Новости

15.08.2014 12:04
Рубрика: Культура

Виктор Сухоруков: Я не хотел ложиться в гроб

В Крыму завершились съемки российского фильма "Орлеан" (сценарий Юрия Арабова, режиссер Андрей Прошкин). Подготовка к съемочному процессу началась под Феодосией еще прошлой осенью, но из-за политических событий на Украине работа постоянно откладывалась.

Теперь наконец картина снята. Ее действие происходит в вымышленном городке Орлеане. Туда возвращается странный господин по профессии экзекутор и сообщает жителям, что рано или поздно им придется расплатиться за свои "скелеты в шкафах". После этого в жизни красотки-парикмахерши Лидки, хирурга местной больницы Рудольфа и следователя Неволина многое кардинально меняется. Картина задумана авторами как гротескная комедия с элементами черного юмора. Роль экзекутора, объясняющего обитателям городка, что существуют не только законы государства, но и высший закон, играет Виктор Сухоруков. "Я влетел в эту историю под названием "Орлеан", будто прыгнул в последний вагон уходящего поезда, - говорит артист. - У меня еще ноги болтаются, а я уже чай заказываю у проводника… Я даже не понял, что у меня большая роль. Ну, понимаю, что есть парикмахерша, есть оперативник и есть врач, вот они - три героя. А я какой-то экзекутор - ну, давайте подыграю с удовольствием. Даже читая сценарий, я не сразу вник, что вся история закручивается моим персонажем и что он-то и есть главный герой".

Несколько лет назад я спрашивал Сухорукова, есть ли у него актерские табу. Он тогда ответили: "Есть. Не играть покойников. Я в кадре в гроб не лягу. Когда меня спрашивают, почему, я стараюсь отшучиваться: мол, успеем еще належаться".

В "Орлеане", насколько я понимаю, вы изменили своему правилу и легли-таки в гроб.

Виктор Сухоруков: Я не знал, что на съемках будет гроб. И поэтому, когда во время репетиции режиссер маниакально повторял: "Поставьте гроб, верните гроб", я его все время также маниакально поправлял: "Ящик, ящик, ящик!" И еще один секрет: если бы я знал, что будет гроб, я б отказался от роли. Откровенно отказался бы, хотя ролище для меня суперинтересная. Они придумали ящик фокусника в виде гроба, и я на съемках относился к этому сооружению как к ящику фокусника, а не как к ритуальному предмету. Надеюсь, мне это простится, тем более что голова в гробу не лежала, а торчала из него.

Сейчас вы один из самых востребованных актеров. Как думаете, почему в советские годы вы были не нужны?

Виктор Сухоруков: Наверное, я маргинал. А тогда маргиналы были не в моде.

Вы ощущали себя маргиналом?

Виктор Сухоруков: Да я и сегодня маргинал. Маргинальность ведь не уходит. Она лишь может обряжаться в какие-то другие одежды.

А вот Питер Гринуэй, очевидно, маргиналом вас не считал. Он ведь, кажется, приглашал вас попробоваться на роль. Был такой случай?

Виктор Сухоруков: Ну, тут мне похвастаться нечем. Я безобразно себя повел. Меня пригласили на встречу с ним в центр "Ролан". Он там беседовал с нашими артистами. Я не знаю, кто составлял ему этот список, но я в него тоже попал.

Он собирался что-то снимать с участием русских актеров?

Виктор Сухоруков: Не знаю. Наверное. Я пришел к двенадцати часам, а там очередь как в стоматологический кабинет. Сидят актеры, актрисы. К нему на прием. Я тоже сел. Сижу пять минут, десять… И вдруг выходит девушка и говорит: "Господин Гринуэй сейчас пойдет обедать. Но прежде чем отправиться на обед, он хотел бы побеседовать с Сухоруковым. Господин Гринуэй просит пропустить Сухорукова без очереди. А после обеда он примет остальных". И я так обиделся за своих коллег. Говорю: "Что это вы такое выдумали? Люди сидят, раньше меня пришли. Гринуэй захотел кушать? Ну пусть идет и кушает без нас". И я тихонько-тихонько встал и ушел, сообщив своим коллегам, которые сидели передо мной, что ухожу. И все, больше не вернулся.

У вас был счастливый шанс сняться у Гринуэя, а вы…

Виктор Сухоруков: Будь я ему очень нужен, он бы свой обед отложил.

Теперь не жалеете?

Виктор Сухоруков: Я никогда ни о чем не жалею. Слишком многое пережито и многое потеряно. Надо уметь чем-то жертвовать.

Вы в Орехово-Зуеве выросли, в Москве ГИТИС закончили. Как вас в Питер-то сначала занесло?

Виктор Сухоруков: Очень просто. По приглашению Петра Наумовича Фоменко. Он тогда был главным режиссером ленинградского Театра комедии. А я институт заканчивал. Петр Наумович увидел меня в дипломном спектакле "Прикосновение" по Рустаму Ибрагимбекову, где я играл главную роль. И пригласил меня, 26-летнего, в свой театр на главную роль - 72-летнего старика в спектакле по произведениям Василия Белова. Первые шаги, которые я сделал на профессиональной сцене, были шаги у Петра Фоменко. Пройдут годы, он исчезнет с моего горизонта, а потом вновь появится со своим знаменитым Театром-мастерской. И я вернусь в Москву, буду стучаться в его двери и хитро напрашиваться.

Вы просились в Москве к Фоменко?

Виктор Сухоруков: Напрямую - нет. Но я говорил его супруге: "Поговори, Майя Андреевна, может, он мне подносик какой доверит вынести".

Не хотел Фоменко взять вас в свой театр?

Виктор Сухоруков: Да он и не мог. Потому что вырастил своих театральных детей. Ему было не до меня.

Это он выгонял вас из Театра комедии?

Виктор Сухоруков: Нет, он к тому времени оттуда ушел. Меня выгнали во времена безвластия. Делами тогда заправляла коллегия, в которую входили авторитетные люди театра. И возглавлял эту коллегию директор.

Вы срывали спектакли?

Виктор Сухоруков: Ни разу. Но, бывало, напьюсь и рявкну что-нибудь. Начнут меня стыдить, ругать, позорить... А я вместо того чтобы каяться-маяться… У меня был случай, когда завтруппой бегала за мной по всему театру. Кто-то сказал, что якобы я пьяный. И она бегала за мной со стаканом нашатырного спирта: "Выпей, выпей, Сухоруков!" Я ей: "Отстань, не нужен мне твой нашатырный спирт". - "Выпей, тебе говорят!" - "Отстань". - "Ах ты, алкоголик!" - "Ах ты, сука!" В общем, что там говорить, я выпивал. Но я не сорвал ни одного спектакля. Там много было смешного и забавного. Я ведь пил вместе со всеми. То есть пили почти все. А попадался я один. Короче, выгнали меня. Был безработным, тунеядствовал. И в ларьке торчал овощном у товарищей. Потом работал и грузчиком, и в булочной хлеборезом. Посудомойщиком был - и то лишь потому, что даже грузчиком уже не мог работать. Почти два года вот так. Но все это время я не терял надежды и стучался во многие театры.

Не брали?

Виктор Сухоруков: Не брали. Меня же уволили как бы по "волчьей" статье, без права устройства. Вообще-то на эту статью в театральной среде не очень-то внимание обращают. Но у меня была репутация пьющего человека. Поэтому нигде не брали. Товстоногов не принял меня в БДТ под каким-то, сейчас уж не помню, каким предлогом. А Корогодский (в ту пору главный режиссер Ленинградского ТЮЗа. - В.В.) так прямо и сказал: "У вас репутация пьющего человека. Возвращайтесь обратно в Театр комедии, а после поговорим". Я ему дерзко ответил: "Если б я вновь оказался в Театре комедии, то к вам бы не пришел". Тем не менее в театр меня все-таки взяли.

В какой?

Виктор Сухоруков: В ленинградский Театр ленинского комсомола (ныне "Балтийский дом". - В.В.). Там Ира Стручкова работала, моя хорошая знакомая. Она сказала главному режиссеру - им был тогда Геннадий Егоров, - что есть, мол, хороший актер, он сейчас грузчиком подвизается… Вот Егоров-то меня от мешков и освободил. Хотя в отношении к моей кандидатуре художественный совет раскололся, как мне рассказывали. Кто-то был против, кто-то за. Меня поддержали солидные актеры - Роман Громадский, Лева Лемке… Благодаря их участию я оказался в этом театре, и жизнь у меня немножко заладилась.

Вы потом ведь в Театр комедии вернулись?

Виктор Сухоруков: Да. Но я пожалел, что вернулся. Мне никогда не везло в Театре комедии. Наверное, это в принципе был неверный выбор.

А выбор города был верным?

Виктор Сухоруков: Питер меня, прямо скажем, не баловал. Хотя я его обожаю, он прекрасен. Но он для меня нежилой.

А где вы там жили?

Виктор Сухоруков: Я жил в неплохих местах. Сначала на Сенной площади. Потом переехал на Васильевский остров, а с Малого проспекта на Васильевском - на Лиговский проспект. Теперь живу в Москве на проспекте Мира. Все по проспектам…

Вам сегодня завидуют?

Виктор Сухоруков: Завидуют, да, и я это чувствую. Но многие забывают, что я стал успешным слишком поздно в рамках человеческой жизни - после сорока лет. И зависть тут неуместна. Но что делать, человеческая природа такова. Одни говорят: "Боже мой, ну почему ему везет, а мне не везет?! Я ведь лучше его или по крайней мере не хуже!" Другие: "Господи, я знал Сухорукова таким-сяким-разэтаким, а теперь поглядите-ка на него - просто облако в штанах!"

А когда вы почувствовали, что выкарабкиваетесь? После фильма "Бакенбарды"? Это был первый ваш успех?

Виктор Сухоруков: Да какой-то там успех. Это же конец 80-х. Не до успехов было. Ни кинематографу, ни стране. Люди тогда смотрели "кино", которое им показывали на баррикадах, на митингах… Юрий Мамин снимал "Бакенбарды", можно сказать, с листа. С газетного. Сегодня читал газету, завтра снимал. Фильм "Бакенбарды" - это срез тогдашней жизни. А фильмы Балабанова "Брат" и "Брат-2" - срез жизни, наступившей после. Считается, что с ними ко мне популярность пришла.

Хотя у того же Балабанова я к тому времени уже сыграл и в "Счастливых днях" по мотивам произведений Беккета, и в "Замке" по Кафке. После "Замка" Балабанов предложил новый сценарий. Но советская власть еще существовала, и какая-то комиссия встала на дыбы: "Это порнография, это садомазохизм, это не наша эстетика!" Фильм по этому сценарию Балабанов снял позже. Он вышел под названием "Про уродов и людей", и я там играю омерзительного персонажа. Его зовут Виктор Иванович. Так же, как и меня.

В "Бакенбардах" вы тоже - Виктор. И в "Брате" - Виктор. И в "Богине" - Виктор. Это случайные совпадения?

Виктор Сухоруков: Не совсем. В "Богине" Ренаты Литвиновой мой персонаж сначала назывался Михаил Елизарович. Я попросил Ренату: "Пусть его зовут Виктор Елизарович". Она говорит: "Да ради бога".

А зачем вам это - присваивать вашим персонажам свое имя?

Виктор Сухоруков: Виктор в переводе с латыни - Победитель. Так вот, многие мои персонажи вроде бы победоносно шествовали по земле, а оказались, в сущности, трусами или просто слабыми людьми. И вот эта ломка, это слово "вдруг" меня очень греют в искусстве. Когда происходит трансформация, обнаруживается изнанка. В образе. В сюжете.

Когда вы почувствовали, что пришел успех, вы задумались, как им распорядиться? Какие-то соблазны испытали?

Виктор Сухоруков: Да нет, конечно. Я ведь успех не планировал. Актерам это вообще, по-моему, несвойственно - планировать успех. За желанием самовыражаться, демонстрировать себя на публике обычно стоит желание спрятать что-то личное, отвлечь игрой внимание от собственных внутренних проблем. К популярности в примитивном ее понимании, мне кажется, мало кто стремится. Этого нет.

А что есть?

Виктор Сухоруков: Есть желание стать сначала заметным, затем - востребованным, наконец - оцененным. Вот я думал, что проснусь знаменитым после "Бакенбардов". Картина получила приз в Сан-Себастьяне. Но все говорили о "фильме Юрия Мамина", и никто не заметил дебют Виктора Сухорукова. Я думал, что стану царем кинематографа после "Комедии строгого режима" по Довлатову. Но это тоже был постперестроечный фильм, и тогда больше говорили о Довлатове, говорили о жанре кинопамфлета. Но не о Сухорукове. Так вот и шло. Думал ли я о популярности? Да нет, не думал. Потому что слишком поздно начал. И я многие вещи понимал, глядя на судьбы своих кумиров. Потому-то сказал себе: "Не обольщайся, Сухоруков. Не претендуй". Да, это был тот главный глагол, который однажды превратился в девиз моей жизни: не претендуй! И когда меня спрашивают: а вот если бы популярность пришла к тебе сразу, настигла, накрыла, как одеялом, как бы ты к этому отнесся? - я отвечаю: превосходно отнесся бы. Потому что, стало быть, ты замечен, ты вошел в поле зрения публики, и это заставляет тебя быть более собранным, более ответственным.

Почему в телесериалах так редко снимаетесь?

Виктор Сухоруков: Я во многих сериалах снимался, но у меня там роли небольшие. Я сознательно выбираю такие роли. Стараюсь находиться на экране максимум полторы серии. Чтобы не надоедать. Не раздражать. Я же не красавец, я не какая-то конфетка, не сладкий продукт, который можно есть, есть и никогда не наесться. Я живой человек с определенными данными, которые, наверное, кого-то раздражают, может быть, даже вызывают неприятие, отвращение. Но я хочу, чтобы зритель испытывал ко мне как минимум любопытство.

По канонам кино вы чисто типажный актер. Бандиты, киллеры, всякие отморозки - это все "ваше". Кстати, вот один из ответов, а, может, и главный ответ на вопрос, почему вы были не нужны советскому кинематографу, а теперь, наоборот, только успевай сниматься. Но вы уже сыграли и Павла Первого, и графа Палена, и монаха Филарета... Как вам удалось преодолеть типажность?

Виктор Сухоруков: Я счастлив, что вы об этом спросили. Вы себе даже представить не можете, насколько я благодарен режиссеру Виталию Мельникову, утвердившему меня на главную роль в фильме "Бедный, бедный Павел". Я опасаюсь роли, которая меня закабалит. Как, например, закабалил Ихтиандр Владимира Коренева. Как Анатолия Кузнецова закабалил Сухов. Или как Петра Глебова закабалил Григорий Мелехов. Я этого очень не хотел бы. Но теперь у меня, слава богу, побольше прав. Я не буду сниматься в чем попало. Произошел перелом. Я обнаружил, что могу быть интересен не только своей бритоголовой образностью. Из рук мэтра я получил роль, позволившую дать бой типажу, актерскому штампу. А потом и Лунгин подоспел с фильмом "Остров". Я сделал многое, чтобы мои желания осуществились. А все, что я получил сверх того, я называю подарками судьбы, или премией Бога. Самое главное - я пить бросил, курить бросил. Пожив на темной стороне, я переселился на светлую. И, оказалось, на светлой-то мне интереснее.

Бог, значит, вас уберег? Это ему вы обязаны своим спасением?

Виктор Сухоруков: Меня стыд спас. Я пить-то завязал именно от стыда. Тут никакая химия не помогла бы, никакая Бехтеревка, куда я ложился. Мне вдруг стало стыдно перед человечеством. Бог пришел ко мне в обличии стыда, и я услышал его голос: "Заканчивай все это, бросай!" У этого голоса не было плоти. Не было партийных собраний, не было никаких вытрезвителей, не было ни карающих, ни милосердствующих органов. Была пустая комната. И я один в этой комнате. С нулевым человеческим багажом. С нулевым финансовым запасом. С нулевыми надеждами.

Но ведь и тогда вам выпадал актерский успех. Или успех несовместим с нищетой, потерей нормального облика?

Виктор Сухоруков: Совершенно несовместим. Успех подразумевает и хороший внешний вид. И румяные щеки. И хорошее настроение. Успешный человек не имеет права носить складку меж бровей. Успешный человек не имеет права носить во рту гнилые зубы. Успех обязывает человека быть в форме. Быть демонстратором этого успеха. А как же? Успешный человек всем своим видом должен внушать соседу, товарищу: "У тебя тоже все может получиться". Если человек, имеющий успех, не хочет им делиться, он его потеряет. Я не хочу терять успех. Поэтому им делюсь.

Культура Кино и ТВ Наше кино Лучшие интервью РГ-Фото
Добавьте RG.RU 
в избранные источники