Новости

14.08.2015 10:20
Рубрика: Культура

"Приют комедианта" показал "Женитьбу Фигаро"

Текст: Анжелика Гурская (Санкт-Петербург)
В петербургском "Приюте комедианта" прошли премьерные показы спектакля "Женитьба Фигаро" по пьесе Пьера-Огюстена Бомарше.

Сразу в двух ипостасях - режиссера и художника-постановщика - выступил Василий Сенин. Это первая постановка известного режиссера после его ухода с поста художественного руководителя Псковского академического театра драмы им. Пушкина.

Сегодня у Сенина несколько новых проектов в России, Англии, США и, судя по всему, он вполне доволен тем, как в итоге легли театральные карты. Василий Сенин с упоением комментирует репетиционный процесс на сцене театра "Приют комедианта" и, кажется, искренне благодарен артистам за то, что они захотели рассмотреть в предложенных им образах свой уникальный смысл:

- Наши сознания сплелись в клубок идей, и мы стали понимать друг друга без лишних слов. Костюмы дополнялись деталями прямо на выпуске, сокращения или возвращения смысловых кусков пьесы диктовалось ощущением живого процесса на репетициях. И это ощущение безумности и иррациональности жизни, обозначенное в самой пьесе, влетело в спектакль, как джин из откупоренной бутылки!

В спектакле заняты актеры из разных театров - больше 15 лет назад "Приют комедианта" стал первым в стране театральным коллективом без постоянной труппы. И в отличие от Александра Рониса (граф Альмавива), Елены Калининой (графиня Розина), Татьяны Полонской (Марселина), Вячеслава Коробицына (Керубино), которые уже играли в постановках этого необычного театра, роль Сюзанны стала дебютом на сцене "Приюта" для актрисы театра "На Литейном" Анны Арефьевой, так же как и для киевлянина Виталия Салий, который играет Фигаро в очередь с Владимиром Крыловым.

В своей трактовке знаменитой комедии Василий Сенин без жалости упразднил всех второстепенных действующих лиц - садовника, судью с секретарем, пастушков, крестьян и слуг, справедливо рассудив, что следить за трансформацией характеров главных героев гораздо интереснее, чем по-бухгалтерски точно следовать за авторским текстом.

Без музейного почтения отнесся режиссер и к водевилю, которым автор рекомендовал заканчивать комедию - "…столько шуток, столько бед. А под занавес - куплет!". Правда, в отсутствие водевильной легкости и музыкальности постановка временами сползает в несколько неожиданный для пьес Бомарше трагизм и даже меняет привычные интонации героев. В одной из особо эмоциональных сцен кажется, что Фигаро, только что узнавший о мнимой измене Сюзанны, не сдержит драматического порыва и без тени юмора прокричит сакраментальное: "Так не доставайся же ты никому!"

Сенин объясняет это личными ощущениями:

- История, сочиненная Пьером Бомарше, для меня, прежде всего, о предательстве - как человек его переживает, и что с ним в результате происходит. И еще о браке, в котором люди могут так и не стать семьей.

Спектакль Василия Сенина классически прост и лаконичен. Из декораций - два шкафа и стол, которые следуя за безумными хитросплетениями сюжета, превращаются то в комнату Розины, то - в импровизированную будку гласности, из которой герои читают свои знаменитые монологи, то - в беседки, которые укрывают героев, запутавшихся в любовных интригах.

Световые партитуры, сочиненные Евгением Ганзбургом, одним из лучших художников во свету в стране, также лапидарны, как и декорации, но вместе с тем заманчиво загадочны. Электрический задник, меняющий цвет как хамелеон, к финалу превращает сцену в театр теней, где герои исполняют изысканный танец журавлей.

Особо стоит отметить работу художника по костюмам Ирины Арлачевой, которая блестяще воплотила режиссерский замысел, нарядив героев в духе эпатажного показа дизайнера Александра Маккуина сезона "весна-лето" 1994 года. Эффектная коллекция была включена в состав недавней лондонской выставки "Александр Маккуин: Дикая красота" (Alexander McQueen:Savage Beaute) и, по признанию режиссера, послужила вдохновляющим импульсом для создания сценического антуража.

Колготки сумасшедших расцветок (желтых, зеленых, сиреневых), которые носят все героини, великолепно иллюстрируют безумство дня, который предстоит пережить персонажам пьесы, а идея отказаться от костюмов эпохи Ренессанса и нарядить артистов в обычные офисные юбки и брюки читается как намек на вечную актуальность бессмертного творения Бомарше.