Новости

11.07.2014 00:15
Рубрика: Культура

Заменит ли электронная книга бумажную?

Тема с директором Государственной публичной исторической библиотеки России Михаилом Афанасьевым
Бумажные страницы библиотечных собраний все стремительнее становятся электронными. Что ожидает библиотеки в дальнейшем, если уже сегодня Интернет делает посещение читальных залов необязательным? Как будет складываться судьба бумажной книги в эпоху цифровых технологий? Обсудим тему с директором Государственной публичной исторической библиотеки России Михаилом Афанасьевым.

Сколько в вашей библиотеке единиц хранения?

Михаил Афанасьев: Почти шесть миллионов, в том числе три миллиона книг. Это вместе с нашим филиалом - Центром социально-политической истории. Три миллиона книг из шести миллионов единиц хранения - очень высокий качественный показатель.

Есть и раритеты?

Михаил Афанасьев: Есть. У нас хранятся русские и западноевропейские рукописи, а также первопечатные книги Ивана Федорова. У нас одна из лучших книжных коллекций XVIII века, прижизненные издания русских писателей XIX века. Заглянем в каталог и посмотрим, например, как в нем представлен Пушкин. "Руслан и Людмила", первое издание - два экземпляра. "Бахчисарайский фонтан" - три экземпляра. "Кавказский пленник", второе издание - два экземпляра. "Евгений Онегин", первое издание, в тетрадях - шесть экземпляров. К нам приезжают специалисты из "Кристи", других аукционных домов, потому что у нас можно одновременно увидеть и положить рядом несколько экземпляров одного издания. Когда есть твой экземпляр и несколько других, ты четко можешь увидеть - по волокну бумаги, по другим деталям: вот эти книжки такие, а эта чуть-чуть отличается. Даже если книгу напечатали сегодня на старой бумаге, вы, оценив ее опытным взглядом, можете сказать: это не подлинник.

Какая литература у вас преобладает - историческая, научная, образовательная?

Михаил Афанасьев: Для изучения истории "научная литература" - термин не очень корректный. В нашей библиотеке любую книгу можно рассматривать как источник по истории. Представьте, выходит статистический сборник. По теме это вроде бы экономика или, допустим, государственное строительство. А для нас это исторический источник. В каталоге эта книга будет отражена в разделе "История 2010-х годов". И через сто лет кто-то будет смотреть на нее как на исторический источник. Таким образом, любая книжка, в том числе и художественная литература, если она может рассматриваться как источник по истории эпохи, неминуемо окажется в нашей коллекции. А мемуары вообще для нас обязательная вещь.

Вы перешли на электронный каталог?

Михаил Афанасьев: Да. Практически весь карточный каталог, а значит, и все фонды отражены в электронном каталоге.

Вы полностью отказались от карточного каталога или он существует параллельно с электронным?

Михаил Афанасьев: Мы с 2000 года не пополняем читательские карточные каталоги. Они остаются, читатели, особенно старшее поколение, любят их, но эти каталоги не пополняются. Литература последних четырнадцати лет есть только в электронном каталоге. У нас имеется генеральный каталог служебного предназначения. Он пополняется, так как выполняет контрольную функцию. И он - карточный. Мы сейчас делаем очень интересную вещь - к электронной библиографической записи прикрепляем изображение карточки на эту книгу. Потому что при переводе каталога в цифровую форму не вся информация вмещается, от какой-то ее части по разным причинам приходится отказываться. Кроме того, это дорого: карточек - пять миллионов, и за каждую строчку в них надо платить. Мы стараемся сделать так, чтобы читатель, увидев электронное описание книги, мог кликнуть изображение бумажной карточки. Многим так сподручнее.

А онлайн-заказ у вас сделать можно?

Михаил Афанасьев: Да. Читатель может через наш сайт создать свой кабинет и отложить туда книги из электронного каталога. Потом прийти и взять эти книги.

Что происходит с вашим читальными залами? Почему их стало меньше?

Михаил Афанасьев: В нашей библиотеке идет ремонт, поэтому число читальных залов резко сократилось. У нас было пять залов: общий и по направлениям исторической науки. Когда ремонт закончится, читальных залов снова станет пять, а пока работают два - зал периодических изданий и единый читальный зал. К этому, правда, нужно добавить и читальный зал нашего филиала - Центра социально-политической истории, но это не рядом - Центр находится в районе метро "Ботанический сад".

В читальный зал можно приходить со своим ноутбуком?

Михаил Афанасьев: Конечно. Лет десять тому назад это было предметом полемики. Некоторым читателям не нравилось щелканье клавиш, но теперь клавиши не щелкают.

В удаленном доступе можно получить книгу?

Михаил Афанасьев: Да. У нас есть электронная библиотека. В ней книги, которые мы посчитали важным оцифровать. Это базовые источники для изучения российской истории. А именно - Полное собрание законов Российской империи, "Военно-статистическое обозрение", "Живописная Россия", "Полное географическое описание нашего отечества" П.П. Семенова-Тян-Шанского, основные генеалогические издания, адрес-календари, справочники... Возможности для оцифровки, в том числе и финансовые, сегодня есть.

Как оцифровать книгу, защищенную авторским правом? Ведь есть же наследники, которые обычно препятствуют этому.

Наше законодательство делает библиотеку заповедником первобытных технологий

Михаил Афанасьев: Мы - историческая библиотека. Кроме того что наш взгляд обращен в прошлое, особенность и достоинство нашей библиотеки - то, что сюда приходят прежде всего за старой книгой. От нас ждут книгу гуманитарную, которая вышла сто и больше лет тому назад. Наша программа оцифровки нацелена прежде всего на эту сферу, а в ней проблема авторских прав не стоит. С моей точки зрения, стремление сегодня оцифровать новую книгу не имеет под собой реальной потребности. Если говорить о беллетристике, которую хочется читать на планшетнике или любом мобильном устройстве, то ее оцифровка - не дело библиотек. Если же иметь в виду литературу по естественным наукам, новейшим технологиям, то такую литературу можно получить с помощью так называемых "фирм-агрегаторов". Это фирма, которая договаривается с издательствами, приобретает у них право на электронный доступ и продает это право библиотеке. Мы же, в свою очередь, платим деньги и покупаем для нашего читателя возможность смотреть тысячу разных журналов, десятки тысяч книг. Вообще в области создания электронных копий бумажных книг, распространения электронных изданий будущее за крупными коммерческими проектами. Одним движением Google способен оцифровать несколько миллионов книг - то, на что государству требуются десятки лет. Хотя это и не дело государства. Дело государства - поддержать оцифровку культурного наследия, как это сделала Франция. У них замечательная программа "Галлика". Я вхожу в "Галлику" или на сайт Национальной библиотеки - и мне становится доступна любая заметная книжка из французского культурного наследия, включая недавние издания XX века. Если доступ к какой-то книжке ограничен, они дают ссылку: да, эта книжка есть в оцифрованном виде, свяжитесь с такой-то организацией, она скажет, на каких условиях вы можете ее почитать или сколько это стоит.

Ряд деятелей культуры обратились к депутатам Госдумы с открытым письмом, в котором просили внести поправки в четвертую часть Гражданского кодекса. Согласно этим поправкам, научную и образовательную литературу библиотеки могут оцифровывать без разрешения авторов. Для вашей библиотеки было бы важно, чтобы утвердился такой порядок?

Михаил Афанасьев: Мне кажется, есть вещи поважнее. Наше законодательство делает библиотеку заповедником первобытных технологий. Сегодня человек пользуется электронными текстами везде. Но вот он зашел в библиотеку - и по нашему законодательству здесь нельзя сделать электронную копию. Он взял книжку домой, включил сканер, оцифровал. Для себя или, как сказано, "для некоммерческого использования". Для коммерческого нельзя, а для себя разрешается.

Нельзя прийти в читальный зал и сделать электронную копию?

Михаил Афанасьев: Нельзя, запрещено законом. В нем записано, что книги с действующими авторскими правами мы можем копировать только на бумагу, а электронную копию - только читать с экрана. Наши возможности здесь ограничены. И поэтому мы говорим: извини, дорогой читатель, бери ручку и переписывай.


Бумажная и электронная книга пока еще мирно сосуществуют. Фото: PhotoXpress.

Можно найти способы обойти этот закон?

Михаил Афанасьев: Можно. Например, ввести самообслуживание читателей. Тебе нужна электронная копия - делай, но библиотека здесь ответственности не несет. Это, конечно, нонсенс.

А пиратское размещение книг в Интернете? Что делать с этим?

Михаил Афанасьев: Это не библиотечная проблема. У библиотекарей, как у музейщиков или медиков, существует набор неких фундаментальных ценностей, которые они защищают. В их ряду такая: читателю надо предоставлять ту информацию, которая ему нужна, в том виде, в каком он хочет, и максимально широко. Всякое ограничение - это не библиотечное дело. Когда обсуждался кодекс российского библиотекаря, возникла серьезная полемика по поводу пункта о том, что библиотекари с контрафактом не работают. Но как быть, если нужная читателю информация есть только в контрафакте? Я как библиотекарь хочу, чтобы эта информация была у меня в библиотеке. Этот пункт, как спорный, тогда был снят.

Кто ваш читатель?

Михаил Афанасьев: Это вопрос чрезвычайно важный для комплектования фондов нашей библиотеки и для определения стратегии ее развития. Сегодня в силу многих причин, из которых на поверхности - наступление цифровой эпохи, изменения в системе образования и во многих других сферах, библиотеки пустеют. Так происходит во всем мире, и Россия тут не исключение. Количество читателей повсюду уменьшается. Год назад я был на открытии нового здания Пензенской областной библиотеки. Местная власть построила им небоскреб - красивое здание, а для библиотеки проблема: просто открыть новые читальные залы - значит иметь пустые помещения. Нужно искать новые смыслы и новые формы работы. В нашей библиотеке число читателей раньше зашкаливало за тысячу в день, а сегодня четыреста - хороший показатель. Это означает, что библиотека должна подумать о том, какой она будет через какое-то время. Нужно ли нам такое количество читальных залов? Следует ли сохранять дробность, когда у каждого читального зала есть свой маленький контингент читателей и свой коллектив сотрудников, или создавать, как в западных библиотеках, открытый доступ, в большей степени доверять читателю самому "жить" в библиотеке без опеки сотрудника?

Какую долю среди ваших читателей составляют историки?

Библиотека становится одним из тех мест, где может формироваться гражданское общество

Михаил Афанасьев: Сегодня у меня есть ощущение, что наши представления о том, как развивается историческая наука, что нужно сегодняшнему историку, и желания самих историков, их представления о том, что им нужно от Исторической библиотеки, довольно сильно разошлись. Я начал ощущать одну очень важную вещь. Еще десять-двадцать лет назад (я уже столько лет работаю директором), встречая где-нибудь историка, я слышал слова: "О, я ваш читатель. Это так здорово. Спасибо вам". Сейчас слова другие: "О, я был вашим читателем". И вот это "был" становится просто массовым явлением. Я попросил дать мне статистику. Оказалось, что читателей, например, из числа научных сотрудников Института российской истории РАН у нас только тридцать три человека и среди них лишь один аспирант. За этими цифрами я вижу и библиотечную проблему. Нельзя все свалить на Интернет и сказать, что он отнимает у библиотеки читателей. Конечно, это есть, кроме того, открылись архивы, и гораздо больше времени историк сегодня проводит в них, нежели в библиотеке. Мы сами, предоставляя свой каталог и свои книги в Интернете, сокращаем число посетителей. Но все равно ресурсы библиотеки, реальные и потенциальные, еще не исчерпаны.

Недавно произошло слияние вашей библиотеки с Общественно-политической. Такие процедуры не бывают безболезненными. Как вы это пережили?

Михаил Афанасьев: Для сотрудников Государственной общественно-политической библиотеки это был, конечно, серьезный психологический стресс. Формально эта библиотека потеряла независимость. Но я бы не согласился на этот вариант, если бы видел в нем ущерб для библиотечного дела и для данной конкретной библиотеки. Я в библиотечном мире почти полвека и ни разу не принимал решения, которые шли бы вразрез с моими убеждениями как профессионала.

Что обе библиотеки выиграли от этой реорганизации?

Михаил Афанасьев: Историческая ничего не выиграла, за одним исключением: всякая кардинальная встряска имеет свои положительные стороны. Мы развивались, достигли некоего физического предела: наше здание прирастать соседними помещениями не будет, наши функции на этой территории кардинально измениться не могут. Можно выйти в электронную сферу, но это будет уже не специфически историческая библиотека, а вовлеченность в процесс всеобщей глобализации, в том числе и глобализации библиотечного дела. Поэтому появление филиала в структуре нашей библиотеки - это и перестройка работы коренной библиотеки с учетом новых реалий. Что касается бывшей Общественно-политической библиотеки (теперь это Центр социально-политической истории), то ей слияние с Исторической библиотекой, я думаю, пошло на пользу. При большом фонде - почти в два с половиной миллиона томов - технического потенциала этой библиотеки раньше хватало только на то, чтобы она могла существовать лишь как хранилище.

Когда-нибудь все бумажные книги приобретут электронный вид. Какая судьба в таком случае ждет традиционные библиотеки? У них есть будущее?

Михаил Афанасьев: Сегодня сформировались три сферы, в которых библиотека будет действовать. И уже действует. Одна из них - сфера традиционной книги. Традиционная книга останется. Это феномен культуры с очень сильной инерцией. По мере того, как информационное значение книги уходит (а оно уходит: информацию из Интернета можно получить быстрее, чем из книги), за книгой все больше и больше закрепляется культурно-символическое значение. Подержать в руках, перелистать страницы. Посмотреть на книгу как на предмет полиграфического искусства. Характерный пример. Один издатель получил заказ на изготовление копии какой-то старинной книги. Он, чтобы удешевить производство, решил использовать дешевую бумагу. А ему заказчик говорит: нет, вы сделайте ее красивой. Понимаете, даже копию человек хочет иметь красивую. Поэтому материальное значение книги, ее связь с историей, культурой будет возрастать. Второе направление - цифровая библиотека. Ей традиционная библиотека будет проигрывать, потому что коммерческий подход всегда проигрывает в конкуренции с некоммерческим. И третье направление - библиотека как площадка культурной коммуникации. Есть, например, традиция литературных вечеров, проводимых в библиотеке. Эта традиция сохраняется и укрепляется. В библиотеке, которая изначально полифонична, проводятся дискуссии на актуальные темы, связанные с развитием общества. Библиотека становится одним из тех мест, где может формироваться гражданское общество. Так что, как на нее ни взгляни, она никуда не уйдет из нашей жизни.

Подписка на первое полугодие 2017 года
Спроси на своем избирательном участке