12.03.2014 23:08
    Поделиться

    Дневник-исповедь Владимира Маяковского выставлен в "Домике Чехова"

    Музей Маяковского выставил уникальные дневники поэта
    Лилятик, пишу не для укора, а для того чтобы ты немного подумала обо мне... Я бесконечно радуюсь твоему существованию ...и не хочу верить, что я тебе совсем не важен..." и дальше сумасшедший прыгающий почерк, очень похожий на тот, каким через 7 лет будет написана предсмертная записка.

    Рядом - автор этих неровных строк, на карандашном коллаже художника 70-х годов, обхватив руками голову, корчится на кровати в своей "комнатенке-лодочке" (над ним летят поезда по мостам, проходят митинги, сам он здесь же, с привычно воздетой к небесам грозящей рукой). Лилятик - это Лиля Брик, пожизненная любовь поэта. Государственный музей Маяковского и РГАЛИ, предъявив в выставочном зале "Домик Чехова" историю создания самой, наверное, откровенной, великой поэмы Маяковского "Про это", сумели обнажить происходившее во всех его болезненных подробностях.

    Маяковский в свое время, в 1915-м, как писала в своих дневниках Брик, "не просто влюбился..., он напал на меня. Два с половиной года не было у меня спокойной минуты - буквально". Минула революция, Лиля, Осип Брик и Маяковский жили вместе, Маяковский, как мог, обеспечивал быт любимого человека - равно как и поэтическую поддержку революционного порыва масс. "За последнее время, - отчитывается он в лежащей под выставочным стеклом брошюре 22-го года "Я сам", - мною написаны многие агитки лубки: "Ни бог, ни ангелы бога крестьянству не подмога", "Вон самогон!" и многие другие вещи для городских и деревенских бюро ЦК".

    А вот в нескольких метрах в стороне написанное рукой Лили ее сестре в Париж: "Мне в такой степени опостылели Володина халтура, карты и пр., что я попросила его 2 месяца не бывать у нас... Он днём и ночью ходит под моими окнами, нигде не бывает и написал лирическую поэму в 1300 строк!"

    В прошлом году закончились 90 лет с момента написания откровеннейшей исповеди поэта в своих чувствах, и согласно завещанию Лили Брик РГАЛИ получил право обнародовать эти страницы

    Поэт был отлучен от дома любимой и зиму 1923-го писал в своем добровольном заточении "Про это". Связь поэт и его муза могли держать (но не держали) по телефону: выставочный зал поделен на две половины прозрачным стеклом, со стороны поэта - телефон из его коммунальной квартиры в Лубянском проезде, где он проживал во время разлуки с Лилей, его рабочие блокноты, протоколы заседаний редколлегии ЛЕФа, со стороны Лили - страницы журналов мод 20-х, телефон из квартиры Бриков в Гендриковом переулке, под окнами которой ходил поэт, знаменитые пленэрные и студийные фотокарточки. А на самой прозрачной стенке - листы из письма-дневника, который Маяковский день за днем вел в разлуке. В прошлом году закончились 90 лет с момента написания этой откровеннейшей исповеди поэта в своих чувствах, и согласно завещанию Л.Ю. Брик РГАЛИ получил право обнародовать страницы уникального дневника.

    "Любишь ли ты меня так, чтоб это мной постоянно чувствовалось. Нет. У тебя не любовь ко мне, у тебя вообще ко всему любовь" - испытывая по этому поводу неизъяснимые страдания, поэт внутренне скрежетал зубами, рвал на себе волосы, а ручкой - бумагу, заливал ее слезами (кое-где на вывешенных листах из дневника видны чернильные разводы) и продолжал выстраивать свои словесные лестницы "Про это": "Протекающая комната. Кровать. Железки. (... ) Пошел по железкам. Простынь постельная треплется плеском. Вода лизнула холодом ногу. Откуда вода? Почему много? Сам наплакал. Плакса..."

    Второй этаж выставки посвящен уже изданной книге. Здесь знаменитые коллажи Родченко из хрестоматийного издания "Про это", с которых, собственно, и начался экспрессионистический фотоколлаж: нэпманы с часами в жилетных карманах, витрины лавок с окороками, афиши концертов джаз-бандов, сервированные столы, танцующие парочки... И среди всей этой синематографической суеты - аккуратно вырезанный Родченко и до сих пор отливающий первозданным глянцем фотопортрет отстрадавшего свое Маяковского рядом с лицом любимой с обложки "Про это", невинно распахнутыми глазами смотрящей на зрителя.

    Поделиться