Новости

28.05.2015 00:03
Рубрика: Культура

Последняя атака

Впервые публикуем стихи из военного блокнота ифлийца Бориса Есина
Здравствуйте, Дмитрий!

Наш профессор русской журналистики Борис Иванович Есин, участник Великой Отечественной войны, на днях передал мне уникальный документ - свои стихи военной поры. Просила долго, а он всякий раз смущенно отговаривался: "Они никому неинтересны".

Борис Иванович до войны успел окончить школу и поступить в знаменитый ИФЛИ, но учиться почти не пришлось - студенты столичных вузов защищали Москву.

В мае 1942 года Борис Есин ушел на фронт. Сначала воевал в пехоте, а после краткой подготовки стал стрелком-радистом экипажа танка Т-34. Свою первую медаль "За оборону Москвы" рядовой Есин получил, когда враг был отброшен от столицы.

В мае 1945 года демобилизовался. Окончил филфак МГУ. Много лет преподает на факультете журналистики МГУ, автор базовых учебников по истории русской журналистики, заслуженный профессор. Все мы на факультете - его ученики.

Благодаря вашей газете стихи 20-летнего ифлийца Бориса Есина появятся в печати первый раз.

Елена Овчаренко, преподаватель факультета журналистики МГУ

Фронтовая Москва

Мороз. Восток чуть-чуть светлеет.

Тревожен сон. Тревожна тишина.

Кресты ежей на улицах чернеют:

В Можайске - фронт! Тотальная война!

Ресницы штор опущены у окон.

Ни огонька. Лишь светофор один

Горит на перекрестке красным оком

И снег, искрясь, багрянится под ним.

Обоз навстречу - вереницей длинной.

В морозной дымке жесткий скрип саней,

Осыпал густо седоватый иней

Поклажу, упряжь, гривы лошадей.

Из-под бровей, подернутых туманом,

С усталых, почерневших лиц солдат

Глаза, одни глаза негаданно, нежданно

Среди мороза яростью блестят.

И эту ярость, эту боль глухую

Несут на фронт, в окопы, под Можайск!

Узнай же, немец, русских атакуя,

Что значит этот блеск. Попробуй!

И раскайсь!

1942 г.

Последняя атака

Жара. Порубка. Чад угарный.

Сухой цветок иван-да-марья,

Чуть слышный запах земляники

И пни, что воины-Аники.

В траву себя хотел бы вмять,

И мысль одна - стрелять, стрелять,

Не для того, чтоб победить,

А только чтобы живу быть.

***

Тихо в доме. Сын приехал с фронта.

На диване крепко он уснул.

Портупея, шлем пилота

Бережно уложены на стул.

Тихо в доме. Только мать хлопочет:

"Радость-то какая! Бог ты мой!"

Сердце успокоиться не хочет,

Сын приехал. "Заскочил" домой.

Непривычная висит шинель в прихожей,

Кот с опаской нюхает сапог.

Мать улыбки скрыть никак не может,

В хлопотах на кухне сбилась с ног...

Ласковая, славная, родная!

Ты одна всегда была со мной,

Никогда меня не покидая,

Охраняла труд мой и покой.

И теперь, в годину горя

На дорогах жизни фронтовой

Ты следишь своим ревнивым взором,

Как в боях вперед иду,

И отводишь легкою рукою

От шальной головушки беду.

Мама! Мама! - золотое слово!

Первое из лучших слов земных:

Ты нежнее неба голубого

И щитов надежней броневых!

1944 г.

Последний город на нашей границе

Весь город на ногах

от грохота орудий.

Давно неведом страх,

а тут притихли люди.

А грохот все растет,

какой-то новый, бодрый,

и женщина на лед

роняет молча ведра.

Старушка вся в слезах

меня остановила:

- Весь город на ногах.

Свершилось! Слышишь, милый?

- Свершилось! Слышу, мать!

перекрести как сына:

теперь нам грохотать

до самого Берлина!

1944 г.

День расставанья

День расставанья. Город тонет в лужах,

из-за дождя мир выглядит серей.

Мы так еще с тобой недавно дружим,

но ты ничуть об этом не жалей.

Я, как ребенок, встрече рад с тобой,

а притворяться, право, не умею.

Быть может, ты смеешься надо мной,

но я ничуть об этом не жалею.

Благословляя и любя,

и даже права вовсе не имея,

чуть-чуть ревную я тебя,

но я ничуть об этом не жалею.

Вот поезд тронулся. Одна назад идешь,

ты снова далеко, но ближе и милее,

я, как глупец, надеюсь, верю - ждешь.

Но и об этом, право, не жалею.

1945 г.

Из воспоминаний Бориса Есина:

Я родился в 1922 году. Коренной москвич, окончил среднюю школу, так называемую "американку", N 11. С восьмого класса я уже определился как гуманитарий. В университете тогда филологического факультета не было, и я нацелился на ИФЛИ - знаменитый институт философии, литературы и истории, он находился в Сокольниках. В 1941-м, когда началась война, я как раз начал сдавать вступительные экзамены. Первую бомбежку я испытал в день своего рождения - 22 июля; тогда немцам впервые удалось прорваться к Москве. Вообще надо сказать, что войну тогда долго ждали, и мы, будучи еще школьниками, неплохо к ней готовились. Мы уже умели собирать винтовку, и опыт стрельбы в тире у меня уже был. В мае 1942-го меня призвали в армию, в особый стрелковый батальон, который находился в непосредственном подчинении военного коменданта города Москвы. Мы входили в Западный фронт, были на обороне Москвы, блокировали немецких парашютистов-диверсантов. Наши окопы проходили там, где сейчас Чертаново. А еще мы служили московскими патрулями: по ночам занимались светомаскировкой, имели право проверки любого транспорта, любого военнослужащего. Случаи происходили всевозможные, в том числе неприятные; военные часто были возбуждены, обстановка в городе - нервная... А потом я окончил шестимесячную танковую школу, выучился на стрелка-радиста танка Т-34. В начале 1944 года нас отправили в Польшу, мы участвовали в наступлении на Варшаву. Потом наш экипаж отправили в тыл за новой техникой. Так я попал в Горький, где меня оставили обучать курсантов. Там, в учебном девятом танковом полку, я встретил Победу. В ночь с 8 на 9 мая был в наряде. Всю ночь мы не спали, ловили радиосообщения из Берлина. Мы уже следили за новостями: 30 апреля наши танки вошли в Берлин, было понятно, что война идет к концу. Рано утром пришел в казарму, лег спать... И через полтора-два часа вдруг крик, шум, гармошка - война кончилась! Помню, был очень холодный и сырой день, объявили построение полка. Мы вышли, вынесли знамя, командир поздравил с Победой. Потом пошли на праздничный обед, дали дополнительно селедку и кисель, такого вообще раньше не было.

Культура Литература
Добавьте RG.RU 
в избранные источники