Актер МХТ имени Чехова Игорь Миркурбанов в спектакле театра "Идеальный муж" играет роль супермодного и популярного исполнителя шансона. Его персонаж дает концерты в самых престижных залах. Так что участие Игоря Миркубанова в "Трех аккордах" в определенной степени перекликается с этой ролью. Для телевидения Миркурбанов, казалось бы, человек нетипичный, хотя если заглянуть в его биографию можно узнать что, живя в свое время в Израиле, работая в театре "Гешер", он был режиссером и ведущим двух израильских телепрограмм - "Двойной удар" и "Тормозов.net". С обозревателем "РГ" Игорь Миркурбанов поговорил о том, что приводит сегодня драматического актера на телевидение в подобное шоу и почему его песни выглядят, как маленькие спектакли.
Игорь, мне интересен механизм принятия решения: почему драматический артист высокого уровня идет сниматься в популярное телешоу?
Игорь Миркурбанов: Как будто я должен оправдываться. Знаете, Зинаида Гиппиус говорила: "Если надо объяснять, то не надо объяснять". Потому что есть телевизор, и есть люди, которые его смотрят. И телевидение - часть моей работы. Не вся работа, но ее составляющая. Все равно у нас публичная профессия, связанная с тем, что люди смотрят. Я же не могу, как писатель, писать "в стол". Или репетировать "про себя". Я все равно пытаюсь что-то сделать для людей. И такая широкая аудитория, которая есть у Первого канала, дает возможность сказать что-то свое. Может быть то, что не можешь делать в театре, на киноэкране, в сериале...
В шоу "Три аккорда" меня лично "зацепило" ваше нестандартное исполнение знаменитого блатного шлягера "Лимончики".
Игорь Миркурбанов: Послушайте, сколько слышал я эти "Лимончики" , столько удивлялся, чему так веселятся исполнители? Вы текст помните? Они не растут! Такая типичная и достаточно драматическая история. Меня поражало, отчего же все так этому радуются. А "Мурка"! Это же - эпос! Пристрелить любимую - разве не Шекспир? Назовите мне исполнителя, который бы трагически услышал это и исполнил. Или, скажем, на съемках, слышу по радио "Куда уехал цирк, он был еще вчера...". Исполняет наш прекрасный, всем известный певец, и с таким восторгом поет о том, что цирк уехал, и прожектора не горят, и ветром афиши куда-то унесло. Ну, непонятно мне, что его так веселит? То, что цирк уехал? О чем он поет? И так сплошь и рядом! Или слушаю, например, песню "Падают, падают, падают, падают листья". Помните? Там дальше есть такие слова: "В памяти, в памяти, в памяти, в памяти лица - тех, кого сегодня рядом нет!". Послушайте, с каким радостным воодушевлением певец это выпевает - ужаснетесь. "Что ж ты так радуешься? - хочется спросить. - Потому что ушли те, кого рядом нет, и они больше не мешают?"
У нас, к сожалению, считанные личности понимают, о чем поют, какие слова произносят.
Какую задачу вы ставите перед собой, как перед исполнителем?
Игорь Миркурбанов: Текст прочитать правильно. Он первичен. Аранжировка из текста. Точка. У меня нет "самоигральной" цели: выпендриться и переставить все с ног на голову. Просто считаю нужным входить в смысловую ткань песни и понимать, о чем она - особенно в произведениях, которые прошли через время. И в любой такой песне, помимо человеческой эмоции, находишь архетипические смыслы - сущностные, важные и понятные всем... И тогда, даже в незатейливых строках, можно угадать вертикаль, тоску, радость, счастье, восторг, любовь.
Вот почему ваши песни так похожи на маленькие спектакли.
Игорь Миркурбанов: Есть фонетика определенная, есть текст, есть смысл. Вот, исходя из этого, я пытаюсь песню реализовывать и воспроизводить. А как иначе?
Слушая вас, я подумала о том, что, когда поют песни в стиле шансон - у нас же почти никто не вслушивается в слова. Шансон "крутят" в машинах, "лабают" под гитару, но никто не задумывается о том, что он несет какой-то смысл или трагедию.
Игорь Миркурбанов: Шансон включает в себя огромное количество бездарной графоманской пошлости. Но есть исключения. Есть несколько текстов у Сергея Наговицына, например. Есть такие точечные угадывания и открытия. Поэтому, когда вы спрашиваете про весь жанр, мне сказать особо нечего, кроме того, что он - всепоглощающий и всеобъемлющий, и остается сожалеть, что для огромного количества людей он стал единственным способом проведения культурного досуга.
Израильское телевидение, где вы работали, считается одним из лучших в мире - законодатель форматов. Можете сравнить его с нашим, и сказать, что думаете о телевидении вообще?
Игорь Миркурбанов: В Израиле я работал в обычных телевизионных ток-шоу, документальные фильмы снимал как режиссер. Не надо относиться к телевидению, как к средству массового воспитания. Потому что оно изначально существует для другого.
Это определенный жанр, и все, что с ним связано, все свои претензии надо с этим соизмерять. И не сваливать все на "ящик". Когда у нас возьмет на себя функции воспитания человека семья, и, когда вкус и избирательность к той же поэзии, литературе и киноискусству будут прививать в ней, тогда и телевидение будет другое. А воспитать оно не может.
Почему я пошел на телевидение - спрашиваете? Мама смотрит на меня в телевизоре, и ей приятно.