20idei_media20
    16.06.2016 00:04
    Рубрика:

    Шеваров: Много поэзии может таиться и в описи имущества

    О том, как много поэзии может таиться в ...описи имущества
    220 лет назад, летом 1796 года, отставной капитан, участник штурма Очакова, Лев Андреевич Батюшков, в ту пору одиноко проживавший в своем имении в селе Даниловском, решил устроить смотр нажитому имуществу и принялся за составление "Описи имущества села Даниловского". Бумага сия никогда бы никого не заинтересовала и в лучшем случае до сих пор пылилась бы в архиве, если бы не одно обстоятельство: внук очаковского ветерана стал гениальным русским поэтом, и каждый документ, с ним связанный, драгоценен для потомства. В пору составления описи, в 1796 году, Константину Батюшкову было девять лет, он жил в Петербурге с отцом (мать его скончалась годом ранее).

    В описи Даниловского поэт непременно нашел бы много знакомых с детства вещей, ведь пока отец служил в Вологодском наместничестве, семья каждое лето проводила в родовом имении.

    Пусть в дедовом доме Батюшков гостил недолго, но предметное окружение его ранних лет здесь проглядывает. Все дети, родившиеся в екатерининскую эпоху в небогатых дворянских семьях, жили среди таких вещей, такого уклада. Первый наш пушкинист (родившийся еще при Пушкине!) Петр Иванович Бартенев замечательно говорил о том, что отличало век Екатерины: "Ясность, толковость и твердость быта".

    В 1960-х годах опись имения Батюшковых обнаружил в Центральном государственном историческом архиве Колесников - выдающийся историк северной деревни, археограф, краевед и замечательный педагог. Его звали как пушкинского Гринева - Петр Андреевич. И судьба его в юности была сродни судьбе героя "Капитанской дочки". В гражданскую войну казачья станица, где он рос, была захвачена лихими "пугачевцами"; мальчишка потерял всех близких и чудом спасся. Потом, уже молодым человеком, он бежал от НКВД на Север, где в лесном труднодоступном краю стал сельским учителем.

    В пору нашего знакомства Петр Андреевич Колесников уже почти ослеп, но еще читал лекции в Вологодском педагогическом институте, в ста метрах от которого стоит памятник Батюшкову.

    Жил профессор Колесников рядом с редакцией, где я тогда работал, и мы часто виделись. Потом я покинул Вологду, но в каждый приезд забегал навестить Петра Андреевича. Помню, как однажды мы целый вечер беседовали в зимних сумерках, а потом и вовсе в темноте - не было электричества. Романтики добавляло то, что мы сидели на стульях восемнадцатого века...

    А опись, составленная суровым отставным капитаном Львом Батюшковым и найденная Петром Колесниковым, - перед вами (правда, не вся, а наиболее "вкусные" ее фрагменты). Казалось бы: список вещей и ничего более, но читается как стихи.

    Опись, сочиненная в 796 году в сентябре месяце, Святых икон и прочего имущества

    В зале:

    Портрет султана турецкого.

    Картин разных за стеклами пять.

    Зеркал малых продолговатых два...

    В спальне:

    Образ на полотне вечери тайныя.

    Картин о сыне блудном за стеклами пять.

    Родословная о роде Батюшковой...

    В лакейской горнице:

    Икона Апостола Петра, писанной

    на полотне.

    Родословная о роде царском.

    Портрет персицкого шаха и японского

    императора, два.

    Рожа убийца корола Швецкого, малая,

    за стеклом на бумаге.

    Зеркало в черных рамах, одно...

    В сенях:

    Рожа Димитрия Самозванца.

    Рожа Емельки Пугачева...

    В беседке в новом саду:

    Картина Птичка, за стеклом.

    Налицо книг, а именно:

    Лексикон российской словесной.

    Книжка лекарственная от уязвления змей.

    Книжка о пользе мозжовельника.

    Полковничья инструкция.

    Пехотной строевой устав.

    Устав купеческого водоходства.

    Фарфоровой посуды:

    Для масла чухонского судок, один.

    Чайника два, в том числе склееной один.

    Старых чашек чайных, синих

    саксонских, семь.

    Железных вещей:

    Пушек железных четыре с станинами

    деревянными.

    Удила турецкие одне, взяты в 737 году

    в Очакове Андреем Ильичом (в горнице;

    кому из сыновей достанутся, сохранят

    для памяти).

    Лошка для снимания меду, когда варят,

    одна.

    Цепь собачья с ошейником одна.

    Лом один.

    Форма для мороженья ягод.

    Карета дорожная, белая, обита белым

    сукном, со всем прибором.

    Одноколка без колес четырехколесная,

    одна.

    Шпага, украденная Омельяном,

    с портупеей, одна...

    У кого и при каких обстоятельствах украл шпагу проворный Омельян, да еще с портупеей, - сие происшествие расследовать уже не представляется возможным.

    В 1811 году 24-летний Батюшков, живя в Хантаново, пошехонской усадьбе своих сестер, оставил нам в стихах что-то вроде описи своего имущества. В материальном отношении его опись получилась куда скромнее, чем у деда Льва Андреевича, но стихи - прекрасные. За минувшие двести лет они вызвали множество подражаний, но остались непревзойденными.

    Батюшков: вечность и вещи

    Мои Пенаты

    Отечески Пенаты,

    О пестуны мои!

    Вы златом не богаты,

    Но любите свои

    Норы и темны кельи,

    Где вас на новосельи

    Смиренно здесь и там

    Расставил по углам;

    Где, странник я бездомный,

    Всегда в желаньях скромный,

    Сыскал себе приют...

    В сей хижине убогой

    Стоит перед окном

    Стол ветхий и треногой

    С изорванным сукном.

    В углу, свидетель славы

    И суеты мирской,

    Висит полузаржавый

    Меч прадедов тупой;

    Здесь книги выписные,

    Там жесткая постель -

    Все утвари простые,

    Все рухлая скудель!

    Скудель!.. но мне дороже,

    Чем бархатное ложе

    И вазы богачей!..