Новости

В МХТ им. Чехова премьера спектакля Адольфа Шапиро
Это была культурная инициатива Адольфа Шапиро. Извлечь из небытия (сейчас все так быстро стирается из памяти - буквально в один клик) "Мефистофеля" Клауса Манна. Забыть все, что снял и придумал до него Иштван Сабо в оскароносном фильме по этому роману. Доверить главную роль Алексею Кравченко, требуя от него взамен такого роскошного подарка полнейшей эмоциональной и физической отдачи на сцене, и отказа от всех кинопроектов на весь репетиционный период (вот это - настоящая жертва ради искусства). И более чем на четыре месяца погрузить труппу МХТ и ряд приглашенных на экзотические роли артистов в увлекательно опасную игру театра в театр. Причем в театр наизнанку, заставив взглянуть публику на театр не из зрительного зала, а с редкого ракурса прямо из глубины сцены. Стилистический ход был выбран, оправдывающий любые неожиданности: основное действие происходит в варьете. А какой спрос с актеров, к тому же столь "легкомысленного" жанра?

У этой постановки с мощным прямолинейным брехтовским посылом оказалось по-чеховски интеллигентное финальное смысловое наполнение; ржа ест железо, а лжа - душу… Когда режиссер, усаживая всех участников спектакля в один длинный ряд на авансцене, по сути, приглашает их стать скорбными свидетелями обвинения: как человек, оставив в прошлом все мучительные моменты выбора, идет на компромисс со своей совестью, хороня себя как художника; в это мгновение люди в зале начинают себя чувствовать едва ли не бескожными.

Но здесь необходимо объясниться. О чем конкретно Адольф Шапиро ставил премьеру в МХТ им. Чехова по мотивам романа Клауса Манна - историю одной карьеры и одной жизни талантливого артиста, режиссера и театрального деятеля в условиях тоталитарного государства, который решил продать свой талант ради славы и карьеры нацистам; фактически - душу дьяволу. Взаимоотношения власти и творческой личности Адольфа Шапиро здесь интересуют именно в контексте зарождения истоков и распространения нацизма в обществе. "Господи, да если бы в конце 20-х - начале 30-х было телевидение, Гитлер бы шел к власти не десятилетие, а пять месяцев!.. Антропологи по людским останкам научились воссоздавать картины прошлого. А нельзя ли по тому, что осталось (или не осталось) в нас человеческого понять, что ждет нас завтра? Нас - это меня, вас, друзей, соседей, страну. Вот о чем я думал, репетируя спектакль. Ведь вопрос не в том - быть или не быть. А как жить так, чтобы быть, а не существовать, - предваряли премьеру слова режиссера. - Как удивительно многообразна игра, которую человек ведет с самим собой. На какие хитрости он может пойти, чтобы обеспечить свой душевный комфорт, успокоить собственную тревогу… Сейчас многие, вспоминая советские годы, утверждают, что это было время, когда не было выбора. Тем самым они реабилитируют собственный конформизм. Выбор всегда остается. Просто есть ситуации, когда мы не хотим видеть выхода".

У Станислава Любшина роль в этой истории - самая благородная. Он играет Профессора, руководителя национального Берлинского театра, последователя Станиславского. Когда к власти в Германии приходят нацисты, герой Любшина по сюжету решает эмигрировать в Испанию, и предоставляет такую возможность и актеру Хендрику Хефгену (Алексей Кравченко), кого новая германская власть избрала быть своим доверенным известным лицом. В актерскую задачу входит сеять в души разумное, доброе, вечное, - и с этим Станислав Любшин, как профессионал-виртуоз, справляется безупречно. В нем фокусируется невиданная светлая энергия, и его Профессор оказывается в самом центре спектакля - как смысловом, так и энергетическом. Любому его слову веришь безгранично, но Хендрик Хефген выбирает свой путь, и принимает не спасительное приглашение Профессора, а самоубийственные для него как для актера условия нацистского Генерала (Николай Чиндяйкин здесь в роли главной черной силы очень убедителен). Психология человека разбирается по полочкам: вот сделан первый робкий шаг - первый компромисс, вот Хендрик пошел на второй уровень предательства, вот третья ступень вверх по карьерной лестнице, уже бегом подальше от человеческого облика…

Выбор всегда остается. Просто есть ситуации, когда мы не хотим видеть выхода

Адольф Шапиро всегда был сторонником психологического театра, умеющего все решать через актера. Его новый спектакль не дает скоропостижных оценок ситуации, и не навязывает публицистических банальностей, хотя раздражающих знаков времени там более чем достаточно. Услышат ли его? Ведь он ставит перед обществом вызывающе непопулярную задачу - разобраться прежде всего не с врагами кругом, а с собственной совестью. И понять: готов ли в принципе человек остаться абсолютно искренним хотя бы с самим собой, и сможет ли он никогда не предавать тех, кого любит, и того, во что верит...

И не будем делать вид, что к нам это не имеет ровным счетом никакого отношения.