Новости

22.07.2015 21:44
Рубрика: Культура

Образы на клею

Сегодня поэты стараются писать стихи, которые можно перевести за 5 минут
Илья Кутик, поэт, литературный воспитанник Арсения Тарковского, человек из поэтической плеяды "метареалистов", читающий в известных мировых университетах курсы по Андрею Тарковскому, недавно приезжал на кинофестиваль его имени, и был членом жюри. О поэзии на экране и на бумаге - наш с ним разговор.

Вы поэт из яркой поэтической плеяды - Алексей Парщиков, Иван Жданов, Александр Еременко… Откуда вы взялись?

Илья Кутик уверен, что поэзия прежде всего связана с такой "устаревшей" вещью, как дар. Фото: Wikipedia

Илья Кутик: Мы еще студентами Литинститута сошлись на поэтической почве. Регулярно встречались, делились идеями, книжками. С Алешей Парщиковым мы, познакомившись в 1978 году, до 1989 года виделись каждый день!

Алеша, уже ушедший от нас, поэт большого масштаба. Я думаю, мы его еще ощутим как поэта мандельштамовского уровня, но - в лучшие времена. Сейчас же такой момент… Люди не читают. В течение 10 минут не могут сосредоточиться на тексте. Надо быстрее, быстрее, быстрее - твиттер, клиповое сознание. А стихи, они сложные, их надо уметь вообразить. А еще прежде - хотеть вообразить. Это все уйдет, но пока…

Но стихи Парщикова - я недавно говорил с его вдовой - надо издавать уже сейчас хотя бы малой серией "Библиотеки поэта".

Алексей Парщиков - ярчайший из вашего поколения?

Илья Кутик: Только не спрашивайте про самого крупного поэта. Это все равно, что спрашивать, кого вы больше любите среди футуристов, символистов, акмеистов. Кто-то больше любит Мандельштама, кто-то - Гумилева, кто-то - Блока, кто-то - Андрея Белого. Но поэтическое поколение, да, есть. Это не родившиеся вместе, а вместе созревшие, вышедшие на сцену, осознавшие, что они существуют, люди.

Известный критик, преподаватель Литинститута Константин Кедров называл вас "метаметафористами", а литературовед Михаил Эпштейн - метареалистами. Метареализм не другое ли название сюрреализма?

Илья Кутик: Нет, в сюрреализме образы разбросаны, как игрушки детьми. А образы в стихе должны держаться на каком-то клею. И так, что вы не можете их разъять, разбить. В русском языке есть много возможностей "склеить", удержать их. Например, большинство написанных по-русски стихотворений прекрасно "держат" фонетические возможности языка.

Но сейчас поэты, в основном, пишут такие стихи, которые можно перевести за 5 минут и поехать с ними на фестиваль. А что там внутри, не важно. Я иногда говорю приятелям, что сымпровизирую таких стихов - на любых мне известных языках - штуки три за 10 минут. Это очень легко и очень не интересно.

Разве поэзия не импровизационна?

Илья Кутик: Импровизационна. Но она все-таки связана с одной устаревшей вещью, о которой теперь не любят говорить - с даром.

Да, для поэта важно мастерство. Поэт как горный лыжник, не думает, когда ему подогнуть колени, в нужный момент они подогнутся сами.

Но и по-настоящему профессиональный поэт не должен каждый день писать по стихотворению. Я считаю, что он вообще должен писать редко. Только тогда когда есть "диктант". Идет "диктант" - пиши. Заканчивается - останавливайся и жди следующего. Ожидания бывают очень долгими. Можно и 5 лет ждать, и 10. На это время можно найти себе достойные занятия - писать литературные эссе, переводить кого-нибудь.

А у нас сегодня большинство старается произвести в день по стихотворению. Не знаю зачем, раньше-то за это хоть деньги платили…

Метареализм повлиял на развитие поэзии? На другие "жанры"? На кино, например?

Илья Кутик: Ну Александр Сокуров мне кажется метареалистом. Разве это известная всем реальность, то, что предстает в его фильмах? Нет, это метафизическая реальность. Метареальность существует, хоть мы ее и не можем потрогать. На свете существует масса вещей, которые мы не видим или не можем осязать. Но искусство может их выявить и описать. Это вообще из Никейского символа веры - верить в Создателя всего видимого и невидимого. Ну и Юрий Арабов, постоянно работающий с Александром Сокуровым сценарист, из нашей компании.

Вам как поэту легко печататься?

Илья Кутик: Пожаловаться не могу. Все, что даю, пока печатают. На вопрос "Стихи нужны?" в течение 10-11 секунд приходят ответы "Немедленно". В этом смысле ситуация стократно лучше, чем вся предыдущая. Но …

Акустика не та?

Илья Кутик: Да, акустика не та. Она изменится, конечно. Но сейчас такая "американская ситуация" в поэзии- поэты пишут для тех, кто рядом. Мне это никогда не нравилось. Хотя мы тоже писали друг для друга, но не только. У нас еще было представление, что поэзия это эстафета. Ты получаешь эстафету - от какого-то поэта. И видишь, что ему ее передал поэт N. Арсений Тарковский, например, считал, что он получил эту эстафету от Федора Сологуба.

Когда ты принимаешь и передаешь такую эстафету, ты общаешься с дальними. С теми, кого уже нет. Это разговор уже не только со своими 10 друзьями, а со всей традицией.

Русская поэзия, в отличие от других, вертикальна. Вертикальность эта значит - если вы пишите по-русски, то видите самое первое стихотворение написанное по-русски. Русский поэт раньше должен был знать все рифмы, все важные запятые и тире в русских стихах, без этого он не мог самостоятельно сочинить стихотворение. Только подражать, учиться. Самостоятельный же стиль возникает тогда, когда вы нашли в поэзии какую-то ветвь, к которой можете присоединиться и дальше ее развивать. Русская поэзия всегда поиск нового среди того, что уже отчасти было. Мандельштам называл русскую поэзию семинаром. То есть ты сидишь со всеми поэтами за одним столом, и можешь похлопать кого-то из них по плечу, не важно, жив он или нет.

Еще один пример вертикальной поэзии - китайская. Китаец был обязан знать на память две или три классические антологии, а в сумме - около тысячи стихотворений. Без этого он не мог сдать экзамен на элементарную чиновничью должность.

Но если каждый поэт должен взять эстафету, то как избежать эпигонства?

Илья Кутик: Но кроме образов, формы, визуальности у художника ведь есть свои идеи, которые он хочет донести. А если ты начнешь подражать одной образности - без идей, то выйдет бред какой-то.

В настоящей поэзии эпигонства не возникает. Без Блока и Маяковского не было бы Пастернака. Но зачем же Пастернаку быть вторым Блоком?! Блок обожал Фета, но в стихах Блок отнюдь не Фет.

Легче попасть под прямое влияние поэта другой культуры. Например, велико влияние Бодлера на русскую традицию. И Бродский без Одена был бы другим Бродским. У других можно что-то брать, а своих нужно развивать. Ну кому нужен второй - возьмем пример из кино - Андрей Тарковский? Хотя, несомненно, без Тарковского у нас был бы какой-то другой Сокуров.

На вопрос "Стихи нужны?" ответ приходит за 10 секунд "Немедленно!"

У Тарковского и Сокурова высока субъективность - без отсебятины. Серьги матери в "Зеркале" это же почти буквальные серьги его матери.

Илья Кутик: Возникновение из частности целого, создание из детали мифа - как раз и гарантирует возникновение произведения искусства. Серьги матери становятся частью мифа Тарковского.

И нашего.

Илья Кутик: Да. И это и есть искусство, без кавычек.

Культура Литература Лучшие интервью
Добавьте RG.RU 
в избранные источники