Новости

24.08.2015 12:00
Рубрика: "Родина"

Академик Российской академии наук Александр Чубарьян: Учитель вправе идти дальше учебника

Пять советов школьным педагогам, которые 1 сентября придут в классы с новыми учебниками истории

Директор Института всеобщей истории РАН, научный руководитель рабочей группы по координации разработки новых учебников по истории России дал эксклюзивное интервью нашему журналу.- Новые учебники истории уже к концу лета должны оказаться в школьных библиотеках. Вряд ли авторы успели отразить совсем свежие события, которые на наших глазах изменяют общественное сознание, - мы об акции "Бессмертный полк", сплотившей 9 мая 2015 года миллионы россиян...

- Расширение разделов, касающихся Великой Отечественной войны, вполне возможно, хотя новые линейки учебников начнут приходить в школы уже 1 сентября. Впрочем, то, что мы увидели на улицах и площадях России, больше относится к современной ситуации в стране. Очевидно, что в нашей повседневности роль позитивной исторической памяти стремительно растет.

- А что, Александр Оганович, осталось в вашей памяти из школьных учебников истории?

- Если честно, то помню эти учебники плохо. Я и забыл о них моментально, потому что написаны они были неинтересно, за исключением учебной литературы по истории Древнего мира и Средних веков. Учебник же по истории СССР для выпускного класса был предельно идеологизирован. И уж никак не выполнял ту функцию, ради которой и существуют учебники, - формирование самостоятельно мыслящего человека, который на базе различных источников информации мог бы оценивать исторические события, сравнивать эпохи и страны и, в конце концов, иметь собственный взгляд на историческое прошлое.

- Как известно, в апреле 2015 года три линейки учебников были официально одобрены. И тут же раздались голоса: мол, мы возвращаемся в 1938 год, к "Краткому курсу истории ВКП(б)", к единомыслию. Вам есть что возразить?

- Экспертизу Российского исторического общества успешно прошли полные линейки издательств "Просвещение", "Дрофа" и учебники истории России с 6-о по 9-й классы издательства "Русское слово". Учебник "Русского слова" для 10-го класса рекомендовано доработать. В тематике и оценках авторы руководствовались недавно утвержденным историко-культурным стандартом. Но учитель вправе идти дальше учебника. К примеру, в стандарте упомянуты реформы Ивана Грозного, кратко изложено их содержание, затронут и вопрос о кровавой цене преобразований. И уже педагогу решать, какую оценку дать, допустим, опричнине и связанному с ней насилию. Линейки, которые мы утвердили, отличаются друг от друга и в подаче материала, и в акцентах. Поэтому никакого единообразия, как во времена "Краткого курса", и в помине нет.

- Молодежь, уходящая из школы после 9-го класса, теперь может не узнать об истории России ХХ века, в том числе и о Великой Отечественной войне. Ведь это не предусмотрено утвержденной школьной линейкой.

- Ошибаетесь. Линейная система будет внедрена во всех учебных заведениях, где получают среднее образование, включая колледжи. Туда тоже придут новые учебники.

- Школьным выпускникам линейка предлагает курс под названием "Россия в мире". Не вполне понятный...

- Я бы заменил его на курс с простым названием "История", в которой объединены сюжеты и отечественной истории, и всеобщей. И где учитель сможет многое подавать на продвинутом, как теперь говорят, уровне. Что такое история? Что такое исторический источник? Как соотносятся между собой история и идеология, история и политика, история и экономика? Что такое архивы и зачем они нужны для изучения прошлого? В этот курс можно поместить сравнительно-исторический материал по крупным проблемам - например, как проходила модернизация в России и на Западе. Но появление такого курса - повод для специального обсуждения.

В министерстве образования считают необходимым сформулировать и новые подходы к учебнику обществознания. С моей точки зрения, он должен подробно и доходчиво рассказывать школьнику об обществе, в котором он живет, - давать представления о Конституции России, избирательной системе, политическом устройстве, правах и ответственности граждан, основах экономики.

Урок истории в фильме

- Педагогам в эпоху перемен не позавидуешь: новые линейки, трактовки... При разработке историко-культурного стандарта было выявлено более 30 так называемых "трудных вопросов". Взять хотя бы пакт Молотова-Риббентропа, вокруг которого не утихают дискуссии. Множество диаметрально противоположных точек зрения, а учитель в классе один...

- Историю не следует изображать одной краской, будь то черная или белая. Нужен многофакторный подход. Если говорить о пакте, то следует объективно учитывать многие обстоятельства: ситуацию, в которой документ был подписан 23 августа 1939 года, проблемы безопасности в условиях приближающейся войны, мотивы поведения руководства СССР в этой обстановке. С одной стороны, надо обязательно показать, к каким реальным результатам привели эти договоренности, с другой - обратить внимание на секретные приложения к ним, которые нарушали принципы международного права и означали решение судеб других стран за их спиной. И, разумеется, нужно учитывать напряженную внутреннюю ситуацию в этих странах - ряд современных прибалтийских историков верно указывают на то, что для Литвы, Латвии и Эстонии в тот период стоял непростой выбор между Германией и СССР.

- Раз уж мы разобрали один из "трудных вопросов"... А могли бы вы, Александр Оганович, дать пять советов школьному учителю истории: что для него главное в наступающем и очень непростом школьному году?

- Попробую...

Во-первых, в содержательном плане я бы посоветовал больше внимания уделить проблеме исторических традиций, разъяснению основ российской идентичности.

Далее, во-вторых, рекомендовал бы акцентировать внимание на том непреложном факте, что Россия и ее история - это часть мира и мировой истории.

Затем, в-третьих, порекомендовал бы показывать органическую связь патриотизма и гражданственности. Любовь к своей Родине - нормальное, естественное чувство каждого человека, при этом оно должно сочетаться с пониманием гражданских основ современного общества.

Еще, в-четвертых, обратил бы внимание на воспитательный аспект. Молодому человеку надо научиться давать самостоятельную оценку явлениям, которые происходили и происходят, воспринимать историю как многовариантный процесс. А для этого я уделил бы больше внимания самостоятельной работе учащихся.

И, наконец, в-пятых, преподавание истории нужно сочетать с так называемой внеклассной работой - в крупных городах я бы сделал обязательным регулярное посещение школьниками музеев. Пусть раз в две недели урок проводится в музейных интерьерах. Там же, где нет такой возможности, можно активно использовать визуальные интернет-ресурсы, которые предлагают наши крупнейшие музеи.

Учителю сейчас действительно непросто: он должен находить согласие с учениками, исходя из информации не только учебника, но и освоенного школьниками Интернета. Не скрывать противоречия, не замалчивать альтернативные точки зрения. Наступающий учебный год как раз и будет посвящен апробации новых учебников истории и массовому повышению квалификации учителей. Нам крайне важна обратная связь, важно знать мнение педагогов. Надеемся здесь и на помощь журнала "Родина" как трибуны самых разнообразных мнений.

Следует объективно учитывать многие обстоятельства: ситуацию, в которой пакт 1939 года был подписан, проблемы безопасности в условиях приближающейся войны, мотивы поведения руководства СССР в этой обстановке.

Ноябрь 1940 года. Министр иностранных дел СССР В. Молотов прибыл в Берлин для встречи с Гитлером.

- Кстати, два года назад мы писали об острейшей проблеме: прием в вузы на исторические специальности резко упал. Не случится ли так, что учить детей по новым учебникам будет некому?

- Полностью разделяю вашу тревогу. И пока не вижу существенных, кардинальных сигналов к изменению ситуации. Но нельзя упускать из виду и другое, очень позитивное явление - в школы на наших глазах приходит новое поколение учителей истории. Мы встречаемся с ними на съездах учителей - это люди в возрасте 30-35 лет, которые воодушевлены и одержимы своей специальностью. И, знаете, очень напоминают того образованного, глубокого, остроумного "историка", сыгранного Вячеславом Тихоновым в памятном фильме "Доживем до понедельника". Они готовы отдать детям все свои силы и знания, причем знания их основаны уже на новых веяниях в преподавании истории. Так что я с надеждой смотрю в будущее.

 Санкт-Петеребург. Русский музей. Побольше бы таких уроков истории! / РИА Новости ria.ru

ВОПРОС ПО СУЩЕСТВУ

ЧТО ТАКОЕ ЛИНЕЙКА УЧЕБНИКОВ?

Это словосочетание означает полный комплект учебной литературы для всех классов современной средней школы, в которых образовательным стандартом предусматривается изучение того или иного школьного предмета. Издательствам и авторам выгоднее выпускать учебники именно линейками, а не отдельно взятую учебную книгу, например, по географии для 7го класса. В советской школе линейки учебников встречались редко, а при изучении истории их не было никогда.

ЕГЭ: переживет учебный год или изживет себя?

Текст: Сергей Алексеев (доктор исторических наук)
Наверное, ни одна другая реформа в сфере образования не вызывала столько споров, сколько Единый государственный экзамен. При этом "правила игры" за пять лет менялись многократно - сейчас дошло уже до "отмены ЕГЭ". И голоса его сторонников звучат все слабее.

Их аргументы общеизвестны: тестовая система отсекает "блат" и коррупцию при поступлении в институт; отваживает от вузовской скамьи двоечников; дает шанс талантливым абитуриентам из глубинки.

Общеизвестны и реальные результаты реформы. Коррупция изменила лицо - но жива. Скандальные, полукриминальные и криминальные истории, вплоть до интернет-"сливов" баз, сопровождают ЕГЭ всю его короткую историю. А нелепое соревнование регионов, районов, школ за "лучшие" итоги Единого госэкзамена превратили его в откровенную профанацию.

Да, приток молодежи из регионов в крупные вузы и на популярные специальности действительно возрос. Но это привело к резкому спаду вступительных конкурсов на местах. И, как результат, - снижение проходного балла, недобор абитуриентов для важнейших в регионе специальностей. А ведь количественные показатели, помимо прочего, стали в последнее время вопросом выживания для региональных институтов. И как тут удержать высокую планку обучения?

ФОРМАЛЬНОЕ ЗНАНИЕ ТОРЖЕСТВУЕТ НАД СПОСОБНОСТЬЮ МОЛОДОГО ЧЕЛОВЕКА К ТВОРЧЕСТВУ И ОСМЫСЛЕНИЮ

Самая же острая (она же тупиковая) проблема ЕГЭ - формальное тестирование как мерило знаний. Предсказания критиков, которых не хотели слушать на заре "реформы", сбылись в полной мере - от превращения экзаменов в "угадайку" до перерождения самого процесса школьного обучения в "натаскивание". Мы видим - примерам несть числа - как формальное знание торжествует над способностью молодого человека к творчеству и осмыслению. Выпускник-абитуриент не может показать способности ни к аргументированному диалогу (как при устном экзамене), ни к творческой импровизации (как в эссе или сочинении). Минимального знакомства с предметом достаточно, чтобы убедиться: "всемирное торжество" систем а-ля ЕГЭ является заблуждением (или сознательным введением в заблуждение).

Приводимые, как пример, европейские варианты итоговой аттестации зачастую - как немецкий Abitur - включают не только тестирование, но и устные экзамены, и эссе. В странах же, преимущественно англоязычных, где тестовая система была принята за основу, она явилась итогом длительного и непростого саморегулирования научного и образовательного сообщества. И лишь в малой степени - администрирования; а в США, на пример которых любят ссылаться, и вовсе без такового. И в Великобритании, и в США тестовые системы разрабатываются конкурирующими неправительственными организациями, а выбор остается за университетом. И тем не менее ожесточенные споры вокруг тестов не утихают.

Впрочем, дискуссия вокруг ЕГЭ, похоже, выходит на финишную прямую. Устный экзамен по гуманитарным дисциплинам возвращается. Не за горами, как поговаривают, отмена формальных тестов (так называемая группа А). Видимо, эти полумеры призваны снизить накал критики. Но в случае реализации всех прогнозируемых перемен от ЕГЭ мало что останется. И Единый госэкзамен останется в истории отечественного образования очередной несостоявшейся "революцией сверху", коих за последний век было немало.

А можно ли новым учебником зачитаться?

Когда я слышу про "новый учебник истории", то чувствую: мы все устали от этих многолетних разговоров. Учебники отечественной истории как осенние листья облетают после каждого геополитического сдвига или внутриполитического поворота. И вот опять - "новые учебники", "линейка учебников"... Я прочитал немало текстов на эту тему, но так и не уловил: в чем же их принципиальная новизна? В том, что в них вписали абзац про Крым?

КАРАМЗИН КАК КОЛУМБ ДРЕВНЕЙ РОССИИ

Помнится, в "Истории государства Российского" (200летие выхода которой мы будем отмечать в феврале 2018 года) не было ни строчки о взятии Парижа и вообще о славной победе над Наполеоном. Никаких свежих фактов новейшей эпохи в ней не было. И при этом карамзинская историографическая эпопея стала ошеломляющей новостью для современников. Впечатление от нее было столь сильным, что Николая Михайловича сравнивали с Колумбом ("Древняя Россия, - писал Пушкин, - казалась найдена Карамзиным, как Америка Колумбом").

Свежие тома карамзинской истории рвали из рук, ими зачитывались боевые генералы и мальчишки-лицеисты, светские дамы и нежные барышни. Даже появление через полвека гениального романа Толстого "Война и мир" не произвело в обществе ничего подобного.

Чем же так потрясла современников "История государства Российского"? Только одним: она предложила новый взгляд на исторические события, другой, чем прежде, угол зрения. И до Карамзина выходили многотомные изложения русской истории, но в них не было того измерения, которое предложил Николай Михайлович, - нравственного.

JSINCU1

С тех пор все учебники и пособия отечественной истории создавались уже с внимательным учетом той высокой планки стиля и осмысления, которую задал Карамзин.

Пушкин в своем последнем в жизни письме написал Александре Осиповне Ишимовой: "Сегодня я нечаянно открыл Вашу "Историю в рассказах" и поневоле зачитался. Вот как надобно писать!"

У нас до сего времени нет хорошей российской истории, то есть писанной с философским умом, с критикою, с благородным красноречием... Говорят, что наша история сама по себе менее других занимательна; не думаю: нужен только ум, вкус, талант. Можно выбрать, одушевить, раскрасить, и читатель удивится...
Николай Карамзин. Письма русского путешественника. 1790 г.

ИСТОРИЯ КАК РУКОПИСЬ БУЛГАКОВА

Зачитаются ли школьники и взрослые новыми учебниками истории? Сомневаюсь. При всем уважении к профессиональным историкам, очень немногие из них способны увлекать стилем изложения. Я не предлагаю обращаться за литературной поддержкой к Борису Акунину или Эдварду Радзинскому (во-первых, такой нагрузки не выдержит бюджет министерства образования; во-вторых, и тот и другой авторы смотрят на историю России исключительно через призму собственных вкусов и страстей и ради красного словца не пожалеют и отца), но нельзя делать учебник истории сборником выстроенных по линейке дат и имен. Учебник истории по-настоящему состоится в глазах детей лишь тогда, когда его можно будет читать, как читали дети XIX века Карамзина и Ишимову.

Жаль, что в ХХ веке писателям и поэтам уже не доверяли написание школьных учебников. Представьте, как было бы интересно заглянуть в учебник истории СССР, написанный Андреем Платоновым, или в учебник античной истории, созданный Мариной Цветаевой, дочерью историка-археолога Ивана Цветаева.

Говорят, что в 30-е годы в конкурсе на лучший учебник отечественной истории участвовал Михаил Булгаков. Быть может, рукопись булгаковского учебника еще найдется в бумагах Наркомпроса? Какое это было бы счастливое событие для нашей школы, блуждающей по кругу бесплодных реформ.

Можно достичь чудес общественного консенсуса и по Ленину, и по Сталину, и по Хрущеву, найти баланс между "позитивом" и "негативом", вписать в учебник "вежливых людей", но если за всем этим не будет биения живого сердца - все напрасно. Если в советских учебниках еще теплилось что-то искреннее, человеческое, то почти все учебники истории, вышедшие в девяностые и нулевые, обдавали детей холодом полного равнодушия ко всему, что происходило с родным Отечеством, и нагоняли невероятное уныние.

Рад ошибиться, но, судя по всему, новые учебники совершенно игнорируют семейный и региональный компоненты (напомню, что региональный был тихо свернут лет пять назад под предлогом перегрузки детей, а 18 часов, полагавшиеся на изучение истории родного края, растворились в школьном расписании). А ведь это как раз то, из чего вырастают не только пятерочники-отличники, но и поисковые отряды и Бессмертный полк.

ПАМЯТЬ КАК МОЛЧАНИЕ ДЕДА

Кстати, вот еще один вопрос, на который мне никто не может толком ответить. Все чаще слышу от представителей академической науки выражение "позитивная историческая память". Объясните мне, господа академики, что сие такое. Вот память о 1937 годе (как и о 1929-м, 1930-м, 1933-м, 1941-м, 1993-м...) - это позитивная или негативная память? Или вот ребята из поисковых отрядов едут летом собирать косточки погибших солдат - это позитивно или не очень?

...Я почему-то хорошо это помню. Мне было лет девять или десять. Мы шли по улице, был пасмурный зимний день, и тут мне вдруг пришло в голову спросить:

- А что такое "37-й год"?

Дед так посмотрел на меня и так каменно замолчал, что до сих пор от одного упоминания этой цифры у меня по спине пробегает холодок ужаса.

А ведь он мне тогда ничего не рассказал. Просто взял меня за руку и долго молчал.

ПОЭТОМУ ИСТОРИЯ - ЭТО НЕ ВСЕГДА СЛОВА (УЧЕБНИКИ, КНИГИ, ФИЛЬМЫ...). ИНОГДА ЭТО ПРОСТО МОЛЧАНИЕ БЛИЗКОГО ЧЕЛОВЕКА.