Новости

23.11.2014 18:00
Рубрика: Власть

Интервью Владимира Путина информационному агентству ТАСС

Президент России рассказал в спецпроекте ТАСС "Первые лица" о здоровом образе жизни, пятой колонне, заговоре вокруг цен на нефть и поспорил с Николаем Бердяевым

- Как здоровье, Владимир Владимирович?

Владимир Путин: Не дождетесь!

- Враги клевещут…

Владимир Путин: Да? Впервые слышу. И что говорят? Выдают желаемое за действительное?

- Ну пересказывать не буду. Собственно, я и пришел к первоисточнику.

Владимир Путин: Пускай они так думают. Это будет их расслаблять. Нам с вами это только на пользу.

- Речь не о праздном любопытстве, как вы понимаете. От вашего физического состояния, морального, психического зависит здоровье страны. В известном смысле...

Владимир Путин: Там подвергается сомнению мое физическое состояние или психическое?

- Разное говорят.

Владимир Путин: Все в порядке, все хорошо… Вот вы каким видом спорта занимаетесь?

- Давно уже никаким. Телевизионным, если можно так выразиться.

Владимир Путин: Плохо. Нет, боление у телевизора не спорт... А работа в значительной степени требует и энергии, и сил, и двигательной активности.

- А почему вы об этом спросили? Потому что сами…

Владимир Путин: …регулярно занимаюсь спортом.

- В ежедневном режиме?

Владимир Путин: Именно так. Абсолютно в ежедневном. Правда, в командировках отказался. Когда перелет длинный и разница во времени значительная, не высыпаешься…

- Кстати, в поездках вы переключаетесь на местный часовой пояс или живете по Москве?

Владимир Путин: Плохо перестраиваюсь. Да и потом, только перейдешь, уже надо возвращаться домой... Поэтому стараюсь жить в основном по московскому времени, хотя в длительных поездках это невозможно, конечно.

- Вернусь к теме, с которой начал. Вячеслав Володин на Валдайском форуме сказал: "Нет Путина - нет России". Вы, правда, потом заявили, что тезис совершенно неправильный.

Владимир Путин: Да.

- Но это была формула, имеющая определенный резон. На сегодня по крайней мере. У многих и в нашей стране, и в мире Россия ассоциируется с вами, сведена к одному конкретному человеку.

Владимир Путин: Думаю, это естественно. Главу государства, первое лицо всегда ассоциируют со страной. Так или иначе. И это касается не только России. Человек избран прямым тайным голосованием, народ делегировал ему определенные права, от имени и по поручению людей он проводит политику, и, конечно, страна ждет от лидера вполне конкретного поведения.

Люди исходят из того, что избрали главу государства, оказали доверие, а тот будет отвечать чаяниям народа, защищать его интересы, бороться за улучшение жизни в экономике, социальной сфере, на международной арене, во внутренней политике, в вопросах безопасности. Задач много.

В том, что подобная ассоциация возникает, нет ничего необычного и исключительно российского.

- Однако и рейтингом, как у вас, похвастать могут немногие лидеры.

Владимир Путин: Ну да, но, знаете, если зациклиться на этих цифрах, работать будет невозможно. Самое плохое - стать заложником постоянных думок о рейтинге. Едва человек начинает так поступать, он сразу проигрывает.

Вместо того чтобы заниматься реальным делом, идти вперед, не боясь в чем-то оступиться, перестаешь что-либо делать в заботах о рейтинге. И он тут же падает.

Наоборот, если думать о сути, результатах работы и интересах людей, то даже ошибка не так страшна. Можно сказать о ней прямо, признаться в просчете. И, знаете, это на рейтинге не особенно скажется, люди прекрасно поймут истинные намерения, откровенность и честность, особенно прямой диалог.

Он очень многого стоит и всегда будет оценен. 

- И все же когда после 15 лет руководства страной уровень поддержки превышает 80%... Такое, знаете ли, очевидное - невероятное.

Владимир Путин: Уже говорил, что чувствую себя частью России. Я не просто ее люблю. Наверное, каждый может сказать о любви к родине. Мы все ее любим, но я реально ощущаю себя частью народа и не могу представить ни на секунду, как жить вне России.

Получая на протяжении долгого времени поддержку сограждан, нельзя не сделать все зависящее, чтобы оправдать их доверие. Может, это главное, основа отношений между народом и избранной им властью.

- Однако это ведь палка о двух концах. До определенного момента все успехи связывают с лидером, а потом точно так же могут и все неудачи на него повесить.

Владимир Путин: Конечно.

- И?

Владимир Путин: Как у нас говорят, взялся за гуж, не говори, что не дюж. Надо работать.

- Понятно, что "Уралвагонзавод" с вами.

Владимир Путин: Дело не в конкретных предприятиях.

- Это собирательный образ.

Владимир Путин: На "Уралвагонзаводе" в какой-то момент появились люди, открыто заявившую свою позицию, взявшие на себя определенную инициативу. Но разве мало предприятий, получивших в ходе кризиса 2008 года поддержку от правительства, которое я тогда возглавлял? И вопрос даже не в том, что мы тогда помогли, выработав и реализовав систему эффективных мер.

Российское правительство и ваш покорный слуга никогда не уклонялись от ответственности.

В конце 2008 года на одном из мероприятий, по-моему, по линии партии "Единая Россия", я вспомнил кризис 1998 и публично сказал: "Мы не допустим повторения. Обещаю!" Это было очень рискованное заявление. Напрямую взять такую ответственность, не зная всех составляющих нового кризиса, не управляя всеми инструментами, которые его породили и развивали...

Но на тот момент было очень важно, чтобы и члены правительства, и административные команды в регионах, и, главное, люди наши, граждане страны, почувствовали: руководство России понимает и верно оценивает ситуацию, знает, что делать.

В таких случаях это важнее, может, даже, чем конкретные действия. Хотя и наши действия, надо сказать, были вполне адекватны тогдашней ситуации.

- "Уралвагонзавод" я привел для примера, имея в виду, что за вами стоит большая группа сторонников. Но есть люди, которые не разделяют ни вашу политику, ни лексику. Как вы к этому относитесь?

Владимир Путин: Очень хорошо.

- Ну их в болото, условно говоря?

Владимир Путин: Знаете, можно как угодно обзывать друг друга. Сталкиваюсь с этим на протяжении длительного времени и считаю, все зависит от культуры, общей и политической. Можно бороться с оппонентами, но не переходить на личности, не драться, ну и так далее. Это не значит, что нельзя отстаивать свою точку зрения. И можно, и нужно это делать, но - я всегда об этом говорил - только в рамках закона. Если преступим эти границы, перейдем к разрушению. Потом будет очень трудно собрать воедино то, чем дорожим.

- Но вы хотите сделать оппонентов союзниками или… пусть себе живут?

Владимир Путин: Невозможно всех превратить в союзников, даже стремиться к подобному не надо. Наоборот, хорошо, когда есть сомневающиеся! Но они сами должны предлагать конструктивные решения. Вот если мы имеем дело с такими оппонентами, они очень полезны. Но есть и другие, которым "чем хуже - тем лучше". Увы, это тоже неизбежно.

Знаете, едва государство ослабевает по ключевым параметрам, сразу возникают центробежные силы, растаскивающие его. Это как в организме: иммунитет чуть упал - и грипп. Они же сидят внутри, эти бациллы-то, бактерии, они все время там присутствуют. Но когда организм сильный, вы своим иммунитетом грипп всегда подавите. Спортом надо заниматься!

- С этим никто не спорит, тем не менее есть люди, которые могут не соглашаться с вами в чем-то другом. Это ведь не означает, что они обязательно пятая колонна и враги?

Владимир Путин: Нет, конечно, нет. Однако это не значит, что нет людей, которые обслуживают иностранные интересы в России. Такие тоже есть. Это кто? Они используют во внутриполитической борьбе деньги, полученные от зарубежных государств, не брезгуют брать их.

- Делать это все сложнее и сложнее благодаря заботе нашей родины. Достаточно назвать законы, приравнивающие НКО к иностранным агентам, ограничивающие участие граждан других стран во владении российскими СМИ...

Владимир Путин: Нет. Внешне, наверное, и сложнее, но это по-прежнему возможно. Всегда найдутся обходные пути, как получить и истратить деньги на то, ради чего они даны.

Конечно, последние решения ограничивают использование иностранных средств для внутриполитической борьбы в России. Они ставят определенные заслоны, но их обходят, надо внимательно следить, чтобы этого не случалось.

Ведь ни одно уважающее себя государство не допускает, чтобы иностранные деньги использовались внутри страны для политической борьбы. Попробуйте сделать это где-нибудь в Штатах - сразу за решетку сядете. Там госструктуры гораздо жестче, чем у нас. Внешне все благообразно, демократично, но едва до дела дойдет по таким позициям - шансов никаких!

У нас намного либеральнее. Можно все! Да, вопросы развития демократии важны для России, как и для любого другого государства. Но мы должны понимать: это не демократия ради демократии. Это для народа, чтобы люди жили лучше, имели реальный доступ к рычагам управления страной.

Нельзя создавать условия, чтобы иностранные государства делали нас слабее, подчиняли собственной воле и рассчитывали надавить изнутри, влияя на нашу политику в своих интересах. Надавили - и мы согласились по Сирии, иранской ядерной программе, ближневосточному урегулированию, свернули программы собственной оборонной политики. Ради подобного и используются эти инструменты и деньги…

- В чей огород камешек?

Владимир Путин: Ни в какой не в огород и не камешек, это разъяснение моей позиции. Вы спросили, я и объясняю, как думаю. Если люди искренне заинтересованы в улучшении структуры управления, контроля общественности за их деятельностью, доступа граждан к органам власти - правоохранительным, административным, каким угодно, это абсолютно правильно и должно быть поддержано, я всегда буду за. Но если вижу, что все делается исключительно из желания понравиться кому-то за бугром, поплясать под чью-то музыку и нас заставить, конечно, буду подобному противодействовать.

- Это не приводит к повышению градуса ненависти в обществе?

Владимир Путин: Не вижу этого сегодня. В период предвыборных кампаний такое бывает везде, и у нас было, но мне кажется, сейчас подобного нет.

- Но посмотрите, как социальные сети бурно реагируют на любое знаковое событие. Будь то новости с Украины или премьера фильма Никиты Михалкова. Люди порой так агрессивны, настолько не готовы уважать или хотя бы выслушивать чужую точку зрения, что по самым острым темам даже приходится закрывать для комментариев интернет-страницы и сайты.

Владимир Путин: Это не связано с нашими действиями по защите внутренней безопасности, по очищению внутренней политики от иностранного влияния.

- Я говорю о состоянии гражданского общества.

Владимир Путин: И я о нем. Речь об общей культуре. Значит, чего-то пока не хватает людям. А что, в других странах все хорошо? Тогда там не было бы событий, связанных, допустим, с выступлениями и драками футбольных фанатов. Не было бы недавнего нападения на лагерь эмигрантов в Италии, где люди погибли. Не было бы других негативных событий, которые происходят по миру. И у нас тоже они есть, увы. Надо работать, чтобы люди абсолютно разных взглядов цивилизованно выясняли отношения и вели борьбу мнений.

- Но, знаете, так получается, и я с этого разговор начал, что многое в моральном климате зависит именно от вас.

Владимир Путин: Это не так.

- Это так, Владимир Владимирович.

Владимир Путин: Нет, это так кажется. Вам и вашим коллегам легче на кого-то все свалить. На себя посмотрите! Как в средствах массовой информации подается информация, как вы влияете на умы миллионов людей, какие программы у нас идут по центральному телевидению?

Мы что, страна, где федеральные каналы должны исключительно зарабатывать деньги и думать о стоимости минуты рекламного времени, поэтому с утра до вечера нужно крутить так называемые дефективы?

А все позитивное, воспитывающее, дающее стандарты восприятия мира фундаментально-философского, эстетического характера показывать лишь на канале "Культура"? Наверное, ведь нет. Кстати, обращаю ваше внимание, госорганы смотрят на это со стороны.

Мы не вмешиваемся в редакционную политику даже государственных каналов. С точки зрения либеральных ценностей, наверное, это очень хорошо. А в результате, к сожалению, видим на экране то, что видим.

- Если судить по новостям и политическим ток-шоу федерального ТВ, мы с вами живем на Украине. Это главная тема последнего года…

Владимир Путин: Но из этого совсем не следует, будто все связано со мной. Ошибочное мнение, заблуждение. Это не так. Даже абсолютно не так! Лишь кажется, будто все зависит от первого лица. Да, есть фундаментальные вещи. Но разные точки зрения сталкиваются постоянно.

Часто коллеги приходят и говорят: все-таки нам нужно окончательное мнение по тому или иному вопросу. Мы встречаемся с Дмитрием Анатольевичем, вырабатываем единую позицию. Без главы государства трудно это сделать. Кроме правительства ведь есть Центробанк, администрация президента, парламент… Надо координировать работу. Действительно, приходится вмешиваться.

Но сказать, что президент сам решает любые вопросы, всегда и все от него зависит… Это не так.

- Думаю, если завтра вы захотите объявить монархию, замешательство будет недолгим.

Владимир Путин: Во-первых, не уверен, недолгим ли окажется замешательство, одобрят ли это люди.

- Я не призываю, Владимир Владимирович, говорю в порядке эксперимента.

Владимир Путин: Понимаю, понимаю... Это во-первых. А во-вторых… Вот вы спрашивали про рейтинги, не знаю, насколько полно смог ответить на ваши вопросы и замечания, но мне кажется, это связано и с тем, что люди доверяют своим избранникам, вашему покорному слуге в том числе.

Значит, люди исходят из того, что как минимум никакой дури сделано не будет. У нас, к счастью или несчастью, не стану сейчас давать оценок, этот этап пройден, страница монархии перевернута в истории страны.

- Не обязательно провозглашать самодержавие. Вам достаточно пальцем пошевелить, и завтра можно возрождать ГУЛАГ. Или, например, культ личности, чтобы в каждом населенном пункте появилась улица Владимира Путина. В Екатеринбурге на днях возникла инициативная группа, решившая переименовать улицу Сакко и Ванцетти, итальянских анархистов, посаженных на электрический стул в Америке.

Мол, никакого отношения к Уралу они не имеют. А Владимир Владимирович имеет, он не дал разрушить страну в 90-е годы, остановил бандитский и олигархический беспредел, ну и так далее… Как вы к этому отнеслись?

Владимир Путин: Думаю, люди делают это из добрых и хороших побуждений.

- И такие побуждения будут в любом российском городе, если бровью поведете.

Владимир Путин: Понятно. Рано памятники ставить друг другу. И себя имею в виду. Надо еще поработать, а будущие поколения оценят вклад каждого в развитие России.

- Но каково в целом ваше отношение к подобным инициативам?

Владимир Путин: Я ведь уже сказал: рановато пока ставить памятники...

- А улицы?

Владимир Путин: И улицы называть, и площади...

- Но одна улица уже есть.

Владимир Путин: Ну да. Вы про Грозный?

- Про него.

Владимир Путин: Там, не скрою, мое мнение тоже не спрашивали. Но все-таки Чечня занимает особое место в нашей новейшей истории. Это связано еще и с деятельностью первого президента Чеченской Республики Ахмата-Хаджи Кадырова. Все было в мощный клубок переплетено… Ну что сделано, то сделано.

- На Западе вам памятники ставить не предлагают.

Владимир Путин: Вы же упоминали начало нулевых. Я не забыл, как все происходило. Тогда оценки моей деятельности на Западе были, пожалуй, даже жестче, чем сегодня. Я все это прошел, и все помню.

Ведь что получается? Едва Россия встает на ноги, укрепляется и заявляет о праве защищать свои интересы вовне, отношение и к самому государству, и к его руководителям сразу меняется. Вспомните, что было с Борисом Николаевичем.

На первом этапе в мире на все реагировали хорошо. Что бы Ельцин ни делал, на Западе воспринималось на "ура". Как только он поднял голос в защиту Югославии, в глазах западников он мгновенно превратился в алкоголика, в такого-разэтакого человека. Все вдруг узнали, что Борис Николаевич любит выпить.

А что, раньше это было секретом? Нет, но это не мешало его контактам с внешним миром. Едва дело дошло до защиты российских интересов на Балканах, о чем Ельцин прямо сказал, он стал чуть ли не врагом Запада. Это реалии, совсем недавно все было. И я прекрасно это помню.

Сегодня мы говорим о событиях на Украине, и наши партнеры твердят о необходимости соблюдения территориальной целостности страны. Мол, все, кто борется за свои права и интересы на востоке Украины - пророссийские сепаратисты.

А те, кто воевал с нами на Кавказе, в том числе под руководством "Аль-Каиды", за ее деньги, с ее оружием в руках, да и сами алькаидовцы напрямую принимали участие в боевых действиях, они борцы за демократию. Потрясающе, но факт!

Нам тогда говорили о непропорциональном применении силы. Дескать, как же так, вы стреляете из танков, применяете артиллерию. Нельзя, нельзя! А на Украине? И авиация, и танки, и тяжелая артиллерия, и системы залпового огня. Более того, кассетные бомбы и - с ума сойти можно! - баллистические ракеты. При этом все молчат о непропорциональном применении силы.

- Поскольку подразумевается, что украинским войскам противостоит Россия.

Владимир Путин: Подразумевается, что там есть российские интересы, но нам отказывают в праве их защищать. И людей защищать, которые проживают на этих территориях. Вы ведь, по-моему, родом из Харькова, да?

- Из Луганска.

Владимир Путин: Ну вот, из Луганска. Вы же знаете, даже если у человека из ваших краев в паспорте написано "украинец", он не отдает особенно в этом отчет. Там все воспринимают себя как часть большого русского мира. Конечно, у украинского народа есть самобытная культура, язык, своеобразие, уникальное и, на мой взгляд, имеющее удивительное звучание, очень красивое. Совсем недавно коллега показывал мне документы 1924 года. В паспорте написано "великоросс". А сегодняшних украинцев записали "малоросс". Там даже различия, по сути, не было!

Нам говорят: что вы все время выкатываете идею русского мира, может, люди не хотят в вашем мире жить? А никто не навязывает. Но это не значит, что его не существует!

Когда разговариваю с людьми из Крыма, допустим, или с того же востока Украины, спрашиваю: "А вы кто по национальности?" Некоторые говорят: "Даже разницы не делаем". Но если Россия начинает об этом говорить, защищать людей и свои интересы, сразу становится плохой. Думаете, дело в нашей позиции по востоку Украины или по Крыму? Совершенно нет! Если бы не это, нашли бы другую причину. И так всегда было.

Посмотрите на нашу тысячелетнюю историю. Только поднимемся, сразу надо Россию немножко подвинуть, поставить на место, затормозить. Теория сдерживания, сколько лет она существует? Кажется, что возникла в советские времена, хотя ей сотни лет. Но мы не должны нагнетать, драматизировать. Надо понимать: мир так устроен. Это борьба за геополитические интересы, а за ними - значимость страны, ее способность генерировать новую экономику, решать социальные проблемы, улучшать жизненный уровень граждан. У нас совсем не агрессивная позиция. Но вот Соединенные Штаты, наши друзья американские…

- Друзья, Владимир Владимирович?

Владимир Путин: Конечно. У нас все друзья... Американцы печатают доллары, превратили национальную валюту в глобальную, хотя несколько десятилетий назад и отказались от золотого эквивалента. Но станок у них, и они явно на это работают.

- Молодцы?

Владимир Путин: Молодцы! Но почему так произошло? США добились определенного положения после Второй мировой войны. К чему это говорю? Борьба за геополитические интересы приводит к тому, что страна либо становится сильнее, эффективнее решая финансовые, оборонные, экономические, а за ними и социальные вопросы, либо сползает в разряд третье-, пятизначимых, теряя возможность отстаивать интересы своего народа.

- А наша попытка тягаться с Западом?

Владимир Путин: Нам не нужно тягаться.

- Сил-то хватит?

Владимир Путин: Нам не нужно тягаться. Нам просто не нужно тягаться!

- Что же мы делаем сейчас?

Владимир Путин: Надо спокойно осуществлять свою повестку дня. Многие говорят, что цены на нефть падают и из-за возможного сговора между традиционными производителями, в том числе Саудовской Аравией и США. Мол, это делается специально, чтобы опустить российскую экономику.

Если со специалистами сейчас поговорите, не с такими, как я, а с настоящими…

- Если не вы, то кто же?

Владимир Путин: Минэкономразвития, Минфин, Центробанк - есть у нас такие специалисты... Они вам что скажут? Некоторые вещи лежат на поверхности. Вот упала цена на нефть. Она, кстати, отчего снизилась? Предложение увеличилось.

Ливия больше добывает, как ни странно, Ирак, несмотря на все проблемы... Появилась нелегальная нефть по $30 за баррель, которую ИГИЛ вчерную продает. Саудовская Аравия увеличила добычу. А потребление сократилось из-за периода определенной стагнации или, скажем так, уменьшенного по сравнению с прогнозами роста мировой экономики.

Есть фундаментальные факторы. Допустим, имеют место и целенаправленные шаги партнеров на мировом энергетическом рынке. Можно это предположить? Ну да. Результат каков? Это ведет к обесценению рубля, нашей национальной валюты. Один из факторов, не единственный, но один из них.

А что это означает для российского бюджета? Мы-то рассчитываем его не в долларах. Упала стоимость рубля, он немножко обесценился…

- На треть.

Владимир Путин: На 30%… Но вот смотрите: раньше мы продавали товар, который стоил доллар, и получали за него 32 рубля. А теперь за тот же товар ценой в доллар получим 45 рублей. Доходы бюджета увеличились, а не уменьшились.

Да, существуют определенные коридоры и ограничители, связанные с тем, что для отраслей производства и предприятий, ориентированных на закупки за границей на валюту, ситуация ухудшается.

Но для бюджета не так, мы уверенно решаем социальные проблемы. Это относится и к задачам оборонной промышленности. У России есть собственная база для импортозамещения. Слава Богу, нам немало досталось от прежних поколений, да и за последние полтора десятилетия мы многое сделали для модернизации промышленности. Наносит ли это нам ущерб? Отчасти. Но не фатальный.

Если занижение цены на энергоносители происходит специально, оно бьет и по тем, кто эти ограничения вводит.

Современный мир взаимозависим. Совсем не факт, что санкции, резкое падение цен на нефть, обесценивание национальной валюты приведут к негативным результатам или катастрофическим последствиям исключительно для нас. Подобного не случится!

Проблемы возникают, они есть и будут нарастать, ухудшая ситуацию, но не только у России, но и у наших партнеров, в том числе у нефте- и газодобывающих стран. Вот мы говорим о снижении цен на нефть. Это, в частности, происходит из-за того, что в США начали добывать сланцевые нефть и газ.

Штаты в значительной степени обеспечивают теперь себя собственным сырьем. Не полностью пока, но значительно. Но какова рентабельность этой добычи? В разных регионах США по-разному. От $65 за баррель до $83. Сейчас цена за бочку нефти упала ниже $80.

Добыча сланцевого газа становится нерентабельной. Может, саудиты специально хотят "убить" своих конкурентов…

- Если у соседа лошадь сдохнет, нам от этого лучше станет?

Владимир Путин: Смотря какой сосед, что у него была за лошадь и в каких целях он ее использовал.

- Forbes второй год подряд ставит вас во главе списка самых влиятельных людей мира…

Владимир Путин: Знаете, это еще менее значимо, чем внутренние рейтинги.

- Но приятно, согласитесь.

Владимир Путин: Нет, не могу сказать, приятно или неприятно. Дело вот в чем. Мировое лидерство определяется экономическими и оборонными возможностями государства.

- По этим показателям мы явно не номер один.

Владимир Путин: О том и говорю. Если перевести в межличностные оценки, я не знаю, как считали в Forbes, это их дело, может, они специально так делают, чтобы обострить мои отношения с Бараком Обамой, опуская его на второе место. Мы знакомы с президентом Соединенных Штатов, не скажу, будто у нас совсем уж такие близкие отношения, но он умный человек и в состоянии все оценить. Это могло быть способом внутриполитической борьбы в США, особенно в преддверии выборов в cенат. Пускай там у себя разбираются…

Все, что делается в ходе предвыборных кампаний, имеет смысл и значение. Не хочу сейчас давать оценку шагам президента Америки на международной арене, у нас много противоречий, взгляды часто расходятся, тем более, не буду оценивать его внутриполитические инициативы, это отдельная тема, но я знаю, что Обама реально оценивает происходящее в его стране. Уверен, он смотрит на эти рейтинги как на элемент борьбы с целью нанести ему ущерб.

- Вот что значит независимая американская пресса: в пику президенту пишет.

Владимир Путин: Как же независимая, если работает в паре с политическими оппонентами главы Белого дома? Никакой независимости тут нет. Полная зависимость и обслуживание определенных сил. Но это мои предположения...

- У нас и пары-то нет.

Владимир Путин: Все у нас есть. Если почитать иные наши издания, а вы-то уж наверняка это делаете, бросится в глаза, в каких выражениях они характеризуют мою деятельность либо работу российского правительства. Частенько на личности переходят…

- Читаете?

Владимир Путин: Иногда Песков приносит всякую гадость...

- А вы в ответ?

Владимир Путин: Послушайте, те, кто это делает, они и хотят, чтобы я ответил.

- Не дождутся, как вы уже сказали?

Владимир Путин: Это тоже способ самораскрутки. Если напал на старшего, а тот ответил, значит, нападавший крут. Все эти приемчики прекрасно известны! Да и не до того мне, стараюсь делом заниматься, а не пикироваться с кем-то. Если вижу в критике действительно разумное, беру на заметку, чтобы использовать.

- Например?

Владимир Путин: Трудно ответить навскидку. Есть то, что связано с организацией власти, деятельностью политических партий, контролем общества за работой президентской администрации. Или речь идет о создании более благоприятного климата по ведению бизнеса, регистрации предприятий. Обратите внимание, за последние годы мы много сделали в этом направлении. Может, не все, нужно еще прибавлять, но многое реализовано.

- Еще вопрос про рейтинг. По последним данным, по уровню коррупции Россия оказалась на сто тридцать каком-то месте в мире из 170. По соседству с Бенином.

Владимир Путин: Знаете, надо сначала смотреть, кто эти рейтинги рисует.

- Рисуют в основном там, не у нас. Этот составила ассоциация TRACE International.

Владимир Путин: Ну естественно. Возьмите рейтинги вузов. Кто их пишет и по каким критериям? Мы сами боремся за повышение качества нашего образования, но рейтинги вузов рисуются соответствующими агентствами исходя из объема эндаумента, накопленного целевого капитала, которым может распорядиться учебное заведение. Но у нас совершенно иная предыстория развития высшего образования! Можно нашим вузам сразу ноль поставить. А в борьбе за рынок образовательных услуг этот рейтинг эффективно используется!

- Вы от вопроса не уходите, Владимир Владимирович.

Владимир Путин: Я к нему подбираюсь… Так и в геополитике. Применяются разные инструменты: и обвинения в недемократичности государства, и в подавлении свободы прессы, и в слабой борьбе с проявлениями терроризма и сепаратизма. Все средства хороши, в том числе и эти…

Но сказанное не означает, что у нас нет коррупции. Мы сами о ней постоянно говорим. Думаю, это одна из очень серьезных проблем, которая досталась нам из прошлого. Когда администрация любого уровня считала, что может делать все, имея на это право, и никто не волен покушаться на ее полномочия и как-то контролировать. Потом добавилось то, что лишь усугубило ситуацию - непрозрачная приватизация. Это было ужасно, огромная ошибка! Задним числом мы все умны. Может, те, кто принимал тогда решения, многое сейчас выстроили бы иначе. Кстати, европейцы и в 90-е говорили: не нужно слушать американских экспертов. Но мы пошли по этому пути... Непрозрачная приватизация привела к тому, что люди подумали: ладно, если одним можно украсть у государства миллиарды, почему нам нельзя утащить что-нибудь подешевле? Почему тем можно, а этим нет?!

- Вы говорите про 90-е, а мы-то живем в конце 2014 года.

Владимир Путин: Но ментально все осталось, никуда из сознания народа не делось…

И еще одна составляющая. Когда принимались решения по формированию рыночных механизмов и функционированию демократических институтов общества, мы как-то подзабыли, что демократия и наплевательское отношение к закону - разные истории. Закон надо соблюдать всем. Между рыночной экономикой и госрегулированием нет непреодолимой пропасти. И, кстати, едва возникают кризисные явления, все вспоминают о государстве... Но дело даже не в принципах строительства экономической жизни, а в том, что при переходе к рынку мы не создали инструментов контроля.

Порой в крупных акционерных обществах приходится наблюдать странные ситуации. Принято считать, что уж хозяин-то у себя тырить не будет. Еще как! В огромных количествах. Почему? Тем, у кого контрольный пакет, не очень хочется делиться с миноритариями. Вот и создаются сотни схем по выводу ресурсов из компаний. И так в многих сферах!

Предстоит не только ужесточение фискальной политики или правоохранительных санкций. Нужна и воспитательная работа, создание эффективной, современной, конечно, рыночной системы отношений в экономике, которая по факту ограничила бы возможность для появления коррупции. Вот над этим надо работать, смотреть лучшие мировые практики и внедрять. Да, это требует времени, усилий, настойчивости, воли, но иного пути нет.

- И жесткости?

Владимир Путин: А я сказал. И усиления правоохранительной составляющей. Но только жесткостью ничего не добиться. Понимаете?

- И неприкасаемых не должно быть.

Владимир Путин: Абсолютно с вами согласен, это один из компонентов.

- Таковых нет?

Владимир Путин: Не знаю, мне казалось, нет. Надо к этому стремиться. Если увижу, что возникают подобные персонажи и ситуации, безусловно, будем бороться и реагировать. Для этого, кстати, на площадке Общероссийского народного фронта мы создали общественный контроль. Он весьма эффективно работает.

- Я вот упоминал "Уралвагонзавод" как собирательный образ… Есть и другое устойчивое выражение - "друзья Путина".

Владимир Путин: Да пожалуйста.

- Это словосочетание не только наша внутренняя оппозиция использует, но и Госдеп.

Владимир Путин: В какой связи?

- По замыслу США, первый пакет санкций бил именно по президенту Путину.

Владимир Путин:  Понимаю. Американцы сделали очень приятную для меня и системную ошибку.

- Приятную в кавычках?

Владимир Путин: Нет, в прямом смысле. В чем заключается ошибка? Они исходили из ложной посылки, что у меня есть личные бизнес-интересы из-за отношений с людьми, включенными в список. Ущемляя их, американцы как бы наносили удары по мне. Это абсолютно не соответствует действительности.

Считаю, мы в значительной степени положили конец так называемой олигархии. Ведь что это такое? Деньги, влияющие на власть. В России такой ситуации, могу сказать с уверенностью, нет.

Никакие олигархические структуры не подменяют собой власть, не влияют на государственные решения в своих интересах. Это в полной мере относится и к тем людям, которых вы упоминали. Все они люди богатые, разбогатели давно…

- По-разному.

Владимир Путин: Согласен, но в основном давно и абсолютно легально. Они ничего не забрали, не приватизировали, как это делалось в 90-е годы.

- Мы говорим о Ротенбергах, Ковальчуках, Тимченко?

Владимир Путин: Да. Вот что Тимченко получил из государственной собственности? Назовите мне хотя бы один актив. Ни-че-го!

- Я другое назову.

Владимир Путин: Пожалуйста.

- Цитирую по информационной ленте. Геннадий Тимченко считает расследование властей США в отношении нефтетрейдера Gunvor и подозрения в отмывании денег желанием нанести удар по президенту России. Далее дословно: "Уверен на100%, это именно так".

Владимир Путин: Хорошо, что вы на Геннадия Николаевича ссылаетесь. Возможно, так и есть. Но я вам сказал, в чем системная ошибка. США полагают, что там сидят какие-то мои финансовые интересы, вот и ковыряются.

- Но метили в вас?

Владимир Путин: Наверное, да.

- За друзей обидно?

Владимир Путин: Они граждане России, считают себя патриотами нашей страны, так оно и есть. Кто-то решил, что их нужно за это наказывать. Это лишь усиливает признание такого их качества. Ничего здесь обидного нет.

Считаю, это грубое нарушение прав человека. Некоторые из пострадавших, насколько мне известно, подали в суд, но не ради защиты лично себя, а чтобы показать неправомерность принимаемых решений. Ну какое отношение кто-то из них имеет, извините за тавтологию, к принятию мною решений по Крыму? Ровным счетом никакого!

Они знать не знали. Ни сном, ни духом! Прочли все в сообщении ТАСС или услышали в выпуске теленовостей. Их начали щучить ни за что… Прямое нарушение прав человека! Вот они с иском и обратились. Если в Штатах и Европе суд по-настоящему независим и объективен, решения будут приняты в их пользу, а если нет... Отличная лакмусовая бумажка!

- У вас, Владимир Владимирович, репутация человека, который "своих" не сдает.

Владимир Путин: Да, стараюсь. Если те ведут себя прилично и ничего не нарушают. Если же действуют в обход закона, они уже не "свои".

- Но если друзей обижают… Я это имел в виду, когда спрашивал: обидно ли вам за них?

Владимир Путин: Наоборот, отчасти даже радует. Радует, что у меня такие друзья, которых наши оппоненты, назовем их так, считают виновными, что Крым стал частью российской территории. Это делает моим друзьям честь. Они не имеют к случившемуся никакого отношения, но для них это честь.

- Это ли не повод иначе относиться к тем, кто задел близких друзей?

Владимир Путин: Считаю, это результат очередных ошибочных решений, принимаемых на основе ложной информации, в том числе и внутри России. Что-то подбрасывают, говорят: "Вот друзья Путина, надо бы их наказать, они восстанут, будет бунт на корабле". Ничего подобного не произойдет.

- И на вашем общении с лидерами той же "большой семерки" это не отражается?

Владимир Путин: Нет, ну что вы! Послушайте, в ходе тяжелых событий на Кавказе я не такое видел и слышал. Я ведь приводил вам пример, когда мы боролись с международным терроризмом за территориальную целостность, а нам отказывали в этом праве. Чего я только ни наслушался!

Те, кто это делал, рассчитывали, что Россия всегда будет находиться в уязвленном состоянии. И на больную точку давили, давили, давили...

Сейчас иная ситуация. У нас консолидированная страна. Несмотря на естественное наличие оппозиции, людей, не принимающих то, что мы делаем, общество консолидировано. Уверяю вас, это очень не нравится на Западе. И попытка наказать моих друзей, от которых я не собираюсь отказываться, продиктована желанием внести раскол в элиты, а потом, может, и в общество.

- Я уже не про друзей, а про вас. Когда-то вы ночевали на ранчо Буша, который заглянул в ваши глаза и что-то там увидел…

Владимир Путин: Душу.

- Вот! Увидел душу. А сейчас вы с Обамой беседуете "на ногах".

Владимир Путин: Ну и что? Знаете, если мы хотим похлопывать друг друга по плечу, называться друзьями, ездить в гости и на G8, а вся ценность неформального общения заключается в разрешении посидеть рядом, без учета наших интересов и внимания к позиции России при решении тех или иных ключевых вопросов, тогда зачем это нужно?

Я не для того стал президентом страны, чтобы удовлетворять личные амбиции. Мне это совершенно ни к чему, если интересами России пренебрегают. Значит, тогда не в гости будем ездить, а встречаться на других площадках, в деловой обстановке.

Но принципиально, открыто, даже, можно сказать, по-партнерски, если не по-товарищески, обсуждать проблемы и искать решения. Надеюсь, так и будет в практической работе.

- Словом, какого-либо дискомфорта из-за пробежавшего холодка не испытываете?

Владимир Путин: Нет, не испытываю. Что мне дискомфорт? Мне результат нужен.

- Получается, вы были правы, когда говорили, что после Ганди и поговорить-то не с кем…

Владимир Путин: Понимаете, я же сказал это с известной иронией.

- Вы часто говорите с иронией.

Владимир Путин: Ну да, но ваши коллеги предпочли ее не заметить. Тогда, кстати, тоже ссылались на рейтинги (в каком году это было, уже не помню) и спрашивали: не чувствуете, что вам не с кем поговорить? Чушь это собачья! Прекрасно отдаю отчет, что лидеры и западных стран, и развивающихся государств - это люди, прошедшие сложное горнило внутриполитической борьбы, процесс становления как личности.

Это выдающиеся деятели международной политики. Они защищают национальные интересы, как и я стараюсь делать то же ради нашей страны.

- Если не прав, поправьте, но, мне кажется, человек на таком посту, как ваш, одинок по определению. Это его удел.

Владимир Путин: Всегда так говорится.

- А по факту?

Владимир Путин: И по факту - да. Отчасти... Вот вы упоминали друзей. Демонстративно не отказываюсь от них, но все тоже приблизительно. Это не значит, что мы каждый день встречаемся, шампанское или водочку попиваем и "трещим".

- Вы что предпочитаете?

Владимир Путин: Я предпочитаю чай.

- А что за напиток вам подают, пока мы беседуем?

Владимир Путин: Обыкновенный чай. Хотите, угощу? Приносят в такой закрытой посуде, чтобы не остывал...

Кроме того, у меня напряженный рабочий график. Даже дочерей вижу один или два раза в месяц, и то еще нужно время подгадать.

- Они сейчас в какой стране?

Владимир Путин: В России, в какой же?

- Здесь?!

Владимир Путин: Ну конечно. В Москве живут. Дома встречаемся…

Да, у меня добрые отношения с людьми, которых вы упомянули. Стараюсь поддерживать контакт и с однокурсниками по университету.

- Они не обязательно миллиардеры?

Владимир Путин: Совсем нет! Обыкновенные люди. В основном работают в правоохранительной сфере, в МВД, прокуратуре, адвокатуре, административных органах.

- Назовем поименно?

Владимир Путин: Ну много их, 80 человек! Одним будет приятно, а другим, наоборот, не очень, ведь часть живет в республиках бывшего Советского Союза, и факт контакта со мной тоже представляет определенную угрозу.

- И на Украине есть?

Владимир Путин: И там, и в Грузии, и в других республиках...

- Агенты влияния?

Владимир Путин: Никакие они не агенты и ни на что не влияют! Живут своей жизнью. Обычные граждане своих стран, очень лояльные, любящие. Но исходя из событий у них дома наше знакомство является определенной нагрузкой…

Если бизнесменов, о которых вы сказали, уконтрапупили сразу лишь по факту контакта со мной, наложили санкции, то те, о ком я сказал сейчас, абсолютно рядовые люди. У них нет капиталов, их невозможно обложить санкциями. Но есть иные меры воздействия, и очень нелицеприятные, может, даже опасные.

Поэтому лучше об этих людях много не говорить.

- Про одиночество тем не менее…

Владимир Путин: Я же сказал, загрузка такая, что не позволяет иметь широкий круг друзей.

- Но с учетом того, что вы можете о любом узнать все…

Владимир Путин: Да.

- …а о каждом можно узнать всякое…

Владимир Путин: Да.

- …это тоже, наверное, накладывает отпечаток?

Владимир Путин: Нет, стараюсь не пользоваться своими возможностями в этом.

- Чтобы окончательно не разочароваться в человечестве?

Владимир Путин: Нет, просто… Я же почти 20 лет проработал в КГБ и знаю, как там пишут справки. Далеко не всегда эти отчеты и материалы объективны. Стараюсь опираться на личное восприятие, для меня важен прямой контакт и общение. И часто мое представление расходится с тем, что получаю в виде официальных документов.

Я руководствуюсь собственными впечатлениями о человеке, а не бумажками.

- Интуиция?

Владимир Путин: Даже не интуиция. Только отчасти она. Личное общение важнее. Хотя, конечно, когда речь о принятии решений, особенно кадровых, есть определенные правила. Сначала нужно получить информацию из разных источников. Это естественно. Но в итоге стараюсь делать вывод исходя из своего мнения о человеке.

- Какое у вас личное пространство, Владимир Владимирович?

Владимир Путин: Знаете, все-таки не чувствую себя одиноким. Вот как это ни покажется странным. Общения, контактов у меня, может, и не так много, даже с людьми, которые считаются моими друзьями, санкционированными ходят. Это правда.

Но одиночество, мне кажется, это другое, это не отсутствие возможности контактировать с другими, а внутреннее состояние души. И у меня такого чувства одиночества в душе нет.

- Окружающие постоянно заглядывают в ваши глаза, чего-то хотят от вас, ждут, просят...

Владимир Путин: К этому уже давно привык, не считаю, будто это криминально со стороны людей. Те, с кем общаюсь, рассчитывают на какие-то мои решения, действия. Абсолютно нормально! Часто есть желание обсудить что-то, поговорить, но постоянно присутствует и ожидание ответа. Ну да, а как иначе?

- Про вас говорят, что прекрасно умеете слушать. И зачастую даже соглашаетесь с собеседником. Человек уходит в уверенности, что Владимир Путин - его союзник, но совсем не факт, что это так.

Владимир Путин: Знаете, я все же стараюсь с уважением относиться к людям.

- Я спросил о другом.

Владимир Путин: Нет, это уважение к мнению людей и даже к их просьбам. Никогда не забуду, как в начале 2000 года женщина передала мне бумагу, я посмотрел… Не стану говорить о просьбе, она касалась не лично женщины, а ее близких людей. И потом бумага затерялась.

До сих пор помню это как недопустимую оплошность с моей стороны.

Просьба могла быть не разрешена, но следовало сделать все, чтобы над ней поработали. Может, мне сказали бы: "Увы, вопрос не имеет положительного решения". Тогда распорядился бы написать человеку, объяснить, почему помочь не получилось. Но так, чтобы совсем затерять… Знаете, до сих пор обидно, жалко. Чувствую себя неловко…

Повторяю, это не значит, будто все просьбы, когда мне в глаза смотрят и бумаги передают, обязательно должны быть удовлетворены. Некоторое из того, о чем люди просят, и нельзя выполнить, и по закону не положено.

- Слово "нет" долго учились говорить?

Владимир Путин: В китайском языке существует, по-моему, 16 способов, как сказать "нет". И ни один из них буквально не звучит.

- Вы владеете сколькими?

Владимир Путин: Вопрос не в форме, а в сути. Невозможно всегда говорить "да", хотя, уверяю вас, зачастую хочется отвечать именно так. Хотя все равно приходится отказывать…

- А кто может возразить вам и что ему за это будет?

Владимир Путин: Только я сам и закон. Закон не положено нарушать никому, в том числе и первым лицам.

- Вы о себе, а я спросил о других. Остались смельчаки, которые не смотрят в рот, а спорят?

Владимир Путин: Есть люди независимые, с собственным мнением. Дорожу ими, они могут сказать: "Думаю, вы не правы, Владимир Владимирович".

- Перечислите этих героев?

Владимир Путин: Не будем их популяризировать, но они есть.

- В книге "От первого лица" вы рассказывали про свое пониженное чувство опасности. Для разведчика это недостаток.

Владимир Путин: Да, так в моей характеристике написал психолог.

- И для президента это минус?

Владимир Путин: Наверное, тоже нельзя назвать большим достоинством. Нужно уметь взвешивать все возможные последствия и при принятии решения учитывать любые варианты развития событий, чтобы исключить неблагоприятные.

- Без безбашенных поступков, словом.

Владимир Путин: Да, безбашенных допускать нельзя. Цена ошибки очень высока.

- У вас на президентском посту таковые были?

Владимир Путин: Нет.

- И сейчас все просчитали? Последствия действий по Крыму и дальнейшее.

Владимир Путин: Да. Это стратегическое решение.

- Хорошо. Если, конечно, закончится хорошо.

Владимир Путин: Вы правы. Но, думаю, так оно и произойдет…

Просто мы сильнее.

- Кого?

Владимир Путин: Всех. Потому что мы правы. Сила в правде. Когда русский человек чувствует правоту, он непобедим. Говорю абсолютно искренне, не для красного словца.

Вот если бы мы ощущали, что где-то, извините, нагадили, поступили несправедливо, тогда у нас все висело бы на волоске. Когда нет внутренней убежденности в правоте, это всегда приводит к каким-то колебаниям, а они опасны. В данном случае у меня сомнений нет.

- Но не бывает людей, которые не совершают ошибок.

Владимир Путин: Конечно. И у меня случались какие-то шероховатости.

- Например?

Владимир Путин: Не буду сейчас говорить об этом, в ходе большой, масштабной работы всегда происходит такое, что, может, стоило сделать иначе. Но это не носит, знаете, глобального, стратегического характера. Надеюсь, этого и не произойдет.

У меня определенный, что ли, стиль сложился за многие годы. Никогда не принимаю волюнтаристских решений, таких, последствия которых не вижу. Если этого не происходит, стараюсь пока подождать. Это как на дороге: не уверен - не обгоняй. Вот ты вылез из ряда, посмотрел: путь свободен. Но этого мало.

Знаете, бывает так: вроде все свободно, а дорога ушла вниз, и ты не заметил, что оттуда идет машина, да еще на высокой скорости. Нужно быть абсолютно уверенным, что нет встречного транспорта, что ты действительно контролируешь ситуацию. Тогда обгоняй!

- Мы сейчас не на встречке?

Владимир Путин: Это те, кто пытается с нами соревноваться, на встречке. Мы в своем ряду и с заданной скоростью... Если все правильно делать, не придется суетиться. Как в спорте, которым вы не хотите заниматься.

Некоторые вещи принимаются на основе вроде бы первой сигнальной системы, тем не менее срабатывает предыдущий опыт и понимание, как должна развиваться ситуация. Реакция должна быть быстрой.

- В вас дзюдоист говорит. Философия этой борьбы не предполагает суетность.

Владимир Путин: В общем, да. Но если без конца раздумывать, тоже мало толку. Ведь результат дает не только хорошая проработка решения, не рассуждения на заданную тему, а само действие.

- До нашего разговора у меня было ощущение, что этот год наиболее тяжелый для вас.

Владимир Путин: Да нет. Ну а когда в России было легко?

- Вспомним тучные годы.

Владимир Путин: Для кого-то тучные, а у нас шла война на Кавказе. Тучные! Что легкого-то? Возьмите новейшую историю начиная с 2000 года.

- Я про этот период и говорю.

Владимир Путин: А в прежние времена? Взять любой этап нашей истории, хоть советский, хоть досоветский.

- Царя Гороха вспоминать не будем, о вас разговор, Владимир Владимирович. 1996 год вы наверняка не забыли...

Владимир Путин: Ну да, тогда мы проиграли выборы, Собчак потерял пост мэра Петербурга, я без работы остался... Думал, как жить дальше, где работать, чем детей кормить. В прямом смысле, без преувеличения. Конечно, было непросто.

Но, знаете, в жизни каждого человека существуют такие моменты. Можно вспомнить и, скажем, 2000, когда нужно было понять, как действовать после нападения боевиков на Дагестан.

Ведь высказывались идеи построить стену вокруг Чечни. Натуральную! Но это было абсолютно неприемлемо. И для людей, которые нам верили в Чечне, и для России. Контрпродуктивно, опасно, вредно. Затем пошли бы другие стены и разделительные линии. И все, страны не стало бы…

Вот вы упомянули тучные годы. А нам нужно было восстановить экономику, элементарно спасать ее. Потом была критика, что мы делаем не так. Упрекали, что слишком много дали людям, сильно подняли зарплату. Это уже в мой адрес реплика. Мол, производительность труда в России заметно отстает от уровня зарплаты. Мне говорят: "Не надо было так!"

Мог не делать? Хорошо, когда возможности сочетаются с запросами. Но ситуация, в которой страна находилась в 90-е годы и в начале нулевых, требовала показать людям, что мы движемся в правильном направлении и жизнь хоть как-то улучшается.

Если бы не сделали этого, может, и не удалось бы консолидировать общество, добиться определенных результатов по восстановлению страны.

Коллеги из рыночно-либерального блока говорили нам: "Ни в коем случае нельзя принимать программу материнского капитала". Меня лично много раз убеждали: "Как в "черную дыру" бросить огромные деньги. Не просчитать!" И результата, говорили, не будет. Программа не повлияет на уровень рождаемости в стране.

Приводили примеры некоторых западноевропейских стран, где платят большие пособия за рождение ребенка, а толку нет. Я выслушал аргументы "за" и "против", а потом пришел к выводу, что у нас иная ситуация.

Надо нашим людям дать другой горизонт планирования семьи. В Европе жизнь качественно отличается. В России одним из ограничителей роста рождаемости тогда являлся очень низкий уровень доходов, семья не могла позволить себе ребенка, тем более двух.

А для нас это важно, особенно в регионах. Были опасения, справится ли бюджет с новыми платежами, не обманем ли людей? Нет, и не обманываем, и справляемся. Наряду с другими мерами поддержки все сработало! В России не было такой рождаемости в последние десятилетия!

- Но сейчас-то отменяем материнский капитал?

Владимир Путин: Это другой вопрос. Скажу о нем в послании Федеральному собранию, не хочу заранее объявлять. Нет, надо быть аккуратным. Программа через год заканчивается, и все должны знать об этом.

Но, конечно, нужно думать о механизмах поддержки демографии. У нас и новые перинатальные центры появились, и схемы денежных выплат не только семьям, но и медучреждениям за качество обслуживания женщин. От этой оценки многое зависит...

Комплекс мер принес результат, превзошедший наши ожидания. Демография демонстрирует устойчивую позитивную динамику. Почему так подробно об этом рассказываю? От меня зависело окончательное решение, поскольку голоса были и "за", и "против".

- Подтверждаете, Владимир Владимирович, то, что я говорил в самом начале. Хоть круть, хоть верть, а все упирается в одного человека.

Владимир Путин: Нет-нет, не все!

- Хорошо, многое.

Владимир Путин: А я утверждаю: не все. И повторю это. Да, при принятии стратегических решений часто не обходится без моего участия. А зачем иначе нужен первый человек, если он ни фига не делает? Если только сидит на троне и царствует?

- Еще цитата. Николай Бердяев: "Русский человек любит Россию, но не привык чувствовать себя ответственным перед Россией".

Владимир Путин: Это гениальный человек, уважаемый.

- Его слова можно адресовать русским чиновникам и бизнесменам.

Владимир Путин: Не существует такой национальности - чиновник и бизнесмен, это виды деятельности. А ментальность народа, она, конечно…

- Вот приедет барин, барин нас рассудит.

Владимир Путин: Если дадите договорить, узнаете мою позицию… Ведь откуда все пошло? У русского человека, как правило, и не было ничего, он постоянно работал на барина. Что оставили, то и слава Богу. Мужик знал: все забрать могут. Это еще от крепостного права движется.

Нельзя сказать, что не было ответственности за страну. Может, не хватало соответствующего отношения к текущим делам, к бизнесу, к собственности. Не сформировалось оно, как в странах с развитой рыночной системой, где человек понимал, что сам должен бороться за благополучие свое и семьи.

У нас общинный склад ума и менталитет. И хорошо это, и не очень. Хорошо, что есть чувство общности. А не очень - из-за отсутствия индивидуальной ответственности. Но сказать, будто русский человек не дорожит… Как точно у Бердяева?

- "Не привык чувствовать себя ответственным перед Россией".

Владимир Путин: Я вот чувствую себя ответственным. Зависит, какой человек в целом. Чем проще, тем больше у него ответственности за родину.

- Я о больших начальниках говорю, которые привыкли, знаете…

Владимир Путин: Бердяев же писал не о начальниках, он говорит о русском человеке.

- Удобнее, когда есть кто-то, который все решает, а остальные, мол, исполняют.

Владимир Путин: Может, и так, но вы привели цитату из Бердяева, и я позволю себе набраться дерзости и поспорить с классиком.

Повторю еще раз: чем человек проще и ближе к земле, тем больше у него ответственности за родину. Скажу даже, почему. У него другой родины нет, он не сядет в самолет, в поезд либо на лошадь и не уедет, не отвалит отсюда.

Он знает, что останется жить здесь, на этой земле, тут будут его дети, внуки и правнуки. Он должен о них позаботиться. Если сам не сделает, никто не сделает. В этом основа государственности и патриотизма рядового русского человека.

Да и человека любой национальности, живущего здесь. Мы же знаем, кто собирал ополчение в 1612 году: этнический татарин созывал людей, все свои деньги отдал, стал спасителем Москвы и России. "В объединении сила!" - этот внутренний патриотизм рядового российского гражданина очень силен.

- Вы говорите о простом человеке, как бы отделяя элиту…

Владимир Путин: Нет-нет. Я сказал: у рядового человека этого еще больше, но в принципе речь об общей ментальности русских людей. Да, те, у кого миллиарды, ощущают себя гражданами мира. Особенно им свободно, если деньги размещены в офшорах. Укатили за границу и сидят там, чувствуют себя хорошо…

- Это плохо?

Владимир Путин: Считаю, да. Конечно, плохо. Оторванный от корней человек в конце концов начинает об этом жалеть. Нет ничего роднее, чем твоя земля, друзья, близкие, культура народа, в которой ты вырос.

- Сейчас мир без границ.

Владимир Путин: Он всегда оставался таким. А что, во времена Лермонтова или, скажем, Пушкина мир был другим? Сел да поехал. Путешествовали на воды в Европу, плавали в Америку на кораблях. Сейчас мы вернулись к тому состоянию. Ничего, по большому счету, не изменилось. Был лишь относительно небольшой промежуток в истории человечества, когда все перегородили границами.

- Мы не пытаемся новые заборы строить?

Владимир Путин: Мы нет. И не будем. Понимаем пагубность железного занавеса для нас. И в истории других государств были периоды, когда страны пытались отгораживаться от остального мира, очень дорого за это заплатив. Практически деградацией и развалом. Мы ни в коем случае по этому пути не пойдем. И вокруг нас никто стенку не выстроит. Невозможно!

- Задумываетесь, что будет потом, Владимир Владимирович?

Владимир Путин: Это когда?

- Когда призовут на небеса и потребуют ответа.

Владимир Путин: Знаете, если уж там окажешься, есть лишь одно выражение, которое уместно произнести: "Слава Тебе, Господи!" А как иначе?

- А президентское кресло с вами навсегда?

Владимир Путин: Нет. И для страны неправильно, вредно, и мне не нужно. Есть сроки, отведенные Конституцией России. Считаю важным соблюдать требования, предусмотренные Основным законом. Видно будет, как сложится ситуация, но в любом случае срок моей работы ограничен Конституцией.

- Но она предполагает выдвижение в 2018 году.

Владимир Путин: Допускает, но это совсем не значит, что я приму такое решение. Буду исходить из общего контекста, внутреннего понимания, своего настроения. Разве об этом сейчас надо думать? 2014 не закончился, а вы говорите про 2018. Столько времени впереди, сколько еще воды утечет…

- И никаких потаенных желаний?

Владимир Путин: Нет. Понимаете, я в таком состоянии и положении, что ничего затаенного…

- Настолько все утомило?

Владимир Путин: Даже не в этом дело. Исхожу из реалий текущего дня, из среднесрочного прогноза. Мне нет смысла…

- Заглядывать за горизонт?

Владимир Путин: …за что-то хвататься. Понимаете, уже нет смысла никакого.

- Все, о чем можно мечтать, есть?

Владимир Путин: С точки зрения служения Отечеству. Знаю, что искренне служил и служу, делаю все, чтобы реализовать себя в этом. А, повторяю, цепляться за что-то контрпродуктивно, вредно и совсем неинтересно. Есть Конституция, нужно действовать и жить в ее рамках. Да, существует возможность моего нового выдвижения. Будет ли она реализована, пока не знаю...