Новости

05.01.2014 13:20
Рубрика: Спорт

Анатолий Тарасов: "Отец советского хоккея"

После большого прокатного успеха на отечественных экранах в 2013 году кинофильма "Легенда № 17", в котором на первый план выходят временами непростые взаимоотношения всенародно любимого игрока Валерия Харламова с выдающимся наставником сборной СССР и ЦСКА Анатолием Тарасовым, в России обозначился интерес к персоне тренера, который закончил свою тренерскую карьеру почти четыре десятилетия назад.

В авторитетнейшей "Британской энциклопедии" Тарасов назван "отцом российского хоккея". Хотя эти лавры он делит со своим многолетним напарником в тренерском тандеме во главе непобедимой советской сборной 1960 - начала 1970 годов динамовцем Аркадием Чернышевым.

Сказать, что Тарасов был одержим хоккеем, не сказать ничего. Он, образно говоря, дышал этой игрой.

"Тарасов был очень требовательным. Даже после победы он каждому указывал на ошибки. Это не очень приятно, но зато игрок волей-неволей задумывался над своими действиями. В учебно-тренировочном процессе он обращал внимание на любую мелочь, если что-то у кого-то не получалось, он заставлял работать вдвойне. А если опоздаешь на минутку, тогда несдобровать... Помню, я как-то припозднился. Первым делом Тарасов мне приказал кувыркаться на льду через голову. Потом в конце тренировки дал тяжелейшие задания, затем так называемые ускорения от синей линии до синей, от красной до синей... У нас редко кто опаздывал. Да и с режимом был всегда порядок", - вспоминал Виталий Давыдов, рассказывая о тренировках под руководством хоккейного мэтра.

На одной из тренировок сборной СССР в первые дни чемпионата мира 1971 года в Швейцарии случился любопытный эпизод. Анатолий Тарасов после раскатки оставил на льду нападающих Шадрина, Зимина, а также вратаря Третьяка. Тренер смоделировал игровую ситуацию, сказав одному из игроков бросать по воротам, а другому толкать Третьяка  и всячески мешать ему. Шадрин с Зиминым засмущались, отказываясь "бить Владика". "Вы что, голубчики! - рассвирепел Тарасов. - Нашлись тут кисейные барышни!"

После тренировки Третьяк уходил со льда в синяках и ссадинах. "Бывало, как бросит кто-нибудь в упор, я с обидой на этого игрока клюшкой замахиваюсь: "Ты что, мол, убить меня хочешь?" А Тарасов тут как тут: "Ах, вам больно, молодой человек? Вам надо не в хоккей, а в куклы играть". Потом отмякнет немного: "Запомни: тебе не должно быть больно. Забудь это слово - "больно". Радуйся тренировке. Ра-дуй-ся!" Впоследствие много раз я с благодарностью вспоминал те уроки", - писал в своей  книге знаменитый вратарь.

"У русских существовала железная дисциплина не только в быту, но и на площадке. Малейшие отступления от нее не то что не приветствовались, а всячески карались", - признавался один из лучших игроков в истории чехословацкого хоккея Владимир Мартинец. По его мнению, победить советских хоккеистов, тренировавшихся с утра до вечера под руководством таких фанатично преданных игре людей, как Тарасов, было практически невозможно.


Фото:Александр Макаров/ РИА Новости www.ria.ru

Анатолий Владимирович никогда не давал на тренировках одинаковых упражнений, постоянно импровизируя. "У Тарасова миллион упражнений было - да с какими присказками! Не передать... Народный артист, не повторялся. Я 22 года ЦСКА отдал, 10 лет как игрок - иногда казалось, что уж все его повадки знаю, могу предположить, что произойдет в следующую минуту..., - вспоминал впоследствии один из самых знаменитых отечественных тренеров Юрий Моисеев в интервью "Спорт-экспрессу". -  И происходило - совершенно другое. Гениальный человек! Мог бы добиться успехов в любой области - счастье наше, что он занимался хоккеем. Не было бы Тарасова - и хоккея в России не было бы. Всю жизнь искал новое, а уж другие клубы им найденное перенимали. Эрудиция какая! На установку приходил с книгой Станиславского "Моя жизнь в искусстве".

"Он был всегда на коньках, мог на тренировке сам лечь под шайбу, нередко выполнял упражнения вместе со всеми. Эмоциональный, заводной, требовательный, Анатолий Владимирович зажигал всех своим энтузиазмом и вместе с тем зорко следил за работой каждого игрока. Характер был у него жестче, чем у Аркадия Ивановича, - вспоминал Виталий Давыдов. - Он был для нас кнутом, в то время как Чернышев - пряником. Аркадий Иванович и Анатолий Владимирович прекрасно дополняли друг друга и составляли блестящий тренерский дуэт. Темпераментному Тарасову иногда не хватало терпения. Если сборная начинала проигрывать, он сразу же предлагал перетасовать звенья, поменять тактику. "Ну подожди, не спеши", - увещевал его Аркадий Иванович".

"Мы не всегда понимали, по чьему плану - Чернышева или Тарасова - играем в очередном матче. Их единодушие в ответственные моменты, на мой взгляд, скорее всего, объяснялось тем, что ни тот, ни другой не кончали не только Высшей школы тренеров, но и институт физкультуры. Поэтому в спортивных ситуациях они обязательно прислушивались к мнению друг друга, что лишний раз только подчеркивало их взаимное уважение, в том числе и знаний, хотя роли в сборной у них были разные: Аркадий Иванович был организатором, мозгом команды, а Анатолий Владимирович был силен в тренировочном процессе, поэтому чаще напарника проводил занятия, - признается Виталий Давыдов. - Но главное, что объединяло Чернышева и Тарасова, - это то, что они были тренерами от Бога с поразительной интуицией, пониманием игры, поэтому какими бы путями они не шли к высокой цели, часто ее достигали".

Как вспоминают ветераны хоккея, на тренировки Анатолий Тарасов приходил не только с хоккейными пособиями, но и с томиком Чехова. Более того, не просто с рассказами, но и даже с книгой писем Антона Павловича своему брату, Михаилу. Тарасов на подобных занятиях в  ЦСКА и в сборной был само движение, страсть, энергия. При большом стечении публики, журналистов, обожавших наблюдать за ним в эти минуты, иногда брал в руки микрофон, хотя хоккеисты и так его прекрасно слышали. "На тренировках Тарасов был Бог!", - эта фраза принадлежит Валерию Харламову, одному из любимых учеников мэтра. Тренер работал на пределе сил, и требовал такого же фанатичного отношения к хоккею от своих учеников. Об этом говорит всего-лишь одна фраза Тарасова: "Мало собрать в команду звездных игроков, надо, чтобы и тренер соответствовал этой команде".

"Тарасов вел тренировки с энтузиазмом, зажигал ребят, был строг к тем, кто ленился, придумывал интересные упражнения. Требовал многого, но мы заводились и работали на совесть. Иногда хотел кто-то из ребят поддеть Тарасова, но все заканчивалось в его пользу, - вспоминал капитан ЦСКА и сборной Борис Михайлов. - У Аркадия Ивановича Чернышева же была крепкая нервная система, я никогда не видел его вспыльчивым, его невозможно было вывести из равновесия. Даже когда мы проигрывали важнейшие матчи, Тарасов буквально носился вдоль скамейки, а Чернышев невозмутимо стоял у бортика, ни чем не выказывая волнения".


Фото: Игорь Костин/ РИА Новости www.ria.ru

Анатолий Тарасов действительно был "фонтаном эмоций и страстей", великим трудоголиком с неповторимым артистизмом. Он и строил свою речь так, что его отдельные фразы, наподобие "Есенина русского хоккея", сказанной о Мальцеве, разлетались на поговорки и легко становились газетными заголовками. Не случайно, общаясь с ним, журналисты ждали от острого на язык мэтра какого-то оригинального экспромта: вдруг он сам спровоцирует спор с репортерами и сам начнет задавать им вопросы. Не случайно, что Тарасов был находкой для объективов фотографов и камер во время телевизионных трансляций.

"Я часто посещал тренировки армейской команды. Приходил на стадион ЦСКА на Ленинградском проспекте, забирался повыше на трибуну и часами наблюдал, как занимается с хоккеистами Анатолий Владимирович. Меня удивляло, что в этих занятиях никогда не было повторений. Всякий раз Тарасов проводил тренировку по-иному, по-новому, - вспоминал в своей книге о хоккее известный арбитр Юрий Карандин. - Он был просто неистощим на придумывание заданий игрокам, и в таком темпе, с таким разнообразием и даже, я бы сказал, неожиданностью предлагал все новые и новые задачи, усложняя их, повышая нагрузки, что это не могло не увлекать спортсменов… Набор упражнений, их последовательность и разнообразные комбинации - все было подчинено конкретной задаче дня, поставленной Тарасовым перед командой. Скажем, назавтра предстоял матч со "Спартаком", а сегодня на тренировке Анатолий Владимирович назначал одну пятерку играть за спартаковцев, играть в их стиле, в их манере. Так прямо и определял: ты - Старшинов, вы - братья Майоровы… Учтите, предупреждал он остальных, эта пятерка действует обычно так… начинает атаку таким образом… от них можно ожидать таких ходов".

Уже на следующий день, в матчах, которые Карандин судил, он без труда угадывал те игровые ходы, которые наставник армейцев отрабатывал накануне со своими подопечными.

"Его отличала исключительная работоспособность, - писал об Анатолии Тарасове Николай Эпштейн. - Деятельный нестандартный человек, он органически не переносил спокойную, академическую обстановку в команде - будоражил игроков, эмоционально заводил их на подвиги. Хотя, на мой взгляд, какой-то доли человечности и гибкости, какой обладали Чернышев или Бобров, ему все же недоставало".


Анатолий Тарасов и вратарь команды Владислав Третьяк на тренировке. Фото:Дмитрий Донской/ РИА Новости www.ria.ru

Стихией Анатолия Тарасова было находиться в гуще событий на льду и за его пределами. Страстному, всем сердцем переживающему за игру и результат, ему во время матчей не сиделось на месте, он постоянно ходил вдоль скамейки, находя какие-то слова для каждого хоккеиста. Причем, у него была такая особенность - чем лучше шли дела у команды во время матча, тем эмоциональнее и страстнее вел себя Анатолий Владимирович, да так, что его призывы, обращенные к игрокам, слышали не только они сами и зрители поблизости, но и весь болельщицкий сектор, примыкавший к скамейке.

Решающей для сборной СССР на чемпионате мира 1971 года стала игра со шведами. Советские хоккеисты уступали к третьему периоду встречи со счетом 2:3. И тут произошел эпизод, который до сих пор вспоминают многие игроки сборной. Тарасов, который, похоже, больше всех переживал за итоговый результат, зайдя в раздевалку команды СССР во втором перерыве, вдруг перебил проводившего установку Чернышева и запел гимн Советского Союза.

"В этой истории мне больше всего запомнилось не пение Анатолия Владимировича, а последовавшая реакция Чернышева. Выждав, пока Тарасов закончит петь, Аркадий Иванович, еле сдерживая улыбку, сказал тихо, но так, что все в раздевалке покатились со смеху. Выглядело это примерно так: "Ну, ты, певун, чего распелся, нельзя ли потише!" Внешне все выглядело предельно дружелюбно, почтительно и мягко. Смешно было вдвойне, что, говоря абсолютно беззлобно и по-дружески, Аркадий Иванович разбавил эту фразу несколькими крепкими словечками. Естественно, мы расслабились, раскрепостились и вышли на третий период с одним желанием - не просто победить противника, а смять оборону шведов. Что, собственно, в итоге и сделали", - с улыбкой вспоминает Александр Мальцев. В заключительном третьем периоде советская команда буквально растерзала шведов, выиграв этот отрезок со счетом 4:0. Сборная Советского Союза тогда в девятый раз подряд завоевала золото чемпионатов мира.

Тему "пения" Тарасова я в свое время затронул в беседе с Вячеславом Ивановичем Старшиновым, который поработал под его руководством в сборной в 1960-е. "Тарасов пел перед дебютной игрой на одном из чемпионатов мира в середине 1960-х "Врагу не сдается наш гордый варяг". Но пел не в перерыве матча, тем самым, пытаясь завести нас, не на публику, а больше для того, чтобы успокоить себя. Самое поразительное в этой истории, было то, что во время исполнения первого куплета Тарасов вдруг отошел в туалет и слова знаменитой песни были мне слышны уже оттуда. Вышел он довольный, при этом совершая какие-то движения ладонями рук, то, складывая их, то отпуская. Прямо как буддист. Видели это немногие. Но оценили то, как тренер настраивается на долгий турнир. Но это не главное. У каждого, как говорится, свои бабочки летают в голове. Главное, что у нас команда была - супер", - признавался Вячеслав Старшинов.

Тарасов был не только великим психологом, но и потрясающим импровизатором. Когда сборная СССР в 1968 году готовилась на сборах к предстоящим зимним Олимпийским играм, он вдруг неожиданно повел всю команду в бассейн, построил у вышки и сказал, что сейчас все присутствующие должны будут прыгнуть в воду с высоты 10 метров вниз.

"А ну-ка Боря, давай первым, покажи пример", - обратился Тарасов к  капитану сборной спартаковцу Борису Майорову. Тот взял и с подачи одного из острословов подначил тренера, дескать, мы не знаем, как прыгать вниз, слабо ли Вам, Анатолий Владимирович подать хоккеистам пример и самому прыгнуть в бассейн. Тарасов, армеец до мозга костей, с его "особой любовью" к "гражданским" спартаковцам, помолчал секунду, подошел к краю вышки. Хорошо рядом был профессиональный прыгун, который подсказал Тарасову, ни разу до этого не прыгавшему в жизни с вышки, что "в воду надо уходить головой и ни в коем случае не отталкиваться с нее". Тарасов прыгнул в бассейн. Следуя совету пловца, прямо в тренировочном костюме, в котором был, "нахохлившийся и раскрасневшийся"… Потом целый год до своего ухода из сборной СССР Борис Майоров тренировался на "особом прицеле" Тарасова.

Впрочем, говорить о том, что Тарасов все 24 часа только и думал, что о хоккее, сжигая налево-направо свои эмоции во время игр и тренировок, было бы в корне неверным. Анатолий Владимирович первым почерпнул от канадцев удивительное умение "включаться в хоккей" только на время игр и тренировок, заводиться на льду, только в отведенное для этого время. Он понимал, что если все время зацикливаться на хоккее и думать о нем, можно не только перегореть психологически, но и надорваться физически, с тяжелыми последствиями для организма.

При таких колоссальных нагрузках он знал, как лучше снять напряжение после игр и тренировок. Тарасов уходил в лес собирать грибы, причем, умел сушить, мариновать, солить их. "Все, за что папа ни брался, он делал со страстью. Собирал грибы. Солил бочками огурцы, капусту, помидоры, яблоки. Чинил всей семье обувь. Засаживал дачу цветами и голубыми елями, - вспоминала дочь тренера, Татьяна Тарасова. - Когда у него начали болеть ноги, он надевал хоккейные наколенники и работал в саду. Случись на даче застолье, он всегда сам накрывал на стол. Выпить мог, но пьяным я его никогда не видела. И что бы ни случилось, кто бы ни был у нас в гостях, в 21.30 отец уходил спать. Просто пропадал - и все. Когда его спрашивали, что привезти с собой на дачу, он всегда говорил: "Только хорошее настроение".

Не секрет, что при жизни Анатолий Тарасов имел много недоброжелателей из-за своего строптивого, конфликтного характера. "Тарасов был неподражаемым мастером создания конфликтных ситуаций. Конфликты ему были нужны для того, чтобы доказать собственную правоту и благополучно разрешить их в собственную пользу, - признавался в беседе с автором этих строк Григорий Твалтвадзе. - В этом его отличие от Аркадия Ивановича Чернышева, который создал в "Динамо" такую атмосферу внутри команды, которая сама по себе позволяла избежать конфликтных ситуаций".

"Страстность Тарасова не всегда полезна команде. Забывшись, он может оскорбить игрока, унизить его человеческое достоинство, сделать несправедливый упрек. Ветераны привыкли и реагируют на все это не так болезненно, а молодые, которые в ответственных матчах и без того страшно нервничают, прямо-таки ломаются. Потом игрок поймет, что тренер вел себя так не со зла, что он желает и команде и ему, игроку, победы и вообще добра. Но это будет потом. А сейчас, в горячке игры, он оскорблен, оскорблен незаслуженно. Ведь он тоже старается и хочет как лучше. А ему не объяснили ошибку, его не выслушали. И ответить так же резко он не может, не имеет права: дисциплина в сборной военная", - писал в своем очерке для журнала "Октябрь" в далеком 1969 году Борис Майоров.

За годы работы Анатолия Владимировича Тарасова в клубе и сборной не всем нравилось, что легендарный тренер, благодаря которому мы обязаны появлением в нашей стране "Золотой шайбы", открывшей сотни талантливых мальчишек, не умеет спокойно переносить незаслуженные обиды. Что он, уже находясь на пенсии, не удовлетворяется достигнутым, стремясь советовать своим последователям, как сделать игру ЦСКА и сборной еще лучше. Беспокойный Тарасов после своего увольнения из ЦСКА пытался вмешаться в работу своих наследников по клубу и сборной.

В канадском музее истории и славы хоккея в Торонто прослежена вся история этой игры. Там удостоены чести и памяти немногие из избранных, лучшие из лучших, выдающиеся игроки и тренеры. И там, где до определенного времени даже не были увековечены американцы, игравшие в канадских командах, но не являвшиеся гражданами Канады, в 1974 году поместили художественный портрет Анатолия Тарасова. Его сопроводили таким текстом: "А.Тарасов - выдающийся хоккейный теоретик и практик, внесший огромный вклад в развитие мирового хоккея. Мир должен благодарить Россию за то, что она подарила хоккею Тарасова". Он стал первым в истории европейцем, удостоенным права войти в Зал избранных. Лишь спустя годы туда приняли многолетнего главу ИИХФ, британца Джона Ахерна.

"Его приглашали работать в Америку на три миллиона долларов в год. Когда он умер, на его счету была одна тысяча долларов, - вспоминала дочь хоккеиста Татьяна Тарасова. - Я до сих пор думаю: если бы отец уехал в Америку, он бы не умер так рано. Но его не отпускали, даже не говорили о предложениях, которые поступали. В родной стране его сначала погубили как профессионала, лишив возможности работать. А потом как человека - по халатности заразив при проведении осмотра смертельной инфекцией". Умер Анатолий Владимирович Тарасов 25 июня 1995-го года...

Спорт Хоккей Игроки и тренеры Хоккей с Максимом Макарычевым РГ-Фото
Добавьте RG.RU 
в избранные источники