток как на народ, так и на политические элиты страны. Об этом в свое время говорил генерал де Голль, считавший, что величие Франции в мире напрямую связано с ее поддержкой свободы других народов, что, правда, не помешало ей оставаться колониальной державой вплоть до 60-х годов прошлого века.

- Есть и другая форма исключительности, та, которая привела в Германии к нацизму и краху, милитаризму в Японии и атомным бомбам, сброшенным на Хиросиму и Нагасаки. США, взявшие на себя роль нации, стоящей выше других, ответственны за трагедии Вьетнама, Ирака.

Жак Сапир: Это так. Надо понимать, откуда взялся амбициозный замах Америки. Давайте, не забывать, что эту страну основали переселенцы, приплывшие к берегам Америки на корабле "Мейфлауэр" в 1620 году. Кем они были? Протестантскими сектантами, преследуемыми у себя дома за радикальные взгляды. Именно они стоял у истоков "мессионизма", ниспосланного свыше предначертания США править миром, наводя в нем порядок. Американский порядок. Тот самый, который на деле в первую очередь выгоден заокеанским элитам. Что касается Франции, то, по сложившейся традиции, она склонна давать уроки другим странам. Возьмите Хартию ООН, которую разработал коллектив во главе с французом Рене Кассен. В ней изложены универсальные принципы, но там не сказано, что надо воевать, чтобы воплотить их в жизнь.

- Позиция Франции в сирийском деле говорит об обратном. Париж намеревался наказать Дамаск.

Жак Сапир: Есть логика нации, а есть логика правительства. В данном случае они не совпадали, о чем свидетельствуют опросы общественности. Подавляющее большинство французов было против военного сценария. Часть социалистов вместе с Франсуа Олландом встали на позиции, основанные на моральном подходе к политике. Это не значит, что, занимаясь политикой, надо отбросить мораль. Однако политика - это одно, а мораль - иное. Смешивать эти понятия, тем более менять местами есть дело крайне опасное.

Справка "РГ"

В своем обращении к нации 10 сентября 2013 года президент США Барак Обама заявил: "Почти семь десятилетий США были опорой международной безопасности. Это означает нечто больше, чем создание международных договоров. Это означает - приведение их в силу. Бремя лидерства часто бывает тяжелым. Но мир стал лучше, благодаря тому, что мы несем это бремя... Наши идеалы и принципы, наша безопасность оказались под угрозой в Сирии, также как и наше лидерство в мире, в котором мы стараемся гарантировать, чтобы опаснейшее оружие никогда не применялось... Америка - не мировой жандарм. В мире происходит множество ужасных вещей, и не в наших силах исправить все ошибки. Но если мы можем приложить скромные усилия и подвергнутся незначительному риску, чтобы спасти детей от отравления газом, и вместе с тем надолго защитить наших детей, я считаю, мы должны действовать. Вот, что отличает Америку от других. Вот, что делает нас исключительными...

Со смирением, но решительностью, нам предстоит всегда отстаивать эту истину".

Подготовила Анна Федякина

Обещали мир - получили бомбы

Текст: Олег Кирьянов (Пусан)
Япония является, пожалуй, одним из самых ярких примеров того, к каким печальным последствиям может привести уверенность в собственной исключительности, "особой роли" и прочих "мессианских посылах".

Начав активную индустриализацию и достаточно эффективно восприняв западные технологии и многие обычаи, Япония с конца XIX века начала стремительно экономически развиваться. Однако вскоре такие японские качества, как упорство, трудолюбие, приверженность к коллективу и преданность государству, оказались, хотя и не без некоторого сопротивления, направлены в разрушительную и захватническую плоскость. Принципы богоизбранности и собственной "особой роли" вылились в войны с Китаем и Россией. А успехи в этих конфликтах еще более подогрели аппетиты агрессивно настроенных сил, которые в то время оказались у власти в Стране восходящего солнца.

В результате в 1930-х годах профашистские и милитаристские партии выдвинули идею создания Великой Японии. Была выдвинута идея "Азия для азиатов", провозглашена цель "освобождения азиатских народов от западного колониализма", в первую очередь британского и французского. Правда, при этом японцы особую, руководящую роль отводили именно себе, как "особой нации". В результате японскому порабощению подверглись именно те, кому обещали "мир, процветание и благоденствие". Превратилась в колонию вся Корея, расчленен и оккупирован Китай, завоеваны Филиппины, Малайзия, Сингапур, Бирма и другие страны. Планировалось создание и на территории бывшего СССР марионеточной и подчиненной Токио Дальневосточной Республики, которая должна была протянуться аж до Урала, но поражение немецко-фашистских войск под Сталинградом заставило Японию умерить аппетиты. А в Азиатско-Тихоокеанском регионе Япония схлестнулась с США и силами союзников по антигитлеровской коалиции.

О преступлениях японской военщины страны Азии помнят до сих пор очень хорошо.

Дальнейшие совместные удары Советской армии в Маньчжурии и войск США в Тихом океане привели к полному краху Японии в этой войне. Страна же оказалась оккупирована Соединенными Штатами. А последствия от своих экспериментов с "особой ролью" Япония продолжает ощущать и до сих пор. Конституция запрещает Стране восходящего солнца направлять свои войска за рубеж. Сами же японцы постоянно вспоминают про то, во что для них вылилась авантюра с "богоизбранностью". С другой стороны, направленная в созидательное русло энергия японцев дала положительные результаты, породила "экономическое чудо".

Падали очень больно

В истории Польши теория собственной исключительности и восприятие своего государства как супердержавы приводили к самым кровопролитным и унизительным для поляков событиям.

Отрывок из воспоминаний бывшего русского офицера, жившего в Польше в канун начала Второй мировой войны ("Часовой" N 246 (5 декабря 1939 г.): "И пресса, и власти, и рядовые люди совершенно серьезно обсуждали вопрос о полном разгроме Германии. Вот распространенное мнение: "У немцев режим трещит, революция на носу, голод, в Польшу бегут тысячами германские дезертиры; находились "очевидцы", видевшие "собственными глазами" эти тысячи немецких офицеров и солдат, переходивших германо-польскую границу. Стоит только польской армии ударить одновременно на Восточную Пруссию и на Берлин, как все полетит. Данциг будет занят в несколько часов, через неделю наша кавалерия будет поить своих коней в древнем польском Кролевце (Кенигсберг), а через две недели мы будем под стенами Берлина. Конечно, война закончится в 2-3 недели, если не обманут французы и англичане, ну а если они и на этот раз не выступят, то справимся и без них. Под угрозой страшной революции немцы вынуждены будут пойти на капитуляцию и Польша сыграет огромную историческую роль, восстановив то положение, которое было до XVII века, когда наши короли давали из своих рук герцогские титулы тевтонским маркграфам". О том, когда и почему в Польше появилась теория о своей исключительности и превосходстве над другими народами, "РГ" рассказал польский историк и журналист Петр Сквечинский:

Поляки так высоко взлетели в своей вере в собственную исключительность, что это падение было очень тяжелым

Петр Сквечинский: Это началось в XVI-XVII веках. Тогда у польской шляхты была своего рода идеология - сарматизм, - которая подразумевала, что польская шляхта происходит от сарматов, древнего степного народа, известного из греческой и римской этнографии. Изначально знать считалась потомками сарматов, а простонародье - славян. Затем эта идея исключительности стала общей. И на тот момент это имело некоторые основания - Речь Посполитая действительно была тогда довольно могущественной, к тому же там была своего рода демократия - шляхта сама выбирала себе короля. И это было единственное такое государство в Европе, в которой преобладал абсолютизм. Поляки так тяжело переживали последовавшие позднее разделы своей страны, в том числе и потому, что им казалось, что их нельзя ставить на один уровень с чехами или словаками. Много народов не имело независимости в тот период, но не все были перед этим таким могущественным государством. К тому же они так высоко взлетели в своей вере в собственную исключительность, что это падение было очень тяжелым. Кстати, именно это сознание собственной исключительности привело к появлению у поляков уверенности, что у них есть некая миссия, что их страдания имеют некий смысл. Например, что Польша охраняет Западную Европу от притязаний России. Великий польский поэт Адам Мицкевич в стихотворении "Редут Ордона" писал, адресуясь к царю, в частности, такие строки: "Когда твоя бронза пугает турков за Балканами, когда парижское посольство лижет твои ноги, Варшава одна противостоит твоей силе, поднимает на тебя руку и срывает корону".

- И к чему это привело поляков?

Петр Сквечинский: Польша слишком уверовала в свои силы. В 30-е годы прошлого века и польское правительство, и в большой части польский народ поверили в то, что Польша - супердержава. В канун 1939 года было распространено убеждение, что если будет война с Германией, то победа будет за поляками. "Понятно, что французы, конечно, помогут" - так считали тогда в Польше. Здесь была довольно большая для этой части Европы армия, она быстро модернизировалась, но по сравнению с Германией, этого, конечно, было мало. И когда в 1939 году Польша потерпела поражение в войне с Германией, это повергло поляков в настоящий шок.

- Польша могла бы избежать поражения в 1939 году?

Петр Сквечинский: Если бы в 1938 году - за год до начала польской кампании вермахта, когда Европа в первый раз оказалась на грани войны, Польша решила бы помочь Чехословакии, все, возможно, повернулось бы по-другому. Чешская армия была довольно современной, оснащенной в том числе бронетанковым вооружением и тяжелой артиллерией, у чехов были сильные фортификационные укрепления в Судетах, а границы в 1939 году проходили так, что Силезия находилась между Польшей и Чехией, то есть для Германии это были очень невыгодные условия для начала войны. Это была бы совершенно другая война.

Кстати

По мнению Сквечинского, после поражения в 1939 году, поляки чувствовали себя чрезвычайно униженными - была супердержава, и в течение 10 дней от этой супердержавы ничего не осталось. Решение об антигитлеровском восстании в Варшаве в 1944 году было продиктовано не только политическим стремлением взять инициативу в свои руки и не допустить навязывания Польше коммунизма. И даже не только совершенно справедливым желанием мести - ведь немецкая оккупация была чудовищной. Кроме всего прочего, это было попыткой поляков совершить великий подвиг, чтобы сохранить лицо.

Исключительно сами

Текст: Анна Розэ (Берлин)
На прошедших выборах в бундестаг партии, опирающиеся на национализм и исключительность одной нации, набрали лишь около полутора процентов голосов. По сравнению с другими европейскими странами, например, Голландией, Австрией, Грецией и даже Швецией, где расистские и шовинистические настроения необычайно популярны, в Германии с этим все спокойно. Не в последнюю очередь потому, что немцы извлекли уроки из своей истории.

Сейчас против демонстраций неонацистов на улицы выходит в десятки раз больше людей. Молодым людям и в голову не придет рассказывать о том, что Германия занимает какое-то исключительное положение на мировой арене. Не принято это. Что же произошло со страной? Ведь некогда идея об исключительности арийской нации завладела умами немецкого народа, приведя к самой большой в истории человеческой цивилизации катастрофе.

По словам профессора политологии Свободного университета Берлина Петера Гроттиана, для того чтобы тезис о якобы первенствующем положении той или иной нации привел к негативным последствиям, необходимо несколько социально-исторических условий. Таковые и образовались в самом начала XX века в Германии.

Тогда эта мощная индустриальная нация считала себя ущемленной по сравнению с Англией и Францией. Ведь эти соседние государства обладали громадными колониальными территориями, во многом превосходящими по площади сами европейские метрополии. Завоевав парочку незначительных африканских стран, Германия все же, по сути, осталась ни с чем, а это ущемляло самосознание нового империалистического гиганта.

100 тысяч тонн золота выплатила Германия в качестве репарации по итогам только Первой мировой войны. Последний транш ФРГ перевела в 2010 году

Поэтому во времена последнего кайзера Вильгельма II в Германии распространилась идея о том, что "народ поэтов и философов" должен занять достойное положение в мировой истории, которую он по праву заслуживает. Ущемленная гордость нашла свой выход в новой и удобной военной доктрине. Невыпущенный пар потенциального завоевателя воплотился в Первую мировую войну на территории европейского континента, которая привела к колоссальным жертвам, обнищанию народа и падению духа нации вместо ее укрепления.

В начале 30-х годов Гитлер выиграл выборы в рейхстаг, насильственным путем устранив часть своих серьезных противников. Непосредственно после этого отточенная его соратником Йозефом Геббельсом идея исключительности немецкой нации завладела умами немцев. Все "неарийское" стало немодным и даже вроде как противоестественным. Немцы вдруг уверились в том, что именно они должны были захватить мир и доказать всем закономерность роли их нации как исторического лидера. Эта убежденность приобрела маниакальный характер. Неудовлетворенные комплексы от поражения в Первой мировой, высокомерное чувство превосходства "арийской расы" и отсутствие опыта демократического государственного правления, по словам профессора Гроттиана, привели к тому, что в стране распространились шовинистические, расистские и антисемитские настроения. А от них до идеи второго завоевательного похода "великой нации", которая должна была "получить то, что ей по праву положено", был всего один шаг.

В конце 30-х годов тезис исключительности арийской расы приобрел формальное подтверждение в резюме конференции в берлинском пригороде Ванзее, которая официально благословила "арийцев" на травлю евреев, а также народностей синти и рома (в просторечии цыган). Позднее гитлеровская Германия напала на Польшу, а затем и на СССР. Начавшаяся кровопролитная война захватила всю Европу - от Греции до Англии, принеся громадные страдания миллионам людей. Гитлеровская военная машина хладнокровно уничтожила миллионы неарийцев и противников режима в специально созданных концентрационных лагерях, превзошедших по своей изощренной подлости, масштабу и жестокости все доселе известные методы массового истребления людей.

Профессор Гроттиан считает, что к ужасным последствиям раздутой национальной гордости привело, во-первых, то, что представление о своей роли в истории не соответствовало позиции и положению Германии в тогдашнем политическом ландшафте. Сейчас же Германия, по праву обладая высоким статусом, вместе с тем остается одной из наиболее влиятельных стран ЕС, в котором все проблемы решаются демократическим путем. Кроме того, все ведущие партии и правительство страны резко негативно относятся к участию Германии в военных конфликтах.

В мире Европа Франция Общество История А как у них?