Новости

22.11.2013 00:05
Рубрика: Культура

На "Фабрике" показали проект Сергея Хачатурова

Проект "Et in Arcadia ego" (куратор Сергей Хачатуров) - один из финальных специальных проектов 5-й Московской биеннале современного искусства, который можно увидеть в Центре творческих индустрий "Фабрика". И один из самых неожиданных.

Казалось бы, на тему ностальгии (неважно, по "золотому веку", "большому стилю" или радикальной Утопии авангардного образца) уже столько всего сказано, что хорошо забытого старого из запыленного ящичка с этикеткой "Аркадия" уже не извлечь. Все давно вытащили, описали и представили на очи публики. Но куратор Сергей Хачатуров за точку опоры взял не картину Пуссена, которая дала название проекту, а гораздо менее известную гравюру Тьеполо, которая выглядит пародийной репликой в диалоге с Пуссеном.

Аркадские пастухи на полотне Пуссена, читая на гробнице эпитафию, не без изумления обнаруживают привет живущим от жившего. Это напоминание о смерти становится одновременно  примирением с ней на фоне идиллии гармоничного пейзажа. Меланхолическому "помни о смерти" тут находится противовес - "помни о жизни". Разумеется, идиллической, естественной. Как в Аркадии. Тьеполо вроде бы движется по той же тропинке. Но у него вместо поросшей мхом гробницы -  разверзшаяся земля и вздыбленный гроб, в котором сидит шут Пульчинелло. Тихая меланхолия оборачивается гиньолем. Высокая классическая гармония разлетается вдребезги, обещая появление площадной комедии средь гогочущей ярмарочной толпы. Жизнь в Аркадии, конечно, продолжается, но кто бы мог подумать, что вот  так - с оскалом скелета и непристойным вторжением шута в вечный покой.

Именно в этой гравюре Тьеполо куратор обнаруживает мотив, созвучный современности.  Мотив этот то глуше, то громче звучит в серии рисунков Никиты Алексеева, инсталляции с березками "Московский Парфенон" Николая Овчинникова, "динамическом объекте" Андрея Филиппов ("Политика сдержек и противовесов"), фотографии краснодарской группы ЗИП, живописном триптихе Егора Кошелева и инсталляции Александра Пономарева….

Впрочем, гравюру Тьеполо для выставки, видимо, раздобыть не удалось. Зато в экспозиции есть гравюра Александра Бенуа "Аркадская меланхолия. Шут" по его же рисунку 1900 года. Бенуа, включающийся в "полемику" Тьеполо с Пуссеном, возвращается к романтической версии разрушенной идиллии. У Бенуа на классической гробнице возлежит печальный шут в компании с плачущим амуром. Печаль смерти здесь уравновешена не вечностью природной идиллии, а скорее вечностью искусства и любви. Соответственно, современные художники продолжают связывать "времен распавшуюся нить". Они откликаются на рисунок Бенуа, который продолжал тему Тьеполо, который полемизировал с Пуссеном…

Вообще говоря, сама идея поиска аналогий современной ситуации в искусстве за пределами ХХ века, в мировой кураторской практике довольно распространена. Можно вспомнить, как картины Тинторетто оказались два года назад  важнейшими  для концепции Венецианской биеннале. У нас к таким сильным ходам прибегают реже. Но дело не только в том, что куратор почувствовал созвучие эпох. Он выстроил экспозицию в зале "Фабрики" как реконструкцию идиллического пространства, к которому с завидным постоянством отсылают гравюры Бенуа, Тьеполо и картина Пуссена.

За идиллический пейзаж Аркадии отвечает серия рисунков Никиты Алексеева, фиксирующего по минутам движение солнца и изменение освещения над благословенным уголком Аркадии-Греции. Надо полагать, вполне туристическим. За memento mori - разноцветные фарфоровые черепа всех цветов радуги в проекте Андрея и Даниила Филипповых. Последовательность этих цветов зашифрована в первых буквах слов, образующих название работы: "Когда Облака Желаний Закрывают Глаза Сияющего Феба". Над этой радужной меланхолической печалью - гротескная растяжка от Виктора Скерсиса. Надо полагать, ему досталась роль Пульчинелло. К классической ясности отсылает "Московский Парфенон" Овчинникова, который заодно символизирует сельскую простоту, плюс идиллию "почвенников". Вместо абстрактного прошлого появляется триптих "Советская Аркадия": здесь печаль Пьеты соединяется с горем Чапая над телом юного героя в буденовке, шекспировский Гамлет - с советским шпионским детективом, а репродукция "Весны" Пластова хранится в чемоданчике мастерового.  Наконец, к месту "гробницы" готов проводить охранник, открывающий длинный темный зальчик, в котором живет инсталляция Александра Пономарева.

Где же пастухи? Да полноте, мы, зрители, гуляющие средь развалин идиллии-Аркадии-Утопии, и есть пастухи, которым суждено заглядывать в гробницы, надеясь на встречу с райскими кущами. И кстати, Александр Пономарев эту надежду не разрушает, рисуя картины гармонии, увиденные за иллюминатором судового госпиталя и окном больницы. Проплывающие айсберги и вязь голых ветвей деревьев на фоне неба - те соломинки, воспоминания об Аркадии, за которые мы хватаемся, оказавшись в темноте гробницы. Как, оказывается, мы были счастливы… 

Культура Арт Актуальное искусство Московская Биеннале современного искусства Гид-парк РГ-Фото