Новости

10.12.2015 00:20
Рубрика: Культура

Улыбка Сергея Чухина

Письмо из Вологды о самом тихом из "тихих лириков"
Здравствуйте, Дмитрий!

Из вашего календаря выпал юбилей моего любимого поэта - Сергея Чухина. В этом году ему исполнилось бы 70 лет.

Я не знал лично Сергея Валентиновича Чухина, но "памятью сердца", о которой писал Константин Батюшков, я всегда помню его, он будто постоянно где-то рядом со мной. Как молитвой, живу его стихами.

Своей любовью к литературе я во многом обязан нашему школьному библиотекарю Антонине Дмитриевне Чухиной. Не сразу я узнал, что она - жена поэта Сергея Чухина. К тому времени, когда я заканчивал школу, - уже вдова.

Сергей Валентинович погиб 16 октября 1985 года, когда направлялся домой из редакции. При переходе улицы его сбила машина. Ему было всего сорок лет.

Поэт родился в вологодской деревне Бабцино, а детство его прошло в селе Погорелове, там и сегодня дом Чухиных, там в школе работали его родители. Мама вела русский язык и литературу, а отец работал учителем физкультуры. Он был ранен на фронте, обе ноги "прошиты" автоматной очередью.

Из всех "тихих лириков" Чухин, пожалуй, самый тихий. Но ведь тишины-то и просит душа нынешнего человека. Тишины, покоя и воли, и родниковой воды, и запаха сена, и хвойной подстилки под ногами, и благодати родного дома, и светлой памяти первой любви просит душа. И все это есть в стихах Сергея Чухина.

Кому-то еще предстоит собрать воспоминания о Сергее Чухине, и стихотворения, посвященные ему. Еще ждет своего исследователя его архив. Все это будет. А я просто хотел признаться в любви к замечательному русскому поэту Сергею Валентиновичу Чухину.

В конце письма с радостью передаю благодарный поклон Валентине Анатольевне Халуевой - учителю русского языка и литературы Погореловской средней школы, создавшей школьный музей Сергея Чухина.

Дмитрий Ермаков, г. Вологда

Стихи из заветной тетради

Позабыл и дом родной и детство,

Но ржаные помню калачи

И само торжественное детство

Около растопленной печи.

Это мне потом известно стало,

Как меняла старенький сатин

Мать моя на дрожжи и на сало

В дни международных годовщин.

Позабыл заветные полянки,

Лопухов размашистую тень.

Позабыл и рыжие поганки

На дощатых крышах деревень.

Это мне потом известно стало

Про послевоенную беду,

Что в деревне хлеба не хватало,

Что в деревне ели лебеду.

Что ночами плакала украдкой

Мать моя - узнал через года.

Мне тогда спалось ночами сладко,

А теперь не спится иногда.

* * *

До свиданья, родная сторонка!

Чемоданчик в руке и билет.

Откровенно, слезами ребёнка,

Мне заплакала девушка вслед.

Отвалил пароходишко ветхий

От знакомых домов и берёз,

И, весёлый, по палубе верхней

Я шатался, не слишком тверёз.

И поехала жизнь, завертелась!

Чемоданчик потёрся, ну что ж...

Не скрываю, порою хотелось,

Чтобы времечко, глупое сплошь,

Воротилось!.. Но разве вернётся!

А не верить нельзя - потому,

Может, счастье ещё улыбнётся,

Да и сам улыбнёшься ему.

Так прости же, родная сторонка!

Лишь одно не отмолится, нет,

Как открыто, слезами ребёнка,

Мне заплакала девушка вслед.

* * *

Зима глубокая стояла.

Снега за окнами несло.

А печь гудела и стреляла,

И было тихо и тепло.

И только бой часов старинный

Кота дремотного будил,

И вечер зимний, вечер длинный

В ночь милую переходил.

И все спешило жизнью тайной

Пожить, пока не рассвело,

И только ставен стук случайный

Откатывался за село...

* * *

Надень-ка валенки и белый полушалок,

Пойдём гулять по роще, за реку.

Снежку нападало из тучи обветшалой,

Нападало скрипучего снежку.

Пока в печи потрескивают плахи,

Пойдём смотреть разводья на реке

И воздух пить, что так ядрёно пахнет

В поёживающемся сосняке.

И на морозце лёгком, а не лютом,

Желая удивить собою нас

Проткнёт сосёнка неокрепшим клювом,

Как скорлупу, перестоялый наст.

Под гомон в чаще, гомон оголтелый

Подумается, но не вслух, а всласть:

"А не грачи ли это прилетели,

А не весна ли это началась?"

* * *

Выгляжу как белая ворона

Между слишком бойкими людьми.

Не нужна мне помощь мегафона,

Чтоб признаться Родине в любви.

Лучше леса, полюшка и луга

Не нашепчешь милой стороне.

Друг всегда имеет право друга

Помолчать вдвоём наедине.

И когда над Русью небо ясно,

А её леса -

Порыв и стать! -

Мне легко.

Но разве громогласно

Это надо клятвой подпирать?

1970-е годы

Пишите Дмитрию Шеварову: dmitri.shevarov@yandex.ru

Культура Литература Календарь поэзии