20idei_media20
    10.12.2015 12:32
    Рубрика:

    В Екатеринбурге завершился фестиваль современного танца "На грани"

    24 спектакля, 15 премьер, 32 хореографа из Европы, США и России. Несколько площадок, полные залы, громкий резонанс в публике и в критике. С таким итогом в Екатеринбурге завершился VII Международный фестиваль современного танца "На грани".

    Его программа отличилась обилием имен, жанров, стилей, тем. Свои работы представили "Балет Евгения Панфилова" и "Балет Москва", танц-компания "Диалог-данс" и Челябинский театр современного танца Ольги Пона, "Эксцентрик-балет" Сергея Смирнова, дуэт Zonk’a - всех не перечислишь! А еще был совместный проект "Франсданс" - премьеры российских танц-компаний, с которыми работали французские хореографы. Были спектакли для детей.

    Какие тенденции намечаются в мире contemporary dance, что волнует хореографов и что ждет современный танец в России? Об этом наша беседа с арт-директором фестиваля Ларисой Барыкиной.

    Можно ли сказать, что этот фестиваль появился на Урале поздно?

    Лариса Барыкина: Первый фестиваль прошел в 2008 году, когда время героических первопроходцев жанра уже миновало. Зато народилось следующее поколение танцующих contemporary, появились новые хореографы, возникли иные тенденции - кто-то должен был все это отслеживать! Это искусство в России все еще очень молодо и только нащупывает свою идентичность. По-прежнему идут споры, что считать современным танцем, а что - современным балетом? Есть ли у него национальные особенности? По каким критериям его оценивать, на что опираться, если каноны классического балета сюда не вписываются? Вопросов много….

    Большинство коллективов современной хореографии существуют в свободном формате. Почему нет поддержки от государства?

    Лариса Барыкина: Наверное, искусство современного танца для властей не так репрезентативно, как, например, академический балет. Тем не менее, и в Екатеринбурге и в Свердловской области неплохо развита грантовая система. Правда, кому из хореографов повезет, неизвестно, а когда денег нет - жить можно только за счет работы "на стороне". При этом современный танец, за редким исключением, не может развиваться в рамках стационарного театра. Дайте танц-компании здание, финансирование, госзадание, что она с этим будет делать - играть на сцене в ежедневном режиме? Так что большинство танц-театров существует в проектном варианте, и лишь те, что зарекомендовали себя еще в годы становления жанра, получили какой-то статус.

    Тем не менее, сегодня не танцует только ленивый!

    Лариса Барыкина: Да, танцуют и в телевизоре (все эти танц-шоу и танц-конкурсы), и на улице (мощное развитие получили все разновидности стрит-данса), и в клубном формате. Много танц-школ для желающих, бизнес-леди с увлечением разучивают сальсу. И конечно, в театре. Пластическая стихия захватила и драму. В московском театре имени Пушкина, скажем, хореограф и режиссер Сергей Землянский, некогда танцовщик театра "Провинциальные танцы" Татьяны Багановой, ставит с драматическими актерами интересные пластические спектакли. То же самое делает Анжелика Холина в театре Вахтангова. Они популярны у московской публики, но, как правило, не попадают ни в одну из номинаций премии "Золотая маска" - они как бы вне формата. Но как тенденция - очень показательны. Следить за тем, как работают драматические актеры в экстремальной ситуации, когда они лишены их главного выразительного средства - слова - невероятно увлекательно. Гораздо интереснее, чем за вялыми творениями иных представителей современного  танца. И как отборщику фестиваля, и как эксперту "Золотой маски", мне приходится смотреть очень много. Иной хореограф с трудом выжимает из себя раз в год хоть что-то - и тогда я думаю: а своим ли делом он занимается? Не хочу никого обидеть: бывают у художника и творческие кризисы, и периоды накопления, и взлеты, но… хореограф Евгений Панфилов, юбилею которого был посвящен наш нынешний фестиваль, в год выдавал по 6-7 спектаклей! Глубоких, неоднозначных, блистательных и абсолютно разных. Успевал ставить и танцевальные шоу, потому что до 2000 года его театр был частным и жил за счет самоокупаемости. Но затем предлагал своим поклонникам серьезные концептуальные работы.

    Есть ли у современного танца границы?

    Лариса Барыкина: Границы, флажки, каноны и "славные традиции" - это не про него. В отличие от других видов театра, он не интерпретирует конкретный классический текст, он лишен нарратива и построен на вольных ассоциациях, подтекстах, внутреннем эмоциональном сюжете. Современный танец предельно поляризован: он может быть представлен изощренно развитой хореографией, а может быть невероятно напряженным физическим театром, где собственно танца его в привычном представлении - нет. В этом широком спектре он и существует сегодня - в том числе и на фестивале "На грани".

    Какие у него перспективы в России?

    Лариса Барыкина: Уже когда мы затевали фестиваль, мне было понятно, что contemporary dance в России не станет тем, чем он является на Западе. Для него не построят зрительных залов, не возникнет развитой инфраструктуры и господдержки, и он не будет признан равным опере, балету, драме, кино. Но я предполагала - и это подтвердилось, - что contemporary dance стал самой крутой лабораторной площадкой для экспериментов, поиска новых выразительных средств, невербального художественного языка, богатым полем для визуализации смыслов и взаимодействия со всеми жанрами творчества. Сюда интересно заглянуть всем - театралам, киношникам, современным художникам, аниматорам, музыкантам. Именно такой танец, который всегда на грани с чем-то иным, сделан талантливо и хоть немного, но меняет зрителя, - я и пытаюсь представить на фестивале.

    Поделиться: