Новости

01.07.2015 19:00
Рубрика: Культура

Финал у вокалистов на конкурсе Чайковского обошелся без откровений

Вокалисты завершили свои состязания на конкурсе Чайковского. Третий тур прошел в Концертном зале Мариинского театра. В сопровождении оркестра Мариинского театра под управлением Павла Смелкова восемь финалистов исполнили каждый по две арии - из оперы Чайковского и Римского-Корсакова и арию по выбору.

После тесного камерного зала Мусоргского всего на 100 мест (часть которых к тому же была отдана под нужды интернет-трансляции) Концертный зал на 990 мест вместил, наконец, сотни жаждущих меломанов, лишенных в большинстве своем возможности попадать на два первых тура. Каждого из выступавших публика встречал и провожала овациями. Хотя новый зал устроил конкурсантам испытание другим пространством.

21-летняя сопрано Мане Галоян, самая юная участница конкурса прекрасно прозвучала в гавоте Манон из оперы Массне. А вот в сцене письма Татьяны из "Евгения Онегина" Чайковского, исполненном артистично и стильно, голос ее обнаружил недостаток объема. Хотя внешне певица даже в гриме не нуждается, чтобы быть похожей на пушкинскую Татьяну. Мане обратила на себя внимание еще на первом туре, очень правильно выбрав (единственная из участниц) арию Илии из "Идоменея" Моцарта, чем не могла не подкупить жюри.

Единственная в финале меццо-сопрано Юлия Маточкина продолжила выступать в фирменном боевом настрое, словно и не сомневаясь в победе. Для третьего тура она выбрала арии из золотого меццо-сопранового репертуара - арию Иоанны "Да, час настал" из "Орлеанской девы" Чайковского и арию Принцессы де Буйон из "Адрианы Лекуврер" Чилеа. Судьбой этой 32-летней участницы, начиная с первого тура, пристально интересовался сам Валерий Гергиев. Отказать певице в таланте нельзя: у нее есть и голос, пусть не грандиозный, не роскошный, как был в ее возрасте, скажем, у Ольги Бородиной. И техника у нее как тоже есть, которая позволяет ей петь стилистический разный репертуар. Хотя меньше всего вопросов вызывала Юлия в камерном репертуаре, где голос не нуждался в дополнительном форсировании. Все три тура она активно демонстрировала свои рабочие качества, свой натруженный голос, добытый в результате тяжелой работы. Но той душевной щедрости, того праздника и наслаждения, той любви, которая, возможно, и ждет ее в будущем, пока заметно меньше, чем труда.

Российский бас Дмитрий Григорьев (28 лет) не только не сумел сказать ничего нового, но еще и утонул в потоках оркестровой массы, которую дирижер даже не собирался сдержать. Глуховатый, заглубленный звук не летел ни в мрачной арии Банко из "Макбета" Верди, ни в арии короля Рене из "Иоланты" Чайковского. Не пожалело ли жюри о своем предпочтении выбрать этого баса со скромными возможностями, а не феноменального китайца Ао Ли, покорявшего слушателей оба первых тура широтой своей души и яркими вокально-драматическими способностями?

Колоратурному сопрано Антонине Весениной (29 лет) пришлось не очень просто в тот вечер, поскольку она была вынуждена, исполнив свою программу, быстро перебежать в Мариинский театр петь Шемаханскую царицу в "Золотом петушке". Впрочем, ее исполнение Шемаханки в Концертном зале стало своего рода репетицией перед выходом на спектакль. Певица начала пускать недобрые взгляды-молнии в зал, войдя в роль Царицы ночи в ее второй арии из "Волшебной флейты" Моцарта.

Второе отделение открыло вступление к опере "Пиковая дама" Чайковского. И далее выступила колоратурное сопрано Светлана Москаленко (28 лет). Та же ария той же Шемаханской царицы, но сколько в ее исполнении было благородства, царственности, внутренней гармонии, сверкающей жемчужности в звуке!

27-летний монгольский баритон Ариунбаатар Ганбаатар вновь показал, как он любит сцену, как чувствует ее размах. Однако в арии Елецкого он допустил много неточностей в русском языке, да и чувство стиля ему отказывало. Ария Графа ди Луны из "Трубадура" Верди прозвучала намного убедительней.

Звездой вечера, похоже, стал 30-летний китайский тенор Чуаньюэ Ван. Несмотря на то, что не все русские буквы прозвучали у него в арии Ленского из "Евгения Онегина" так, как написаны у Пушкина и Чайковского, музыкальность взяла свое, напомнив о традициях Сергея Лемешева. Чуаньюэ заставил думать о том, как прекрасно научились петь Чайковского китайцы, оставив позади русских теноров.

В выступлении южнокорейского баритона Хан Сын Ю немного подвело волнение и ему чуть-чуть не хватило дыхания в финале арии Елецкого, исполненной на почти безупречном русском языке. Арией Энрико из "Лючии ди Ламмермур" Доницетти он показал, как идеально он исполняет романтический репертуар.