Новости

08.07.2016 18:48

Без бумажки ты букашка!

На какие ухищрения шли до революции купцы, чтобы открыть свое дело
"Показать товар лицом" - важное правило торговли на все времена. Фото: Родина "Показать товар лицом" - важное правило торговли на все времена. Фото: Родина
"Показать товар лицом" - важное правило торговли на все времена. Фото: Родина
В дореволюционной России было много торговцев - и в центре, и на окраинах. Чтобы стать торговцем, необходимо иметь средства для открытия своего дела, обзавестись полезными связями, наладить поставки товаров, найти торговое место, привлечь покупателей. Все это требовало времени и сил. Но в глазах имперской власти человек становился торговцем только после получения свидетельства на право торговли. Именно оно делало лицо "видимым" государству: с такого можно взимать налоги, предъявлять к нему требования, контролировать его.

Пока гром не грянет, торговец свидетельство не приобретет

Положение о пошлинах за право торговли и других промыслов 1863-1865 гг. и Положение о государственном промысловом налоге 1898 г. закрепляли процедуры получения торговых документов. Торговец сам определял, какой гильдии или разряду соответствует его заведение. Получить торговое свидетельство можно было в городской управе в течение года, а возобновить его - с 1 ноября по 1 января. Соответствующие свидетельствам билеты следовало получать на каждое заведение. Государство обязывало торговцев отнести себя к определенной категории подданных и заплатить соответствующую сумму.

Но все ли честно и исправно обзаводились торговыми документами? Обычно было несколько вариантов: выбрать свидетельство, соответствующее роду торговли, и соответствующие билеты к нему; торговать без свидетельства; выбрать свидетельство более низкого разряда; билеты на торговые заведения и свидетельства на складские помещения выбрать в недостаточном количестве.

Меньше всего известно о законном поведении, то есть о выборе полного комплекта торговых документов, соответствующих роду торговли и числу заведений. Оно считалось само собой разумеющимся и не фиксировалось в источниках. Торговля же без документов считалась нарушением общественной морали, и газеты рубежа веков были полны заметок об инцидентах подобного рода.

Проблему, учитывая ее масштабы, трудно было игнорировать. По словам современника, "генеральная ревизия торгово-промышленных заведений, произведенная в 1882 г. в Енисейском и Канском округах чиновником особых поручений Енисейской казенной палаты", показала, что "в Енисейске, например, из 359 человек, в руках которых сосредотачивалась торгово-промышленная деятельность города, около 100 человек торговало и промышляло вовсе без всяких документов; многие запасались таковыми уже во время самой ревизии"1. Иными словами, более четверти предпринимателей занимались своей деятельностью бесконтрольно.


"Целое место кирпичного чая"

Показательна в этом плане история крестьянина Нижегородской губернии Сеита Салекова, который торговал в Красноярске в разнос кирпичным чаем без взятия торговых документов. В марте 1868 г. базарный староста мещанин Ферафонтов сообщил красноярскому городскому голове о том, что Салеков продал крестьянину из ссыльных Василию Середину "целое место кирпичного чая"2. Свидетельства на право торговли он не имел, что и подтвердил лично: "о таковой торговле и неимении торгового свидетельства, татарин Салеков подтвердил Присутствию Городской Думы, но от рукоприкладства (т.е. подписи своей рукой. - Т.Я.) к постановлению Салеков отказался по упорству"3. В свою очередь Середин также подтвердил факт покупки им чая, а гласные - купцы Хилков и Ошаров - в присутствии полицейского чиновника и двух понятых нашли в квартире Салекова еще восемь мест кирпичного чая. Находку опечатали и передали на хранение в кладовую лавку гостиного двора4. Казалось, налицо очевидное нарушение закона, и городской голова сообщил о нем в Енисейскую казенную палату с просьбой наложить взыскание на виновного.

Реакция Казенной палаты оказалась неожиданной: "Одного этого доноса недостаточно для обвинения Салекова, и нужны для этого письменные свидетельства на протоколе тех лиц, которым он продавал чай, и показание самого обвиняемого о причине, по которой он решился производить продажу без права на торговлю"5. Кроме того, в протоколе отсутствовала важная для Казенной палаты информация: место составления протокола, где, кем и когда обнаружено нарушение, место жительства обвиняемого, показания, замечания и возражения его и свидетелей, отсутствовала информация об отказе Салекова подписать протокол. Несмотря на то что в письме городского головы в Казенную палату есть все требуемые сведения, неправильное оформление протокола привело к тому, что "через такие упущения Казенная палата не находит себя вправе обвинить Салекова и подвергнуть его штрафу"6.

Дума должна была вернуть Салекову чай, "с тем, что ежели он полагает производить в Красноярске торговлю, то взял бы на это установленное торговое свидетельство"7. Эта история показывает, как важна была именно правильная формальная фиксация нарушения, а не просто факт его обнаружения. Данный случай был не первым и не последним, а жалобы Казенной палаты на неправильное составление протоколов или журналов проверки появлялись регулярно.

При получении документов на торговлю купец сам определял, к какой гильдии себя отнести. И многие хитрили. / Родина


Обойти закон прибыли ради

Надзор над торговлей был слабым: в 1881 г. местный надзор передал в Казенную палату всего один акт по Красноярску, в то время как чиновники Казенной палаты только за июнь-август составили 53 акта о нарушениях правил торговли. В Ачинском округе местный надзор обнаружил три случая нарушений, чиновники же составили 38 актов8. Огромная разница в цифрах свидетельствует о том, что на местах не предъявляли жестких требований к торговцам. Свою роль играл личный фактор - входившие в торговые депутации торговцы смотрели сквозь пальцы на нарушения из-за хороших отношений с нарушителем. Но была еще одна пострадавшая сторона - честные постоянные торговцы. Так, ачинские торговцы хлебом жаловались, что они платят за места на площади, выбирают торговые документы, но появились конкуренты без документов, занимающие места бесплатно9.

Взятие торгового свидетельства более низкого разряда было распространенной тактикой. Формально торговец имел необходимый документ на право торговли, но платил за него гораздо меньше. В Минусинске в 1900 г. ни один торговец не выбирал свидетельство первого разряда, хотя многие производили смешанную торговлю (то есть и оптом, и в розницу), разрешенную только по нему. В результате "складывалась ситуация, что и мелкий торговец, и крупный, получавший солидную прибыль - более 100 тысяч рублей в год, содержали свои предприятия по однородным свидетельствам второго разряда"10. Действительно, по данным статистических обзоров Енисейской губернии за первое десятилетие XX в., первое свидетельство на торговое заведение первого разряда было взято в Минусинске и его округе только в 1909 г.11, но это не значит, что крупной, в том числе оптовой, торговли в городе не было. Подобные явления отмечались и в других городах Енисейской губернии. В 1894 г. в Канске многие торговцы продолжали состоять во 2-й гильдии, хотя должны уже были торговать по 1-й12.


Гадалов не прогадал

Некоторые торговцы при своем заведении имели несколько складов: дома, в гостином дворе, на вышке (чердаке), кто-то устраивал четвертый склад (раскладывали товар перед лавкой: бочки с рыбой, дуги, рогожи, железный товар)13, но билеты на них не брали и денег не платили. Раскладка же товара перед лавкой - это неотъемлемая часть торговли: ведь нужно "показать товар лицом". Неудивительно, что нарушения такого рода "ускользали" от взгляда проверяющих, так как были естественны.

Показателен случай, произошедший в 1888 г. с Н.Г. Гадаловым, представителем известной в Енисейской губернии купеческой семьи. В Канске он занимался мануфактурной, бакалейной и оптовой торговлей. Последняя производилась из каменного корпуса из двух кладовых с двумя вышками, а перед корпусом имелся открытый навес, под которым стоял сахар в бочках. Этот сахар и стал причиной разбирательства. Если рассматривать навес как место хранения, то на него нужен был отдельный билет, причем 1-й гильдии. На указанные помещения Гадалов предъявил свидетельство 1-й гильдии и два билета на кладовые, а на навес предъявил билет 2-й гильдии14.

С Гадалова взыскали 26 рублей за годовой билет в местности 5го класса: 20 рублей составила торговая пошлина, 2 рубля - губернский земский сбор, 2 рубля - пособие государственному казначейству и еще 2 рубля пошли в доход Канска. А так как у него по свидетельству 1-й гильдии уже было взято максимальное количество билетов, то ему следовало взять и новое свидетельство 1-й гильдии и уплатить 787 рублей за свидетельство и билет15. Огромная сумма получалась всего лишь из-за навеса. Гадалов заплатил всю сумму, но пожаловался в Министерство финансов на то, что по торговому уставу сараи и навесы оплате билетами не подлежат. Да и в его случае сахар под навесом стоял лишь потому, что его еще не успели убрать на склад. В ходе расследования удалось выяснить, что у Гадалова имелось еще одно свидетельство 1-й гильдии, по которому имелись неиспользованные билеты, поэтому было принято решение деньги за свидетельство первой гильдии - 761 рубль - вернуть. А вот штраф за нарушение Торгового устава и взыскание на билет 1-й гильдии в размере 26 руб. оставить16. Таким образом, могли существовать различные взгляды на процесс подсчета помещений.

Право на складирование товара должно было подтверждаться билетами различных гильдий. / Родина


В теории и на практике

Выборке свидетельств не того разряда способствовала сложившаяся практика, при которой нарушитель оставался безнаказанным. Согласно положению о пошлинах за право торговли и других промыслов лица, выбравшие свидетельство, не соответствующее уровню торговли, должны были заменить его на требуемое законом, но без зачета уже уплаченных денег. На практике же после обнаружения нарушения свидетельства менялись на более дорогие, а прежняя сумма шла в зачет. В 1888 г. Казенные палаты по инициативе Министерства финансов сделали распоряжение о том, чтобы об обнаружении нарушений делалась запись на торговом документе, а деньги, которые были уплачены за документ с надписью, не учитывались при обмене17. Но, вероятно, такая практика имела место и в более позднее время18. Торговля без документов была опасной, а взятие не тех документов несло умеренный риск, тем более что существовала вероятность скрыть этот проступок и избежать наказания.

Примечания
1. Чудновский С.Л. Енисейская губерния к трехсотлетнему юбилею Сибири (статистико-публицистические этюды). Томск, 1885. С. 138.
2. Государственный архив Красноярского края (ГАКК). Ф. 173. Оп. 1. Д. 2246. Л. 10.
3. Там же. Л. 10.
4. Там же. Л. 10-10 об.
5. Там же. Л. 14 об.
6. Там же. Л. 15.
7. Там же. Л.15-15 об.
8. Архив города Ачинска. Ф. 6. Оп. 1. Д. 7. Л. 12 об.
9. Архив города Ачинска. Ф. 6. Оп. 1. Д. 18. Л. 363.
10. Енисей. 1900. N 32. С. 3.
11. Статистический обзор Енисейской губернии. 1902-1907, 1909-1912 гг.
12. Енисей. 1894. N 51. С. 3.
13. Там же.
14. ГАКК.Ф. 595. Оп. 56. Д. 7. Л. 13-15.
15. Там же.
16. Там же.
17. ГАКК.Ф. 161. Оп. 2. Д. 216. Л. 14.
18. ГАКК.Ф. 161. Оп. 2. Д. 425. Отчетности о числе проданных в 1900 г. торговых документов и о внесенных в казну за них денег. 1899-1901.