Новости

19.07.2016 22:31
Рубрика: Власть

Морозить или умножать?

Текст: Яков Миркин (заведующий отделом международных рынков капитала Института мировой экономики и международных отношений РАН)
Центральный банк может быть или целителем, или карателем для экономики. Слишком много или мало денег, дефицит кредитов, избыточно тяжелый рубль к другим валютам, искусственно взвинченный процент, ломка голов в банковской системе - да мало ли способов сделать экономику несчастной?
Заведующий отделом международных рынков капитала Института мировой экономики и международных отношений РАН Яков Миркин. Фото: Аркадий Колыбалов/ РГ Заведующий отделом международных рынков капитала Института мировой экономики и международных отношений РАН Яков Миркин. Фото: Аркадий Колыбалов/ РГ
Заведующий отделом международных рынков капитала Института мировой экономики и международных отношений РАН Яков Миркин. Фото: Аркадий Колыбалов/ РГ

Банк России - это огромная организация, в нем работают 59 тысяч человек. Самый большой по численности центральный банк мира. В ФРС, центре финансовой власти мира, - 17-18 тысяч. В Европейском центральном банке - 3 тысячи. Чем больше штат, тем больше поддает жару регулятивная машина. В банковском секторе действуют более 5 тысяч актов ЦБ. Давление норм, правил, отчетности, надзора - в 2-3 раза больше, чем за рубежом. Тем легче банкам умирать. Их сеть сокращается со скоростью 10-15 процентов в год, небанковских финансовых институтов - 15-20. За три года число банков в России стало меньше в среднем на 27 процентов. В провинциях - на 38. Лес рубят - щепки летят? Умирают прежде всего региональные банки. И, значит, вырубается еще один кусок из местного кредита.

Мы уверены, что рост в России должен начинаться с регионов? Но он невозможен без кредита. Два с половиной года (с октября 2013 г.) более чем в 30 областях, республиках, краях физически сокращаются кредиты в экономику. К июню 2016 года, например, в Чувашии, Еврейской АО, Чукотском АО - на 35, в Пермском крае - на 40 процентов. Это по номиналу. А если учесть инфляцию в 30 процентов, набежавшую за это время, то сокращение будет гораздо глубже. Почти весь Северный Кавказ - в минусе кредитов. И как расти России из глубинки?

Создана немыслимая концентрация кредитов в Москве, остальным регионам достается меньше половины

Часть регионов впору объявить зонами национального бедствия. Там нужны деньги, кредиты, инвестиции. Но финансовые власти старательно создают какую-то немыслимую концентрацию кредитов и денег в Москве, где они мечутся и всё хуже находят применение. В 2016 году уже лишь 49,6 процента кредитов отдано провинции, остальные - в центре. Скорость денежного "опустынивания" регионов поражает. В начале 2000-х годов денежные средства банков Москвы и Московского региона на счетах в Банке России составляли 53-55 процентов от "всего" по стране. Сегодня - больше 90 процентов!

Есть ли у денежных властей региональная политика? А отраслевая? Думает ли кто-то о том, чтобы "пропихнуть" кредит в реальный сектор, подогреть его, дать ему расти? Кого-нибудь заботит, что в обрабатывающих производствах и добыче сырья - только четверть всего кредита по России (26 процентов), а в торговле, аренде, операциях с недвижимостью и "прочих видах деятельности" - почти половина (48 процентов)? Кредиты малым предпринимателям? С октября 2013 года они сократились на 13 процентов (с учетом инфляции - еще больше). Как можно достигать роста и модернизации экономики с такой структурой кредита?

И как можно это делать с такой высокой ставкой процента? В 2015 году проценты по кредитам экономике, по официальной статистике, достигли 20 процентов, в 2016 году - 15-16. Проценты по кредитам населению доходят до 25. Тому, кто скажет, что реальный процент ниже, потому что высока инфляция, стоит предложить взять кредит под 15-20 процентов, а потом попытаться отдать его. Уже 7,5 миллиона человек в России могут быть отнесены к безнадежным заемщикам.

Российская экономика попала во "внешний капкан" - санкции, сильный доллар и связанные с ним низкие цены на сырье. Мелкая финансовая система не адекватна размерам экономики, низок уровень финансового развития. Было бы логичным "внешнему капкану" противопоставить свободу предпринимательства, финансовое развитие, подчинить каждый инструмент экономической политики росту, модернизации. Всё - для роста. Сильный ответ на кризис, на сильнейшие внешние вызовы.

Но мы на "внешний капкан" ответили "внутренним капканом". Избыточно высокий процент, хотя в кризис его снижают ("жить нельзя"), тяжелейшие налоги (при них не растут), придавливание кредита и денежной массы, чтобы не убежали в валюту и из страны (сибирский холод), разговоры о нехватке средств, о секвестрах, о повышении пенсионного возраста (из таких мест бегут). Запретительная экономика (взрывной рост регулятивных издержек). Политика сжатия вместо расширения экономики, урезания сокращающегося пирога ради стабильности, которой в этой логике никогда не достигнуть.

Умирают прежде всего региональные банки. И, значит, вырубается еще один кусок из местного кредита

Великое финансовое замораживание 2014-2016 годов обязательно войдет в экономическую историю России. По монетизации (денежная масса / ВВП), по насыщенности кредитами (Кредиты / ВВП) мы занимаем 69-е место в мире. Вся эта денежная часть нашей жизни заледенела вместо того, чтобы расти, как это делают во всех экономиках, помогая им выбраться из кризиса.

Что делать? Все понимают, что Банк России - один в поле не воин, экономике нужно системное лечение. Все знают, что только денежная, кредитная, процентная, валютная политика - не панацея. Но хотя бы заявить, что вечным сдавливанием финансового сектора ради борьбы с инфляцией не построишь экономического роста - это можно? Попытаться договориться, как стимулировать рост и модернизацию через финансы - этого нельзя? Подумать, что если за 25 лет мы не справились с инфляцией и процентом, то нужно менять идеологию - это хотя бы можно сделать? Или мы оставим все рассудить финансовой истории, которая сама увидит все провалы и поставит всех на свои места - кто был прав, а кто виноват, как в 1998 году.