Новости

28.07.2015 18:37
Рубрика: Общество

Каких наберут в космонавты

Что важнее для работы на орбите: генетика или образование?
Идеальный космонавт: миф или реальность? Грозит ли экспедиция к Марсу слабоумием для астронавтов? Что ждут ученые от годового полета россиянина и американца? Об этом корреспондент "РГ" беседует с заместителем директора ИМБП РАН, доктором медицинских наук Валерием Богомоловым.

Валерий Васильевич, известный ученый Крейг Вентер высказал идею: сканировать геномы кандидатов в космонавты, чтобы выбрать идеального. Применяются ли методы генного отбора на Западе и у нас?

Валерий Богомолов: Нет. На уровне международной группы, в которую входят руководители медицинских органов космических агентств стран - участников МКС, принято решение: не включать генетические тесты в программу отбора.

Почему?

Валерий Богомолов: Каждая новая методика должна быть тщательно отработана: она дает новую информацию, трактовка которой очень индивидуальна. Когда появилась ультразвуковая диагностика, всем кандидатам в космонавты стали проводить УЗИ миокарда. И многих списали тогда по одному из показателей. А потом выяснилось - это норма.

Но генетические исследования космонавтов проводились?

Валерий Богомолов: Проводились. В архивах все это есть. Скажем, пытались выяснить связь отдельных генов с переносимостью факторов космического полета. Абсолютно четкая связь не выявлена.

До настоящего времени не ясна функциональная роль многих генов в геноме человека. Но они ведь зачем-то существуют! Я против того, чтобы генетические исследования велись как экспертные.

Мы знаем, что определенный набор генов, скажем, показывает предрасположенность человека к онкозаболеваниям, диабету, атеросклерозу и т.д. Но это прогноз вероятностный. Абсолютно железных тестов нет.

Да, не все космонавты одинаково стабильно "супермены". И у кого-то в состоянии здоровья есть отклонения, которые, однако, не мешают летать и работать на орбите. Наша задача - вовремя проконтролировать возможные изменения, чтобы внести коррекцию или провести санацию.

Для международного экипажа МКС действует единая система стандартов для здоровья?

Валерий Богомолов: Единая. Ежегодно каждый из действующих космонавтов и астронавтов проходит сертификацию на годность к полету - длительному или короткому. Если человек соответствует стандартам не полностью, то проводится оценка рисков. Это обсуждается на уровне консенсуса медицинскими представителями всех космических агентств.

И какая степень риска допустима?

Валерий Богомолов: Около 1 процента за всю программу полета. Обязательно учитываются данные мировой медицинской статистики, и суждения строятся на основе принципов доказательной медицины. Вообще в отборе космонавтов появилось принципиально много нового. Введены более прогностические тесты. Мы и здесь переходим на международные стандарты. Так, для космонавтов, которые идут на длительный полет, обязательно проводится исследование содержания кальция в миокарде. Этот показатель характеризует степень предрасположенности к атеросклерозу. Внедрен ряд тестов для оценки иммунологического и гормонального статуса космонавтов, МРТ головного мозга и другие.

Правильно я понимаю, что допустимые риски касаются все-таки несерьезных вещей?

Валерий Богомолов: Не совсем правильно. В состоянии здоровья несерьезных вещей не бывает. Особенно в космосе. Например, сейчас мы присоединились к большой международной программе "зрительных" исследований. Она связана с тем, что у некоторых астронавтов на станции стали возникать нарушения остроты зрения: глазное яблоко меняет конфигурацию, изменяется диск зрительного нерва и сам нерв может деформироваться. Это происходит на фоне тенденции к повышению внутричерепного давления. Зафиксировано уже более десятка наблюдений.

Объяснение у медиков есть?

Валерий Богомолов: Есть предположения. Специалисты НАСА связывают это с воздействием повышенного уровня СО2. Но российские космонавты дышат на станции тем же воздухом, и ничего подобного у них пока не наблюдается. Значит, могут быть другие факторы. Возможно, это связано с различиями в характере бортовых физических нагрузок. Перед стартом экипажи обязательно информируются об этих рисках. Им даются определенные рекомендации по профилактике.

Теперь до полета и особенно в полете у всех членов экипажа проводится исследование зрительных функции и состояния глаз: ультразвуковое, Доплера, исследование сетчатки глаз и ретробульбарного пространства. Это сложные методики. И космонавтам надо было их еще освоить. Исследование выполняется у всех членов экипажей МКС по единым стандартам. Аппаратура - унифицированная. Методики вошли в программу обязательного медицинского контроля.

Медицинские эксперименты занимают все большее место в научной программе экипажей МКС?

Валерий Богомолов: И не случайно. В научных разработках начался новый этап. Раньше была цель: изучить адаптационные возможности человека в орбитальном полете. Теперь пошли дальше. Нужно найти факторы риска и выяснить те моменты, которые могут быть препятствием для полета в дальний космос. Это важно для всех партнеров по МКС.

Отсюда и годовой полет россиянина и американца?

Валерий Богомолов: Да. Мы предложили увеличить срок пребывания человека на орбите и делать "вставочные полеты". Идею поддержали специалисты НАСА, у которых нет опыта полетов такой длительности. Была создана международная рабочая группа по медико-биологическим исследованиям на МКС в интересах изучения дальнего космоса.

Задача состоит в интеграции уникальных научных, технических и операционных ресурсов всех партнеров по МКС для решения актуальных проблем пилотируемой космонавтики при полетах за пределы магнитосферы Земли. Сейчас на МКС успешно выполняют сложную научную программу медико-биологических исследований годового полета Михаил Корниенко и Скотт Келли. И уже изучается вопрос о возможности продолжения подобных совместных программ.

Какие эксперименты, на ваш взгляд, самые важные?

Валерий Богомолов: Назову хотя бы "Перемещение жидких сред" ("Fluid Shifts"). Я уже говорил об ухудшении зрения у некоторых астронавтов. В этом эксперименте мы как раз пытаемся получить объективные данные. Используется и российская аппаратура, и американская. Если проведем все корректно, то будет полный обмен данными, будут протоколы. А это очень важно.

А что за "полевой тест" проводят ученые для вернувшихся с МКС космонавтов?

Валерий Богомолов: Мы часто видим, как после приземления космонавтов несут на руках. Но на том же Марсе кто это будет делать? Стоит задача - выяснить дееспособность экипажа после долгих месяцев космического путешествия, оценить возможности двигательной сферы, сенсорных систем для работы в скафандрах на другой планете. И что можно сделать, чтобы ее повысить. Прошло уже несколько пилотных экспериментов: после приземления космонавты, не проходя реабилитации, выполняют задания, которые моделируют спуск и выход на другую планету.

Насколько я знаю, результаты пока не очень хорошие: космонавты не осиливают тесты и наполовину?

Валерий Богомолов: Не все осиливают - это не отрицательный результат. После полета в космос не все могут сделать даже самое элементарное: встать со стула, лечь на пол и подняться, пройтись с закрытыми глазами. Еще многие аспекты изменений, которые происходят в организме человека за месяцы на орбите, требуют глубокого изучения. Вот почему так важно понять природу этих нарушений. Без исследований, без точных данных все так и останется на уровне "впечатлений". "Полевой тест" выполнят и члены годовой экспедиции - Михаил Корниенко и Скотт Келли. Это будет особенно интересно.

Но космонавт Валерий Поляков за один полет в 437 суток доказал: человек в состоянии летать очень долго и не терять при этом работоспособности?

Валерий Богомолов: Поляков плясал около спускаемого аппарата! Валера был не просто космонавт - врач и научный сотрудник нашего института. Он первый придумал предпосадочные вестибулярные тренировки: растягивал резиновую ленту - эспандер, заворачивался в нее, как в кокон, а потом разворачивался. И добился: никакой тошноты и головокружения после приземления. Он использовал акупунктуру, особые пищевые добавки и многое другое, что еще предстоит осмыслить. Безусловно, опыт уникальный, и его надо использовать.

Как вы относитесь к предложениям создать для космонавтов банк персонифицированного хранения биоматериалов и клеточных продуктов?

Валерий Богомолов: Существует банк образцов крови космонавтов, материалы всех медицинских исследований, которые хранятся в институте. И хранятся они достаточно долго. Правда, только по программе МКС. У американцев такой банк создан по программе Спейс Шаттл.

Действительно, если что-то после полета случилось, то из этого банка данных по конкретному космонавту что-то можно взять?

Валерий Богомолов: Опыт показал: если что-то случается, нужно гораздо больше крови, чем полтора литра.

Не могу не спросить про телемедицину: раздается критика, что она мало используется на российском сегменте МКС.

Валерий Богомолов: Телемедицина пришла как раз из космоса. Технология для нас отработанная. Надо рассуждать о том, какие шаги в развитии телемедицины еще нужно сделать. Она в полной мере будет задействована как раз при межпланетных полетах.

На Марс - без мифов
Валерий Богомолов: В отборе космонавтов появилось много принципиально нового. Фото: Юрий Машков / ТАСС

Один из западных научных журналов назвал пять главных причин гибели астронавтов на Марсе: спуск на планету, перепады температуры, голод, взрыв... Космическая радиация - на последнем месте. Это так?

Валерий Богомолов: Воздействие радиации - единственное, с чем мы пока не можем справиться. Это огромная проблема, но уже есть подходы: создание защитного искусственного магнитного поля, убежищ. Я думаю, что ситуация не безнадежная. Сейчас люди летают на низких орбитах, их защищает магнитосфера Земли. Тем не менее в полете космонавты получают несоизмеримо большие радиационные нагрузки, чем на Земле. Разработаны радиационные лимиты (радиационные ограничения) на год, на карьеру, на разовое радиационное воздействие. Если космонавт превышает эти лимиты, то к следующему полету уже не допускается.

Американцы опубликовали результаты исследований, из которых следует: полет к Красной планете грозит развитием слабоумия. Насколько это серьезные заявления?

Валерий Богомолов: Можно фантазировать сколько угодно. Абсолютно ясно, что если это и будут серьезные последствия, то не из-за невесомости. Я надеюсь, что многие ответы мы получим с помощью биологических объектов, которые Россия запустит на высокоширотную орбиту. Речь идет о проекте "Бион", который намечен на 2019 год.

За океаном рассматривается возможность полета на Марс в состоянии терапевтического оцепенения, близкого к летаргическому сну. Как вы это прокомментируете?

Валерий Богомолов: Такие вещи даже комментировать не хочется. Космонавты должны выполнять полетную программу, а не спать.

Общество Космос Наука и образование РАН Исследование Марса
Добавьте RG.RU 
в избранные источники