Новости

05.05.2016 20:00
Рубрика: Общество

Площадь Победы

Почему общая победа над фашизмом стала разъединять людей
"Холодный пепел мертвых не имеет заступника, кроме нашей совести". Эти слова Карамзина повторил на днях в Минске другой большой историк, академик Национальной академии Украины Петр Петрович Толочко.

Почему из шести миллионов украинцев, погибших во время Великой Отечественной войны (теперь во многих постсоветских странах она стала называться Второй мировой), удостоились Звезды Героев от новой власти лишь Шухевич и Бандера? Если в(на) Украине идет тотальное выкорчевывание общей исторической памяти, нельзя молчать об этом. И надо иметь мужество, чтобы говорить вслух. Какое новое поколение сможет справиться с дебандеризацией целой страны, где все святое прошлое сейчас высмеяно?

Петр Петрович имеет свои ответы на вопросы, которые многие ученые считают трудными: защищая диссертацию по генералу Власову, обласканному до войны Сталиным и перешедшему на службу фашистам, надо помнить, что на войне у человека есть выбор: защитить или предать.

Сохранить общую память о героической войне, не дать ей рассыпаться на мифы и версии, оказывается, не так просто. И каждая попытка диалога на эту тему, общественная дискуссия имеют особую цену. Кого раньше можно было удивить форумом победителей с повесткой "Великая Победа, добытая единством"?

Сегодня это - актуальное политическое событие. Собрать на одной площадке ветеранов, историков, журналистов из многих стран - Армении, Азербайджана, Грузии, Молдавии, Украины, Узбекистана, Туркмении, Киргизии... и говорить о том, какие у нас остаются общие герои и памятники, это почти подвиг. Межгосударственному фонду гуманитарного сотрудничества государств - участников СНГ вместе с хозяевами белорусской площадки это удалось. В очередной раз дипломатический талант Михаила Швыдкого, спецпредставителя президента РФ, неутомимого паромщика культур, был продемонстрирован на "бис". Что поразило? Атмосфера. Люди думают по-разному, но без пены формулируют свою точку зрения. И, пожалуй, впервые была на такой международной встрече, где иное мнение было не менее важно, чем собственное. Где Айк Халатян и Джамиля Аликперова слышат друг друга, несмотря на актуально политизированную проблему Нагорного Карабаха.Где главный редактор "Киевского телеграфа" Владимир Скачко с горечью говорит, что журналисты Украины сегодня никому ничего не должны, кроме своих хозяев, которые заказывают имплементацию другой памяти. Коллеги, не допустите национал-фашизма в своих странах! Слова звучат горячо.

Как набат-лозунг. Но сожженные два года назад в Одессе люди - это не расслышанная миром трагедия. Нет международного трибунала. Значит, заступником должна быть совесть.

Многие годы никто никогда не позволял себе сказать вслух, из кого был сформирован 118-й специальный полицейский батальон. Фашизм национальности не имеет...

Уже и не знаю, насколько в наше прагматичное время востребованы люди с совестью, которые занимаются тем, что не дает никакой выгоды. Но без них мы были бы поколением манкуртов и роботов.

Наталия Часовитина работает в газете "Край Смолевичский". Она подвижнически собрала в своем районе летопись более двадцати сожженных фашистами деревень, воскресли из пепла после войны лишь единицы из них. Рядом соседний Логойский район с всемирно известной Хатынью. Там же находится и единственное в мире кладбище сожженных деревень, многих вместе с людьми... Рассказываю коллеге: когда работала собкором "Комсомолки" в Белоруссии, еще застала почтальона, который после войны развозил письма в деревни, которых уже не было...

О чем я тогда не написала? Кто сжег Хатынь.

О том, что в марте 1943 года нелюди согнали в сарай 149 мирных людей, половина из которых были дети, и сожгли, знают в Белоруссии все. Но многие годы никто никогда не позволял себе сказать вслух, из кого был сформирован 118-й специальный полицейский батальон. Я тоже считала для себя это невозможным: фашизм национальности не имеет. В 1986 году в Минске был закрытый суд над некоторыми из тех полицаев, которых нашли через сорок лет после преступления. Говорят, первый секретарь ЦК КП Украины Владимир Щербицкий специально обратился в Москву с просьбой не разглашать информацию об участии украинских полицаев в зверском убийстве жителей белорусской деревни. Лично ко мне он не обращался, но я и сегодня с трудом пишу о том, что этот батальон был сформирован в 1942 году в Киеве преимущественно из украинских националистов, жителей западных областей, которые надели нацистскую форму и приняли присягу на верность Гитлеру. В Киеве батальон "прославился" особой жестокостью, уничтожая евреев в Бабьем Яру, после карателей отправили в Белоруссию...

В советскую эпоху такая неудобная правда о трагедии могла бы взорвать "дружбу народов"? Надо ли ее было отправлять с грифом "совершенно секретно" в архивы? Не знаю. Сейчас у меня на Украине гораздо меньше друзей, к сожалению. И не потому, что вслух произнесено страшное - кто сжег Хатынь. Потому что отношение к нашей общей истории, к общим героям и праздникам стало разным.

Что-то сделано не так, не так... Пробую доформулировать эту мысль с Оксаной Солоповой, ученым секретарем истфака МГУ, которая вместе со своим белорусским коллегой академиком А.А. Коваленей была модератором одной из панелей дискуссии ученых.

Сохранить общую память о героической войне, не дать ей рассыпаться на мифы, оказывается, не так просто

Почему многие постсоветские республики взяли такой центробежный разбег? Каждый народ хочет иметь и уважать свою историю. А мы в очередной раз ее уничтожили. В 1991-м так же, как в 1917-м... До основания. Под общий фундамент был заложен такой силы динамит, что с трудом устояла лишь одна Победа (с ее-то мощью!). Каждый начал писать свою великую историю "без совка". Историки не справились с осмыслением этого очень важного периода в жизни нескольких поколений, став тоже революционерами... Даже немцы не казнили своих ветеранов, они это объяснили каждому, что солдаты лишь достойно выполняли свой долг и надо опять возрождать всем вместе свою страну.

О многом думалось и говорилось в Минске, который становится заметной толерантной и дискуссионной современной площадкой. Белоруссия имеет на это полное право. За жизнь без фашизма здесь погиб каждый третий.

Среди участников минской встречи была удивительно обаятельная, всеми узнаваемая по фильму "Офицеры" актриса Театра армии Алина Покровская. Не было человека, кто бы не хотел с ней сфотографироваться на память. Особенно после ее простого и великого выступления.

Прямая речь

Алина Покровская, народная артистка РФ:

Как сейчас говорят, я дитя войны. Родилась в 1940 году в Донецке. В теперешнем многострадальном Донецке. Мама моя была актриса Донецкого музыкально-драматического театра. А отец, Станислав Иванович, с первых дней войны вместе с мамиными братьями ушел воевать. Он не любил рассказывать о войне, где многие его товарищи погибли. Они ехали впереди санитарного поезда на дрезине и должны были разминировать полотно. Он поздно пришел с войны, только в 46-м, потому что у минеров было много работы.

А мама вместе со мной и со своей младшей сестрой под бомбежками выехала из Донецка. Зимовали в Астрахани, в купеческом театре, на сцене этого театра. А когда война подошла уже близко, то перебрались в Киргизию, в Чимкент, где артисты организовали свою бригаду для того, чтобы выступать на фронтах.

Я хочу вспомнить стихотворение замечательного поэта Арсения Тарковского, который воевал здесь на белорусской земле, и был ранен. У него есть такое трудное, но прекрасное стихотворение "Полевой госпиталь".

Стол повернули к свету. Я лежал

Вниз головой, как мясо на весах,

Душа моя на нитке колотилась,

И видел я себя со стороны:

Я без довесков был уравновешен

Базарной жирной гирей.

Это было

Посередине снежного щита,

Щербатого по западному краю,

В кругу незамерзающих болот,

Деревьев с перебитыми ногами

И железнодорожных полустанков

С расколотыми черепами, черных

От снежных шапок, то двойных, а то

Тройных.

В тот день остановилось время,

Не шли часы, и души поездов

По насыпям не пролетали больше

Без фонарей, на серых ластах пара,

И ни вороньих свадеб, ни метелей,

Ни оттепелей не было в том лимбе,

Где я лежал в позоре, в наготе,

В крови своей, вне поля тяготенья

Грядущего.

Но сдвинулся и на оси пошел

По кругу щит слепительного снега,

И низко у меня над головой

Семерка самолетов развернулась,

И марля, как древесная кора,

На теле затвердела, и бежала

Чужая кровь из колбы в жилы мне,

И я дышал, как рыба на песке,

Глотая твердый, слюдяной, земной,

Холодный и благословенный воздух.

Мне губы обметало, и еще

Меня поили с ложки, и еще

Не мог я вспомнить, как меня зовут,

Но ожил у меня на языке

Словарь царя Давида.

А потом

И снег сошел, и ранняя весна

На цыпочки привстала и деревья

Окутала своим платком зеленым.

Спасибо всем, кто всем миром

ковал, создавал эту великую

Победу.

Общество Ежедневник Праздники 75 лет Великой Победы