Новости

10.12.2015 00:05
Рубрика: Культура

Робкое дыхание Марии Лазич

История любви Афанасия Фета и его музы
5 декабря исполняется 195 лет со дня рождения Фета. Дата негромкая. Рядом - и вовсе неприметная годовщина: 165 лет со дня гибели музы поэта - Марии Козьминичны Лазич.

В биографии Фета история любви к Марии Лазич обычно занимает две-три строчки. Только сейчас к исследователям приходит понимание, что встреча с этой удивительной, не от мира сего, девушкой - главная в жизни Фета. Гибель Марии в 1850 году перечеркнула всю прежнюю жизнь поэта, придала трагическое звучание всем его стихам, даже самым радостным и светлым.

Кажется, первым, кто глубоко и убедительно писал об этом, был монах Лазарь, в миру Виктор Васильевич Афанасьев - литературовед, посвятивший всю жизнь изучению русской поэзии ХIХ века. Перед вами одна из последних наших бесед, записанных прошлой зимой.

Как произошла встреча Афанасия и Марии?

- Было так: после университета Фет поступил на военную службу. Оказался в гарнизоне под Херсоном и познакомился в соседнем имении с девушкой, дочкой обедневшего генерала в отставке. Марии тогда исполнилось двадцать два года. Она была очень чуткой и культурной барышней.

Мария знала о том, что молодой офицер - талантливый поэт?

- Конечно! Она с детства любила стихи Фета, - ведь он уже лет десять публиковал их в периодике, была у него уже и книжка. Мария прекрасно знала и русскую, и мировую поэзию.

Самым известным стихотворением Фета считается "Шепот, робкое дыханье..." Оно имеет какое-то отношение к Лазич?

- Самое прямое. Оно написано в лучшие дни их отношений. Фет писал тогда своему приятелю: "Я ждал женщины, которая поймет меня, и дождался ее". Так они полюбили друг друга. Но Фет не решался жениться. Своей нерешительностью измучил и Марию, и себя.

Ситуация вполне современная. Сейчас молодые люди оправдываются необходимостью "встать на ноги": накопить на квартиру, сделать карьеру. Чем оправдывался Фет?

- Примерно тем же. Он действительно был беден, а Лазич была небогата. И вот Фет пошел на полный разрыв. Если б он знал, в какое отчаяние привел Марию! Она почувствовала, что от нее ускользает вся ее жизнь. Много она упрашивала, умоляла его не обрывать переписку и наконец поняла, что все кончено. А осенью 1850 года Фет был сражен страшной новостью: Мария погибла.

Что же случилось?

- Случайно вспыхнуло ее кисейное платье. Мария, вся в огне, пробежала по анфиладе комнат, открыла балконную дверь - от свежего воздуха огонь вспыхнул еще сильнее и охватил голову. Она закрыла лицо руками и крикнула сестре: "Ради Неба, спаси письма!" Мария имела в виду письма Фета, так как везде горели отпавшие куски платья. Девушка бросилась по ступенькам в сад и там упала. На крики сестры прибежали люди, которые отнесли Марию, всю обгоревшую, в спальню. Через четыре дня в неимоверных муках она скончалась со словами: "Он не виноват, а я..."

Предполагаемый портрет Марии Лазич.

Что произошло с Фетом после этого известия?

- Это был уже совсем другой Фет. Он понял, что потерял женщину, которую любил всеми силами души. Потерял счастье своей жизни. Потом он все приобрел: стал богатым помещиком, поместным дворянином, камергером императорского двора. Но Марию уже было не вернуть. И Фет всю оставшуюся жизнь мучился тем, что оставил ее, винил себя в смерти девушки.

Эта история, мне кажется, принадлежит не только и не столько истории литературы. В ней - вечное нам напоминание о том, как хрупко первое чувство, как вообще хрупок и нежен сосуд жизни...

- Фет благоговейно сберегал в душе все, что было связано с Марией Лазич. В ином стихотворении, кажется, нет ее, но это только кажется. Там все - и музыка слова, и краски природы, и чувство поэта - все о ней. Стихи, посвященные Лазич, не измышлены, не "сочинены", нет, поэт жизнью платит за память сердца. "Где ты? Ужель, ошеломленный,//Кругом не видя ничего,//Застывший, вьюгой убеленный,// Стучусь у сердца твоего?.." Фет был исповедален, весь открыт...

Но это не все чувствовали и понимали.

- Кто же мог тогда понять, что это, о чем и зачем? Даже друзья Фета не понимали, почему он, будучи в преклонных годах, продолжал писать о любви. Константин Леонтьев, писатель и философ, был в дружеских отношениях с Фетом. Он прочел "Вечерние огни" и так рассердился, что решил написать Фету письмо "с дружеским советом о любви умолкнуть". Об этом намерении узнал духовник Леонтьева старец Амвросий и запретил писать такое письмо.

Старец был знаком с Фетом?

- Только по рассказам Леонтьева или по стихам Фета. Но и этого ему было достаточно. У старца Амвросия была всепроникающая интуиция. Вот он и сказал: "Не надо". Он понял, что у Леонтьева неправильное мнение о Фете.

Душа Марии Лазич не отходила от Фета всю его жизнь: последнее стихотворение, посвященное ей, было написано в 1892 году, в год смерти поэта...

- По поводу стихотворения "На качелях" Буренин злословил: "Представьте себе семидесятилетнего старца и его "дорогую", "бросающих друг друга" на шаткой доске... Как не обеспокоиться за то, что их игра может окончиться неблагополучно для разыгравшихся старичков!" Вот до какой мерзости доходила критика.

Фет не мог понять, как людям приходит такое в голову.

Ведь для чистого все чисто.

- Вот именно! Афанасий Афанасьевич писал Полонскому по поводу этого стихотворения - всего-то двенадцать строк! - и поднявшейся газетной травли: "Сорок лет тому назад я качался на качелях с девушкой, стоя на доске, и платье ее трещало от ветра, а через сорок лет она попала в стихотворение, и шуты гороховые упрекают меня..."

Но все-таки "Вечерние огни" принесли Фету славу...

- Славу? "Вечерние огни" печатались в количестве 700-800 экземпляров и при этом не были распроданы в течение многих лет.

Получается, что Фета нельзя понять без трагической истории его любви?

- Фета нельзя понять вне Марии Лазич. Земного бессмертия не существует, но пока по милости Божией мир наш стоит, пока люди читают стихи, память о Марии Лазич будет жить на земле. Образ юной страдалицы, много потерпевшей за свою любовь, как ангел летит над русскими полями. Не будь ее - не было бы того Фета, который навсегда остался в русской поэзии.

Но вот кто-то спросит: что же он со своим покаянием не шел в храм?

- Фет бывал в церкви. Когда он жил в Москве на Плющихе, то посещал службы в Новодевичьем монастыре. Но после сорока лет у него открылась астма, лечить ее тогда не умели. Афанасий Афанасьевич жил летом в своей Воробьевке, часто не имея сил даже выйти на террасу. Он еле-еле дышал.

Вообще надо сказать: он слишком себя загрыз. Отвечая на домашнюю анкету в доме Толстых на вопрос: "Долго ли бы вы хотели жить?", он пишет: "Наименее долго".

Друзья не понимали, почему он и в старости писал стихи о любви

Во многих воспоминаниях современников можно встретить язвительные и насмешливые отзывы о Фете как о скаредном и грубом старике.

- Да, он до самой старости боролся с грехами своей бедной юности: честолюбием и сребролюбием. Но эти грехи не убили в Фете поэта, не уничтожили и огромного дара любви. И что наши человеческие суды... Ведь нам открыто о Фете далеко не всё.

Культура Литература Год литературы в России