Новости

31.03.2016 00:02
Рубрика: Культура

Задумчивость, ее подруга

Книга Натальи Михайловой переносит нас в эпоху Пушкина
Одна из самых удивительных книг, которые мне удалось прочитать в новом году, - это монография Натальи Михайловой "Психея, задумавшаяся над цветком"*. Книга о Пушкине, в которой есть пушкинское дыхание, - явление очень редкое. За те почти 180 лет, которые миновали со дня гибели поэта, пушкинистика отяжелела, если не одряхлела. Она впала в ту академичность, которая сродни анемичности.
Открытые лекции пушкиниста Натальи Михайловой всегда становятся событием. Фото: Дмитрий Шеваров/ РГ Открытые лекции пушкиниста Натальи Михайловой всегда становятся событием. Фото: Дмитрий Шеваров/ РГ
Открытые лекции пушкиниста Натальи Михайловой всегда становятся событием. Фото: Дмитрий Шеваров/ РГ

Книга Михайловой тоже академична, но совершенно по-иному. Она увлекательна, стремительна и полна того счастливого чувства, которое мы встречаем лишь в записках путешественников. В небольшом томе - тридцать сюжетов, тридцать открытий. Что можно открыть у Пушкина после Тынянова, Модзалевского, Ходасевича, Томашевского, Лотмана?.. Оказывается, можно. Но дело даже не в том, что догадки, находки и прозрения Натальи Ивановны Михайловой закрывают какие-то белые пятна на карте страны под названием ПУШКИН. Ее книга дает замечательное ощущение того, что белых пятен хватит еще не на одно поколение. Нам только надо читать классику своими, а не чужими глазами.

Название книги Михайловой - "Психея, задумавшаяся над цветком" - и воздушно, и женственно, и при этом отсылает нас к первому сборнику стихотворений Пушкина. Поэт, находясь в ссылке в Михайловском, мечтал, чтобы его книга открывалась виньеткой с изображением Психеи. Он умолял своего друга Петра Александровича Плетнева: "Виньетку бы не худо; даже можно, даже нужно - даже ради Христа сделайте; именно Психея, которая задумалась над цветком..."

Плетневу не удалось договориться с художниками. Утешая товарища, он написал: "Да и что придаст твоим стихам какая-нибудь глупая фигура над пустоцветом? Придет время: тогда не так издадут..." Прошло почти двести лет, но до сих пор пушкинского сборника в таком оформлении не издано. И никто не попытался понять: а почему так важна была для Александра Сергеевича именно такая виньетка?

Вот этому и посвящена книга: попытке понять у Пушкина то, в чем он остается до сих пор досадно не понят. Наталье Ивановне Михайловой понять Пушкина не так сложно, как нам: у нее особые отношения с ХIХ веком. На представлении своей книги в музее А.С. Пушкина на Арбате она в какой-то момент сказала: "В нашем девятнадцатом веке..." И это не было оговоркой.

"Пушкинские произведения, - пишет Наталья Ивановна, - заключают в себе множество смыслов, понятных его современникам, но утраченных нами сегодня..." Михайлова помогает нам почувствовать себя хоть на несколько минут современниками Пушкина. Читателю (если, конечно, это читатель благосклонный) вдруг открывается то, что было скрыто под ледяной толщей времени.

У москвичей есть счастливая возможность видеть и слышать Наталью Михайлову: каждый второй четверг месяца она выступает с лекциями в Садовом павильоне Государственного музея А.С. Пушкина. 14 апреля ее лекция будет посвящена пушкинскому стихотворению "Женщины", написанному для 4-й главы "Евгения Онегина", но не вошедшему в роман. К середине апреля должно потеплеть, и посетители Садового павильона уже не будут внимать поэзии, сидя в пальто. В феврале же и марте, глядя на Наталью Ивановну в легком костюме, очень хотелось, чтобы вошел Пушкин и набросил ей на плечи шаль.

Жаль, что о выступлениях ученого, способного невероятно занимательно и ярко рассказывать о своих исследованиях, на сайте музея сообщается мельком как о чем-то рутинном. А ведь открытые лекции пушкиниста такого уровня, как Наталья Михайлова, - подлинное событие. Говоря об уровне, я имею в виду не столько должности и звания Натальи Ивановны (научный руководитель музея А.С. Пушкина, доктор филологических наук, академик РАО, лауреат Государственной премии...), сколько ее вдохновенный просветительский дар.

Талантливых ученых у нас немало, а вот бескорыстных просветителей, владеющих "благородной теплотою слога и чувств", способных создавать вокруг себя пространство мысли и сострадания, остались единицы. Так как же нам не ценить их, не торопиться их услышать?

Культура Литература Календарь поэзии