Новости

"Майн кампф" стала бестселлером в Германии
Образ бесноватого фюрера в кино и на плакатах воспроизводили многократно. В этой роли отметился и Чарли Чаплин.  Фото: AP
Образ бесноватого фюрера в кино и на плакатах воспроизводили многократно. В этой роли отметился и Чарли Чаплин. Фото:
Новое издание в Германии книги Гитлера "Майн кампф", подготовленное сотрудниками Мюнхенского института современной истории и снабженное должными историческими примечаниями и комментариями экспертов, стало лидером продаж в Германии, да и в Европе. Вторая позиция книги в авторитетном чарте научно-популярных бестселлеров ошеломляет. Всплеск интереса к автобиографии Адольфа Гитлера "РГ" обсуждает с известным культурологом Даниилом Дондуреем.

Мюнхенский институт современной истории подозревать ни в чем не приходится, его сотрудники подготовили издание почти академического характера. Но трудно поверить, что все покупатели "Майн кампф" руководствовались строго научным или выверенным нравственным интересом к книге. И хотели разобраться в генеалогии преступной идеологии. Все равно в этом читается интерес к идеям и личности Гитлера. Чем его объяснить?

Дондурей: Сегодня в самых разных культурных, интеллектуальных, научных, образовательных, национальных и околорелигиозных сферах идет поиск радикальных идей. Сейчас время этакого перебора идей. Привычные идеи кажутся слишком примелькавшимися, потерявшими актуальность, не возбуждающими и не поднимающими молодых людей на какой-то радикальный шаг и жест. Происходит процесс пересмотра всей номенклатуры идей за последние 100 лет.

Перед нами сейчас стоят огромные вызовы - готовность к технологическим революциям, к новой гуманистической экономике человеческого капитала, переход к государству, передающему часть своих важных функций гражданскому обществу. И все мы в связи с этим стали своего рода исследователями, но не академической, а практической истории. Хотим лично провести некий осмотр и диагностику лидеров, идей и идеологий последнего столетия.

А кроме того, сегодня, к сожалению ( и это очень опасно), теряется эмоциональная, моральная и психологическая непосредственность оценок тех видов философий, за которыми стояло большое насилие. Это касается и фашизма, и большевизма в его сталинском разливе, и агрессивных версий идеологий, связывающих себя с радикалами всяких мастей. Моральное отторжение этого теперь уходит куда-то на второй план. А молодые люди ищут новые переживания в старых философских доктринах - больших и жестких. Они хотят заново пережить заложенное в них коллективное единомыслие, а то и коллективное безумие...

Нацизм - серьезная и большая доктрина? Разве что при сильной мифологизации...

Дондурей: Сама по себе нет, но ее создатели этим серьезно занимались. Превращали доктрину в технологию, в мифологию, в медиапродукт, в коллективные действия - в эсэсовские манифестации. С этой точки зрения эти идеи "большие". А во всех странах мира во все времена (включая современное) люди нуждаются в больших идеях. Не хотят жить разобщенно по своим квартирам в 40-этажных домах или в типичных американских загородных домиках, похожих один на другой. Не хотят жить у своих компьютеров, на фрилансовой работе... Но хотят больших идей, которые бы "склеивали" их и давали ощущение внутреннего величия, компенсируя их малость и одиночество. Тяга приклониться к "большой идее" остается.

А как же лишенный пафоса информационный век?

Дондурей: А в условиях современного технологического, виртуального, информационного мира, когда событие вчерашнего дня кажется битвой при Ватерлоо, а событие недельной давности - пирамидой Тутанхамона, тяга к большим идеям только усиливается. Если самым главным становится стремление превратить любое действие в информационное событие, то все превращается в труху, в абсурд. И люди начинают искать гигантские глыбы, которые лежат поперек. В том числе и черные. А "Майн кампф" это нечто лежащее поперек. И возникает интерес "посмотреть на чудовище". И он только усиливается, когда на телеэкране и в соцсетях течет водичка событий, не имеющих масштаба и забывающихся в течение дня. На фоне этого "черная глыба", даже связанная с такими заведомо аморальными вещами, как гигантские человеческие потери во Второй мировой войне и холокост, становится для многих черным якорем. Не будь миллионного потока информационной чуши, может быть, и не закручивалась бы так волна интереса вокруг "Майн кампф".

И как угасить такой интерес?

Дондурей: Понять, что главный критерий оценки хоть истории человечества, хоть собственного поведения все-таки моральный выбор. Я считаю, что человечество не выживет, если отодвинет его на второй план.

Ну и помнить, что миром больше, чем люди, правят идеи, ценности и смыслы. Все мы то жертвы, то наследники этих идей. К ним нельзя относиться как к чему-то второстепенному.

Коллективную эмоциональную память человечества создает искусство - нельзя плакать над "Списком Шиндлера" или видеть фотографии Львовского погрома, а потом с исследовательским увлечением читать переизданный, пусть и с комментариями, "Майн кампф". Что-то внутри не позволит...

Дондурей: Да, эта коллективная память была создана. Но она должна передаваться из поколения в поколение. Дети должны все это знать и переживать. И маленькие девочки на вопрос "Что такое холокост?" не должны отвечать: "Это клей для обоев". Нет, это шесть с половиной миллионов сожженных людей.

И я не хочу, чтобы мой потенциальный внук однажды спросил меня: "А Гитлер это кто?" Хочу, чтобы ему было все эмоционально понятно.

Справка "РГ"

"Майн кампф" - автобиография лидера нацистов, в которой изложены также принципы идеологии НСДАП. Книга переиздана в Германии впервые за все послевоенные годы. Это стало возможным благодаря истечению 70 лет с момента смерти автора. В России "Майн кампф" внесена в список экстремистских материалов, ее печать и распространение запрещены.

Оговорки и комментарии сотрудников Мюнхенского университета современной истории вольно или невольно подогрели интерес к новому изданию "Майн кампф". Фото: EPA

Последние новости