Новости

25.11.2013 00:10
Рубрика: Культура

Нельзя не впасть как в ересь...

Питер Брук представил в Москве "Волшебную флейту"
Питер Брук однажды порвал с оперой. Порвал совсем, не веря больше в большие институции и искусственные формы, где не рождается естественное чувство свободной импровизации. Порвав, он сделал несколько выдающихся проектов, такие как "Кармен", и своего любимого моцартовского "Дон Жуана" для фестиваля в Экс-ан-Прованс. Но мысль нежно и трепетно, отдаваясь вольной импровизации, в течение целого года работать над "Флейтой" не оставляла его. И вот она перед нами - сначала привезенная на Зимний фестиваль в Санкт-Петербург, а затем на московский NET.

Здесь он чем-то похож на нашего Станиславского, который, во многом разочаровавшись, заперся в последние годы у себя в доме и репетировал оперу "Евгений Онегин" (кстати, именно с "Онегина" начал Брук и свою оперную карьеру).

88-летний мастер, определивший лицо театра второй половины ХХ века, с легкостью отказался от всей огромной и сложной индустрии и эстетизма во имя простодушной и радостной импровизации. Тем самым, как говорит он сам, он пытается приблизиться к Моцарту, который любил легкость и простоту. И сам Брук, и его Моцарт выглядят здесь как пушкинский герой, возмутивший Сальери своей легкомысленной беспечностью. И в самом деле, что может быть беспечней, чем отказаться от огромной оркестровой сложности оперы, аранжировать ее для фортепиано и тихонечко, минуя виртуозность и громоздкую метафизику сюжета, прорваться к простейшим актерским импульсам и чувствам.

Следуя своей философии, Брук рассказывает оперу для маленькой группы людей, затерянных где-нибудь в русской, швейцарской или африканской деревне, нуждающихся в поддержке и просвещении. Всю сложность и тонкость любовного чувства, науку и искусство любви открывает он не в роскошных формах европейской оперы, а через наивность и глубину африканского карнавала. Масонская инициация, столь важная для иных интерпретаторов Моцарта, у Брука становится ритуалом посвящения человека другому человеку в присутствии высших сил. Сюжет о похищении Памины волшебником Зарастром, обещанная встреча Памины и Тамино, интриги Царицы ночи и Моностатоса - все это разыгрывает один человек - Актер в исполнении чернокожего и "исполненного очей" Абду Уологема.

Среди тростниковых палочек, создающих волшебный лес да и все прочие театральные обстоятельства оперы, рядом с роялем, за которым в духе домашнего театра исполняется вся великая моцартовская партитура, вдохновенный и полный любви Абду Уологем расставляет свои "сети": то выставит две палочки и, как в зеркале, покажет там будущую жену Папагено, или простейшими шутками, в духе комедии дель арте, полными любви и нежности, заставит Папагено исполнить обет молчания. Или того хлеще, превратит злобного Моностатоса в любящего и жертвенного учителя, который помогает влюбленным достичь венца. Акварельность рисунка, живая, импровизационная, "невиртуозная" вокальная техника - на фоне тростниковых палочек - рождает чувство открытости подлинному содержанию сюжета. Это история о том, как велика роль сердечного и любящего мага, актера, способного организовать такой маскарад, такой "театр", такую церемонию "инициации", которая вновь откроет перед человеком (и человечеством - но о таких больших задачах Брук никогда не думает) смысл любви.

И здесь надо сказать, что пренебрежительный тон, который возникает в последние годы в отношении "старика Брука", больше говорит о нас, чем о нем. Время, не способное услышать простую и изысканно-человечную истину о мире и людях, о любви и правде, в самом деле больно. У него осталось немного целителей. Один из них чудом поселился в театре - это Питер Брук.

Культура Театр Музыкальный театр Театральный дневник Алены Карась Гид-парк
Добавьте RG.RU 
в избранные источники