06.07.2015 16:01
    Рубрика:

    Борис Миронов: Для революции не было предпосылок в 1917 - и нет сегодня

    "Самый оспариваемый историк России" убежден, что для революции не было предпосылок в 1917 году - и нет сегодня
    Нашему собеседнику, профессору Санкт-Петербургского государственного университета и главному научному сотруднику Санкт-Петербургского института истории РАН,  доктору исторических наук Борису Миронову удалось невозможное: вызвать скандал фундаментальным историческим исследованием. А именно: 911-страничным трудом "Благосостояние населения и революции в имперской России: XVIII - начало XX века".

    Была ли русская революция 1917 года неизбежной? - этим вопросом, а особенно ответом на него историк взорвал научное сообщество: нет, к революции привела не "историческая неизбежность", а конкретные ошибки властей и общественности России на рубеже веков. И никак не "отсутствие необходимых реформ" (Миронов доказывает, что они проводились - и успешно) и уж точно не "сон гражданского общества" (которое вовсе не спало).

    Миронова, посягнувшего на непререкаемую доктрину ученых-марксистов - революция 1917 года как закономерный итог развития человечества, - тут же окрестили "лжеисториком". С этого и началась наша беседа.

    Профессор Санкт-Петербургского государственного университета и главный научный сотрудник Санкт-Петербургского института истории РАН,  доктор исторических наук Борис Миронов. /

    "СКЕПСИС", ПЕРЕХОДЯЩИЙ В РУГАНЬ

    - Вы ждали, Борис Николаевич, столь резкой реакции коллег?

    - Она меня не удивила. Моя концепция разрушает устоявшуюся, согласно которой все определяет экономика, царский режим себя исчерпал, страна находилась в состоянии перманентного системного кризиса, революция была неизбежна, потому что не проводились необходимые реформы. И так далее, и так далее.

    Мой взгляд на русскую историю обесценивает труды оппонентов, посвятивших этому десятилетия жизни. Больше всего, естественно, затронуто старшее поколение и особенно те, кто в советское время занимался историей революции.

    - Вам этих людей не жалко?

    - Их можно понять, им можно посочувствовать. Человек всю жизнь обосновывал марксистскую концепцию, получал научные степени и звания, и вдруг появляется некто Миронов, опровергающий все на корню. Но вот что интересно: никаких протестов не было, когда в 1999 году появилась моя книга "Социальная история". Я там не касался революции напрямую, а просто дал позитивную трактовку политико-экономической истории России дореволюционного периода. И это историки приняли. А вот когда я логически следовавшие выводы перенес на революцию 1917 года, началось возмущение.

    Больше всего меня ругал журнал под названием "Скепсис", издание марксистской ориентации. Автор бесхитростно пытался дискредитировать меня как ученого. Переход на личность - это нарушение правил полемики, но по-другому у нас пока, наверное, быть не может.

    Плакат И. Тоидзе

    РЕФОРМЫ: И БЛАГО, И РИСК

    - За точку отсчета вы взяли 1861 год. Почему?

    - Именно в этот год, после отмены крепостного права, Россия вступила в полосу бурных перемен. Причем реформы были продуманными, логичными, системными, а вовсе не спешными и революционными. Они были рассчитаны на длительную перспективу, и тем не менее общий уровень жизни населения неуклонно повышался.

    С другой стороны, реформы заставили людей коренным образом перестраивать свою жизнь, менять работу, место жительства, свои представления о том, что хорошо, а что плохо. Это сильнейший стресс! В периоды быстрых реформ и социально-политических трансформаций всегда и везде (подчеркну - всегда и везде!) многократно растет число суицидов и преступность. Слишком многие не могут адаптироваться к новой жизни. Подобное состояние называется в социологии аномией, или разрегулированностью.

    А говоря простым языком - нарастает напряжение в обществе. Причем чем быстрее изменения, тем напряжение растет сильнее. Если элита это понимает и принимает меры, напряжение можно смягчить. Этим смягчением и занимались западные элиты, напуганные и наученные революциями. А у нас элита сыпала соль на раны. Почитайте статьи в учебниках по истории журналистики XIX века (Белинский, Добролюбов, Писарев, Чернышевский - все радикалы). Вместо того чтобы объяснять суть перемен, либерально-революционная интеллигенция их проклинала и пророчила революцию. "Пусть скорее грянет буря!" - призывал буревестник революции А.М. Горький.

    Лейтмотив протеста: самодержавие прогнило, уступите власть, а не то взрыв неизбежен.

    Но это ни в коей мере не соответствовало действительности!

    Я бы мог привести статистику предвоенного 1913 года, на уровень которого советская власть потом выводила страну чуть не полстолетия. Но корректнее взять 1917 год, когда уже вовсю гремела Первая мировая война.

    4 июля 1917 года. Войска Временного правительства расстреливают мирную демонстрацию, проходившую под лозунгом

    ФЕВРАЛЬ 1917-го: НЕОБЯЗАТЕЛЬНАЯ ТРАГЕДИЯ

    - Та война, которая, согласно марксистской историографии, и довела Россию до пропасти...

    - Ну да. А вот цифры. Число мобилизованных в России (относительно всего населения) являлось наименьшим среди воевавших стран - всего около 10%, тогда как в Германии - 20%, в Австро-Венгрии -19, во Франции - 20, в Англии - 18, в Италии - 16. При этом на каждую тысячу мобилизованных у России приходилось убитых и умерших 115, тогда как у Германии - 154, Австрии - 122, Франции - 168, Англии - 125. Иными словами, Россия вела войну с гораздо меньшим напряжением сил, чем ее противники и союзники.

    Идем дальше. Во всей воюющей Европе лишь Россия не испытывала серьезных проблем с продовольствием. А в Германии, например, 31 января 1915 года была введена карточная система на хлеб. И к концу 1916 года она распространилась на все важнейшие продукты питания. Городская норма потребления хлеба составляла 200-225 граммов на человека в день, мяса - 250 граммов в неделю. Германский "военный хлеб" образца 1917 года примерно соответствовал хлебу блокадного Ленинграда в 1942 году - как по качеству, так и по количеству.

    В России же только летом 1916 года началось нормирование хлеба и сахара (при этом нормы в несколько раз больше, чем в Германии). В Москве накануне февральских событий по карточкам выдавался только сахар; карточки на хлеб введены лишь с марта 1917 года. В Петрограде накануне февральских событий нормировалась продажа хлеба: на человека 1,5 фунта (615 г.) хлеба хорошего качества, а рабочим и военным - по 2 фунта (820 г.).

     Октябрь 1917 года. Листовки звали в светлое будущее.  / РИА Новости ria.ru

    И в то же время в Германии число стачечников на 1000 работающих было в 26 раз меньше, чем в России. Несмотря на тяжелейшие условия жизни! Та же история - во Франции и Великобритании. А причина - в активности российских радикалов, поднявших рабочих на борьбу с самодержавием во второй половине 1916 года (с самодержавием, которого, замечу, в России не было с учреждения парламента в 1905 году).

    По объективным же показателям ситуация в России выглядела предпочтительнее, чем в других воюющих странах, особенно в Германии и Франции. Не случайно В.И. Ленин, выступая 9 января 1917 года в Цюрихе на собрании молодых швейцарских социал-демократов, признал: "Мы, старики, может быть, не доживем до решающих битв этой грядущей революции".

    - За восемь недель до падения монархии...

    - ...46-летний вождь пролетариата не видел революционной ситуации в России и не ожидал революции по крайней мере в ближайшие 10 лет.

    С точки зрения интересов страны в этих условиях было преступно устраивать революцию - для перемен можно найти время поспокойнее. Повторяю, никакой объективной неизбежности и неотвратимости русской революции 1917 года не существовало. Это - рукотворное дело. Революция стала результатом сознательных действий радикально-либеральных политических групп. И прежде всего долговременной, разнузданной, тщательно продуманной антиправительственной и антиромановской пропаганды, на уровне нынешнего "черного пиара".

    В чем только не обвинялась императорская чета - в глупости, государственной измене, непристойном поведении. В начале 1917 года сложился заговор элит против самодержавия, в котором участвовала и военная верхушка. Разобраться, почему заговор сложился и, главное, удался, - отдельная тема. Подчеркну лишь: никакой неизбежности в свержении монархии не было. Революционные настроения доминировали в двух столицах и нескольких крупных городах с многочисленным пролетариатом. Провинция их по большому счету не разделяла. Свержение монархии развалило армию и тыл и направило волю миллионов солдат, крестьян и рабочих не на достижение победы в войне, а на раздел помещичьей земли и грабежи.

    28 февраля 1917 года. Революция в разгаре. Митинг солдат первого армейского корпуса на западном фронте под Двинском. / РИА Новости ria.ru

    ОБЩЕСТВО И УРОКИ XX ВЕКА

    - Говоря сегодняшним языком, царское правительство проиграло либералам информационную войну?

    - Да, этот проигрыш был очевиден задолго до революции. Ведь государственная власть и без того многими воспринималась как "враг народа". Ленин был далеко не одинок, когда утверждал, что государство изобретено только для того, чтобы помогать богатым эксплуатировать бедных. Публицисты и писатели приучали людей смотреть на государство как на сатрапа (во многом эта традиция жива и сейчас). Неудивительно, что в приличном обществе хвалить правительство считалось моветоном.

    - И до сих пор считается...

    - Не соглашусь. Все-таки мы многому за XX век научились. Позвольте короткий экскурс в историю. Накануне великих реформ 1860-1870х годов передовая общественность свято верила, что все зло в крепостном праве. Упразднили его, но счастье не пришло ни через год, ни через 50 лет, потому что в малограмотной и экономически отсталой стране благополучия быстро достичь нельзя. В начале ХХ века передовая общественность стала думать, что корень всех зол в самодержавии. Свергли и его. Но демократизация жизни в условиях войны закончилась коллапсом.

    В годы перестройки огромная часть населения тоже верила, что главное зло в коммунистах и плановой экономике. "Перемен требуют наши сердца", - пел популярный певец. И что? Вместо искомого счастья - обнищание населения, рост преступности, а по самоубийствам страна вышла на одно из первых мест в мире.

    - Вы подошли совсем близко к той жизни, что за окном...

    - Да, лет через 10 опомнились, повысили роль государства в экономике, приструнили олигархов, ввели в рамки закона свободы, которые только и хороши-то бывают в рамках закона и под покровительством общества и государства. Дело пошло на поправку. Я не кривлю душой: создается впечатление, что огромное большинство российских граждан извлекло уроки из нашей истории. Ради счастья надо долго, упорно и с умом трудиться - именно трудиться, а не бороться.

    Конфронтация общественности и государства гибельна для страны, так как ведет к революции с ее катастрофическими последствиями. Россия не выдержит новой революции, даже без баррикад и вооруженного восстания. Государство без контроля со стороны гражданского общества костенеет и загнивает, превращается в неповоротливую, коррумпированную машину, обслуживающую интересы узкого круга лиц, забывающих о народе и его нуждах. Но общество для организации этого контроля нуждается в лидерах и вождях, которых оно само выдвигает, руководствуясь не только сердцем, но и разумом. Иностранцы нас никогда не спасали и теперь не спасут. Поэтому необходимо сотрудничество власти и общества.

    Мне кажется, что власть учится - а лучшие ее представители уже научились! - следить за общественным мнением, считаться с ним, прислушиваться к нему. Хотя недооценка роли субъективного восприятия и переоценка значения объективных факторов нередко встречается и теперь.

    Октябрь 1918 года. Крестьяне сдают зерно по продразверстке на ссыпном пункте. / РИА Новости ria.ru

    НАШЕЙ СТРАНЕ НУЖНЫ ГЕРОИ

    - Вернемся в прошлое. Читая вашу книгу, мы обратили внимание на статистику роста преступности среди женщин в конце XIX века. И сразу вспомнились произведения Лескова и Островского - "Леди Макбет Мценского уезда" и "Гроза". Оба - о разрушении зависимости женщины от мужа и его родителей. Но взгляды писателей противоположны: где Островский видит свободу и борьбу с самодурством, Лесков - превращение женщины из жертвы в монстра. Может ли быть так, что правы оба писателя?

    - Порочность нашего взгляда на русскую литературу XIX века в том, что для советской школы из множества русских литературных произведений классического периода выбирались только те, что сыпали соль на раны общества. Радищев, декабристы, революционные демократы, Горький... Да и в современную школьную программу взяли упомянутую вами пьесу Островского (одну из самых спорных), а вот Лескова не взяли. Пушкина наши школьные учебники хвалят в основном за юношеский радикализм, забывая, что к концу жизни (а погиб Александр Сергеевич в 37 лет) он стал монархистом, русским патриотом, осудившим "бунт бессмысленный и беспощадный".

    Подобный подход к взаимоотношениям литературы и власти вошел в наш культурный код, и это очень обидно. Посмотрите, и теперь некоторые писатели делают себе имена только на фронде по отношению к Путину, получая за это и западные, и отечественные призы.

    Из литературы этот код перешел и в масс-медиа, где имена нередко делаются на радикализме высказываний. Хотя пресса, радио, телевидение -это не просто информаторы. Это либо помощники реформ и модернизации, либо их опаснейшие могильщики. И я убежден: нужно создавать позитивные мифы о России, как это делается в наиболее процветающих в настоящий момент странах - США, Японии и Европейском cоюзе.

    - Мифы... Мы не ослышались?

    - Миф - это не выдумка, не ложь и не сказка, как многие думают. Миф - это часть реальности, интерпретированная определенным образом, в соответствии с целями и интересами интерпретатора. Не надо лгать - надо чаще вспоминать о некоторых забытых достижениях. В нашей истории много интересного и поучительного - и не только крупные военные победы. В России существовали еще и добросовестные чиновники, патриоты-реформаторы, искатели правды, великие ученые, страстотерпцы, героические женщины, мудрые православные старцы - духовные наставники людей.

    В любой стране любая культура на мифах строится. А вот марксистские мифы о нашей собственной истории в настоящий момент, на мой взгляд, не только научно несостоятельны, но и мешают нам успешно развиваться. Стране сейчас нужны герои, а не революции, которые с точки зрения марксизма только и являются двигателями прогресса.

    - Исходя из исторического опыта, выиграет или проиграет государство нынешнюю информационную войну с радикалами?

    - История никогда не повторяется на сто процентов. Да, сейчас несистемная оппозиция имеет больше возможностей воздействовать на свою целевую аудиторию. Больше, чем в 1917 году, и возможностей для внешнего информационного влияния на Россию. Но ведь и у государства Российского сейчас больше возможностей для контрпропаганды. Если оно будет проводить адекватную обстоятельствам внутреннюю и внешнюю политику, успешно руководить процессом модернизации и внятно объяснять свои действия, народ это поймет и пойдет ему навстречу. Об этом свидетельствуют и крымская история, и поддержка Россией соотечественников на Украине.

    Однако самое главное - мы должны реально преуспеть в экономике, науке, образовании и искусстве. Голым королем долго не прожить. Надо, как это ни банально звучит, много работать и "учиться, учиться и учиться". В первую очередь, между прочим, у наших соперников и противников, которые во многих областях достигли впечатляющих успехов.

    - А ведь "Учиться, учиться и учиться!", Борис Николаевич, - это фраза из арсенала историков-марксистов, с которыми вы так непримиримо расходитесь...

    - Мы с ними расходимся во взгляде на неизбежность революций. Будем учиться - тогда, уверен, никакая революция нам не грозит.

    - За восемь недель до падения монархии 46-летний вождь пролетариата не видел революционной ситуации в России...

    - Создается впечатление, что огромное большинство российских граждан извлекло уроки из нашей истории. Ради счастья надо долго, упорно и с умом трудиться - именно трудиться, а не бороться.