Новости

06.03.2014 02:20
Рубрика: Общество

4 препятствия, преодоленные Терешковой на пути в космос

6 марта исполняется 77 лет прославленной Валентине Терешковой - первой в мировой истории женщине, которая отправилась в космос. Поздравляя Валентину Владимировну с днем рождения, "РГ" вспоминает, через какие трудности пришлось пройти "нашей Чайке", как называли Терешкову в соответствии с ее красивым позывным, чтобы выполнить свою в буквальном смысле высокую миссию в июне 1963 года.

"Чайка" могла и не взлететь

Первое же препятствие, вставшее на пути Терешковой в космос, могло оказаться и последним - судя по результатам испытаний, она несколько уступала другим претенденткам на уникальный полет. Впрочем, даже это было успехом - пройти первоначальный отбор из тысячи с лишним женщин удалось всего пятерым: помимо ткачихи Терешковой это учительница Жанна Еркина, секретарь-стенографист Татьяна Кузнецова, инженер Ирина Соловьева и математик-программист Валентина Пономарева.

Последняя едва не получила "отвод" от присутствовавшего на своеобразном "кастинге" космонавта-первопроходца Юрия Гагарина, который посетовал, что негоже рисковать жизнью матери (сыну Пономаревой, Александру, было около пяти лет). Однако в пользу девушки сыграла подпись академика Мстислава Келдыша на ее заявлении - он возглавлял институт, в котором она трудилась. Более того, именно Пономарева стала лучшей по итогам медицинского и физиологического обследования и теоретической подготовки, опередив Соловьеву и Кузнецову. Другая Валентина, Терешкова, лишь замкнула пятерку, что должно было поставить крест на ее надеждах. Однако в ход пошли дополнительные показатели, которые сыграли в пользу Терешковой.

"Впоследствии меня (остальных, наверное, тоже) неоднократно спрашивали, почему была выбрана Терешкова. Что я могу сказать? - писала в своей книге "Женское лицо Космоса" Пономарева. - Евгений Анатольевич (Карпов, первый начальник Центра подготовки космонавтов - прим. "РГ") перед стартом говорил с нами на эту тему, со мной и с Ириной (Соловьевой - прим. "РГ") по отдельности. Ирине он сказал, что для первого женского полета нужен человек "контактный", умеющий общаться с большими массами людей, так как после полета придется много ездить по Союзу и по зарубежным странам с выступлениями, а она по характеру несколько замкнута. А мне Евгений Анатольевич сказал, что по политическим соображениям должен лететь "человек из народа". А я имела несчастье происходить "из служащих".

Впрочем, Пономарева при всей обиде на несправедливое к ней решение считала Терешкову "достойной своей судьбы". "Я вовсе не уверена, что мне была бы по плечу та роль, которую она играет сейчас в общественной жизни", - отмечала несостоявшаяся космонавт.

"Умру, а не скажу!"

Полет дался Валентине с большим трудом. Если 17 июня 1963 года она, по словам генерал-полковника Николая Каманина (он готовил космонавтов к полетам и вел дневниковые записи о своей работе), чувствовала себя хорошо, была бодрой и общительной, то на следующий день специалист обнаружил перемену: "С Терешковой разговаривал несколько раз. Чувствуется, что она устала, но не хочет признаться в этом. В последнем сеансе связи она не отвечала на вызовы. Мы включили телевизионную камеру и увидели, что она спит. Пришлось ее разбудить и поговорить с ней".

Как позже выяснилось, Терешкова во время полета и в самом деле чувствовала себя неважно. "На вторые сутки появились ноющие боли на правой голени, а на третьи сутки это уже беспокоило. Гермошлем мешал, давил на плечо. Шлемофон давил на левое ухо. Поясные датчики мне не мешали. Под датчиком на голове ощущались зуд и боль", - сообщила она по прилете в своем докладе.

Кроме того, проблемы были и с пищеварением. Как призналась Терешкова, один раз в полете ее стошнило - "из-за пищи, а не из-за вестибулярного расстройства": "Хлеб очень сухой, я его не ела, хотелось черного хлеба, картошки и лука".

Тем не менее, несмотря на неприятные ощущения, выходя на связь, Валентина приободрялась и старалась не давать специалистам поводов для беспокойства.

"На мое предложение взять из аптечки одну таблетку успокаивающего и принять ее Терешкова ответила отказом и заявила: "Доктор, не беспокойтесь, я задание выполню", - вспоминал замначальника медицинской программы полетов Владимир Ядзовский. Кстати, поговаривают, что сам Сергей Королев поставил перед ним вопрос о досрочном прекращении полета, дескать, на кадрах из корабля космонавт выглядит почти неподвижной и не выполняет заданий. И доктор убедил комиссию, что Валентина должна довести свою работу до конца.

"Мы знали, что Валя неважно чувствовала себя в полете - телеметрия-то ведь была, знали и то, что не все пункты полетного задания она смогла выполнить, - писала дублер Терешковой Валентина Пономарева в своей книге. - Я думаю, она сделала ошибку, не сказав об этом прямо и искренне. Печать потом победно объявила: задание выполнено полностью, космонавт чувствует себя хорошо, но что-то просочилось, и поползли слухи, обрастая, как это всегда бывает, разными фантазиями. Не надо, однако, сваливать всю вину за эти умолчания на одного только космонавта: такая позиция - умру, а не скажу! - определялась состоянием общественного сознания".

И еще одно откровение Пономаревой: "Что до меня, я совершенно не уверена, что в полете чувствовала бы себя лучше. И скрепя сердце признаюсь: не уверена, что имела бы мужество признаться в плохом самочувствии".

Миссия невыполнима?

Как выяснилось после полета, у Терешковой возникло и немало технических сложностей. "Работать с оборудованием трудно: я не дотягивалась до глобуса и других приборов. Приходилось частично отвязываться от подвесной системы, - рассказала Терешкова специалистам. - Биологические эксперименты я не выполнила - не смогла достать объекты".

Но это было еще полбеды. Можно только догадываться, что чувствовала космонавт, когда у нее дважды не получилось сориентировать корабль по тангажу - углу между продольной его осью и поперечной плоскостью, в связи с чем возникал риск неудачной посадки.

"Это обстоятельство всех нас очень беспокоит: если придется садиться вручную, а она не сможет сориентировать корабль, то он не сойдет с орбиты, - вспоминал Каманин. И отметил уверенное поведение космонавта: - На наши сомнения она ответила: "Не беспокойтесь, я все сделаю утром". И действительно, на 45 витке ей удалось сориентировать аппарат по-посадочному.

- Дело в том, что в автоматической программе корабля была допущена какая-то не неточность, а скорее оплошность: он был сориентирован так, что, вместо того чтобы осуществлять систему спуска, его орбита, напротив, поднималась. И я вместо Земли улетала "туда", - раскрыла секрет Терешкова спустя десятки лет. - Эту ошибку в первые же сутки я заметила и доложила Сергею Павловичу Королеву, а он и Юрий Гагарин держали со мной связь". Это позволило решить проблему.

Все эти эпизоды, которые стали известны специалистам, к сожалению, привели к возникновению не слишком приятного для Терешковой мнения. "Это потрясающая, мужественная женщина, но ведь она не выполнила ни единого своего задания! - сказала как-то в радиоинтервью летчик Марина Попович, еще одна претендентка на первый полет. - Ее тошнило в космосе, она теряла сознание, мне Королев рассказывал. Тогда же при мне он сказал: "Пока я жив, ни одна женщина в космос больше не полетит". И двадцать лет наши женщины не были в космосе".

Кстати, соратник Королева, ученый Борис Черток в книге "Ракеты и люди" вспоминал о неприятном разговоре Сергея Павловича с Терешковой вскоре после ее приземления: "Конфиденциальная беседа вместо десяти продолжалась минут тридцать. Королев появился первым. Посмотрев на собравшихся, лукаво улыбнулся и быстро вышел. Еще несколько минут мы прождали Терешкову. Она не могла скрыть заплаканных глаз и подавленного состояния. У меня было ощущение, что она вот-вот заплачет. Когда вернулся, за столом шло бурное обсуждение случившегося. Кажется, Калашников высказался: "Женщина, даже космонавт, остается женщиной, обидеть ее проще, чем толстокожего мужика". Никто из нас так и не узнал, зачем СП (так называли Королева его коллеги - прим. "РГ") понадобилось доводить Терешкову до слез".

Между тем, Валентина Пономарева, которая, вероятно, более других имела основания злословить в отношении Терешковой, оправдывала ее: "Я утверждаю - она сделала все, что от нее требовалось: ведь для того и летали первые, чтобы узнать, каково будет там человеку. Более важной задачи не было у всех шести первых космонавтов, и от ее решения зависело все остальное. Все другие исследования, которые проводились в полете, кардинального значения не имели, хотя, конечно, тоже были очень важными".

"Звезда" с синяком на носу

Непростым у Валентины получилось и приземление в Алтайском крае спустя почти трое суток после взлета. Тогда ей пришлось пережить немало неприятных минут, а вместе с ней - и всем, кто сопровождал полет "Чайки".

Вот, дневниковая запись Николая Каманина, из которой многое понятно и без расшифровки терминов и аббревиатур: "В 9 часов 39 минут 40 секунд была выдана команда на включение автоматического цикла посадки корабля "Восток-6". С этого момента нервное напряжение всех присутствующих на КП резко возросло. Терешкова не доложила о включении солнечной ориентации, не было ее доклада и о работе ТДУ, и о разделении отсеков корабля. Это были самые тревожные минуты: мы не имели никаких данных о состоянии "Востока-6". Правда, с морских судов нам сообщили о прохождении всех команд на борт корабля, но об этом мы узнали со значительной задержкой, и, кроме того, нам очень хотелось слышать доклады Терешковой, а она молчала. Через несколько минут после расчетного времени раскрытия главного парашюта пеленгаторы засекли корабль и выдали первые координаты его приземления: "Восток-6" спускался точно по орбите 49-го витка, но со значительным перелетом... Расчетчики объясняют эту ошибку включением дублирующей команды на спуск, но мне такое объяснение кажется совершенно неудовлетворительным. В работе служб связи и поиска было много провалов и ошибок".

"Чайка" молчала. То ли связь была виновата, то ли она испытывала такое волнение, что забывала о докладах. Больше двух часов не было ясности, что же произошло с "Востоком-6", - вспоминал о произошедшем Борис Черток.

Но у него было и другое сильное впечатление: "У меня сохранилась редкая фотография. Кто-то из корреспондентов оказался у места приземления Терешковой раньше отвечавших за ее безопасность полковников и генералов. Отбросив все медицинские наставления, она расправлялась с местными продуктами питания, удобно расположившись на парашютном шелке. Трое суток в космосе "Чайке" было не до еды".

Кстати, приземление Терешковой - в своем роде уникально. Огромное расстояние ей пришлось преодолеть в свободном полете - катапульта срабатывала на высоте семь километров, а парашют раскрывался в четырех километрах от земли. Космонавт вспоминала, что при подлете к земле ее охватил "тихий ужас": "Потому что внизу было озеро. Первая мысль: Господи, послали одну женщину, и надо же будет угодить в воду!"

Хотя технически Терешкова была готова к приводнению, комфорта в этом, понятно, было мало. И ей удалось отвести парашют на сухое место. Однако злоключения на этом не завершились. Сильный ветер мешал девушке отстегнуть парашют с большим куполом и длинными стропами, и тот был готов волоком протащить Терешкову по земле.

- Пришлось "постоять на голове", затем все-таки парашют отошел, но на носу появился отменный синяк, - рассказывала она. - Потом его замазывали.

И в самом деле, на снимках счастливой Терешковой после ее успешного приземления проблем с внешностью абсолютно не заметно. Пожалуй, после полета Валентина многим показалась даже более симпатичной, чем до него. По крайней мере, она сразу обрела миллионы поклонников по всему миру.

Подписка на первое полугодие 2017 года
Спроси на своем избирательном участке