Новости

31.03.2016 22:25
Рубрика: Культура

Ажурные следы любви

Новые постановки в Париже стали для зрителей неожиданным фестивалем русской хореографии
Главная парижская сцена Opera Garnier уже месяц занята спектаклем "Иоланта. Щелкунчик", который впустил Дмитрий Черняков. Вслед за ним там же показал свою премьеру "Семь сонат" Алексей Ратманский. А в Opera Bastille возобновили "Ромео и Джульетту" Рудольфа Нуреева. Если принять во внимание, что балет Ратманского входит в вечер, включающий также балеты Джорджа Баланчина и Джерома Роббинса, выходцев из России, то можно увидеть в этом подпольный фестиваль российской хореографии.
 Фото: Opera National De Paris/Julien Benhamou В «Ромео и Джульетте» танцовщики каждый номер исполняют с отдачей. Фото: Opera National De Paris/Julien Benhamou
В «Ромео и Джульетте» танцовщики каждый номер исполняют с отдачей. Фото: Opera National De Paris/Julien Benhamou

Постановка "Семи сонат" не стала для Парижа знакомством с Алексеем Ратманским - он уже ставил здесь "Намуну" с Дианой Вишневой в главной роли, не говоря о гастролях Большого театра с его "Светлым ручьем", "Пламенем Парижа" и "Утраченными иллюзиями". Однако сейчас это не просто приглашение (кстати, в преддверии нового полнометражного эксклюзива, который ждет от хореографа Opera de Paris): "Семь сонат" Ратманского встроены в вечер американской хореографии, где идут рядом с признанными шедеврами. Все эти балеты в среднем по 25 минут, в них нет сюжета, их красота основана на лаконичной идее взаимопонимания музыки и движения. Этот метод в начале ХХ века был сформирован и подарен миру Михаилом Фокиным и Леонидом Мясиным, но свое высшее выражение нашел в постановках Джорджа Баланчина и Джерома Роббинса, двух гигантов из New York City Ballet.

В Opera Bastille возобновили «Ромео и Джульетту» Рудольфа Нуреева.. Фото: Opera National De Paris/Julien Benhamou

Десятилетия спустя после их ухода эта труппа сохраняет традиции, в ней сейчас танцует и ставит и четвертый участник парижского вечера 28-летний Джастин Пек, именно она дала старт американской карьере Ратманского. Правда, его "Семь сонат" на фортепианную музыку Скарлатти созданы для American Ballet Theatre, к которому сейчас официально приписан хореограф. Тем не менее он так же следует излучинам музыки, не боясь выступить в роли ведомого, так же ищет аналог ее структуре и формам в хореографии.

Любови мучительные и мимолетные, счастливые и случайные легко распознаются в соло и нескольких дуэтах, связанных общей встречей и прощанием трех пар. Но для тех, кто знает только "российского" Ратманского, с его большими балетами, литературными сюжетами, многофигурными композициями, сложно будет узнать его в авторе ажурного, наполненного воздухом балета с калейдоскопическими сменами ритма. Только эмблематичная лексика хореографа, с его любовью к удлиненным движениям, рассчитанным на мышцы одновременно мягкие и упругие, его фирменные смещения оси движений, "падающие" поддержки не позволяют усомниться в авторстве Ратманского.

Для французских танцовщиков "Семь сонат" не создают технических проблем, вопреки стонам последних лет труппа находится в хорошей форме. Гораздо сложнее им поймать стиль, представляющий сложное соединение русской школы и американской эмоциональной гибкости.

Гораздо свободнее артисты Opera de Paris ощущают себя в "Ромео и Джульетте" Рудольфа Нуреева. И хотя со времени его ухода скоро исполнится 25 лет, и никто из нынешних исполнителей не работал с ним лично, парижане продолжают хранить его принципы и наследие. Сегодня его спектакль в парче, бархате, тюрбанах и средневековых платьях, с мечами, телегами и статуей Гаттамелаты чуть ли не в натуральную величину выглядит анахронизмом.

Партитура Прокофьева с 1984 года, когда состоялась премьера этой версии "Ромео и Джульетты", узнала много гораздо более удачных - и соответствующих духу времени - постановок, а сам Нуреев научил свою труппу не бояться экспериментов, даже самых радикальных. И все же Opera de Paris хранит свое наследие не менее самоотверженно, чем Лувр - свое. Поэтому Opera Bastille тщательно выбили пыль и вновь вывесили тяжелые драпировки Эцио Фриджерио, установили конструкции, напоминающие веронские арки Скалигеров, и тщательно отрепетировали с новым поколением средневековые танцы в мягких туфлях, народные - на каблучках и традиционные пуантовые.

Танцовщики, очевидно, не всегда понимают, чего добивался этими сменами стилей хореограф. Но каждый номер они исполняют с такой отдачей и доверием к тексту, как у нас принято танцевать "Тени" в "Баядерке" да восстание спартаковцев в "Спартаке". Это отношение к своей истории и сближает французский балет с русским. А мы, продолжая делиться своими балетными ресурсами и с Францией, и с Америкой, тоже расширяем свое наследие.

Культура Театр Танец
Добавьте RG.RU 
в избранные источники