Новости

08.09.2016 07:14
Рубрика: Общество
Проект: В регионах

Тундра против коммерции

Без ограничения поголовья оленей на Ямале экологической катастрофы не избежать
Массовая гибель оленей на Ямале от сибирской язвы показала, что экологические проблемы тундры стали угрозой для традиционной и при этом прибыльной отрасли региона. О взаимосвязях экологии и экономики северного выпасного оленеводства корреспондент "РГ" говорит с директором Института экологии растений и животных УрО РАН доктором биологических наук Владимиром Богдановым.

По заключению ученых, основной причиной вспышки сибирской язвы у оленей стала аномальная жара: в тундре вытаяли "старые" почвенные очаги инфекции. Но некоторые оленеводы предполагали, что пастбища заразили с вертолетов специально. Вот почему, утверждали местные жители, очаги оказались в разных районах. Мол, выпасы располагаются над Новопортовским месторождением газа, и, чтобы начать его осваивать, пытаются выжить оленеводов. А вы к какой версии причин ЧП склоняетесь?

Владимир Богданов: "Вертолетная" версия - глупость, которая абсолютно не соответствует действительности. На самом деле сибирская язва появилась локально в районе фактории Тарко-Сале и озера Ярато и коснулась только двух-трех стад. Сейчас на полуострове Ямал выпасаются 300 тысяч оленей - полегло около 2600. Непосредственной причиной действительно можно считать аномально высокую температуру. Помимо этого распространению инфекции поспособствовали кровососущие насекомые - слепни и мошки.

А слишком большое количество оленей, приводящее к опустыниванию тундры, могло стать причиной ЧП?

Владимир Богданов: Конечно. Корень проблемы как раз и кроется в перевыпасе. Об этом ученые и руководители оленеводческих хозяйств начали говорить еще в середине 60-х годов прошлого века. Уже тогда было известно, что емкость пастбищ в ЯНАО составляет 386 тысяч животных. А их сегодня там насчитывается 750 тысяч! В советские годы существовали рекомендации, как избежать негативных последствий избыточного стада. Например, нельзя по одним и тем же пастбищам ходить многократно, нельзя держать стадо рядом с чумом и тому подобное. Но после 90-х годов, когда пошел стремительный рост частных стад, все это оказалось забыто. Перевыпас постепенно приводит к тому, что в тундре исчезает растительный покров, который является неким буфером между мерзлотой и солнцем. По последним данным, мерзлота на Ямале в этом году протаяла на десять сантиметров больше, чем в прошлом - это очень много.

Беда в том, что оленеводство теперь уже не этническое, а коммерческое. А оно должно быть этническим, потому что тундра не может прокормить неограниченное количество оленей: на сегодняшний момент Ямал способен выдержать менее 100 тысяч голов. Перевыпас косвенно влияет и на стремительное падение выхода мяса: с 1985 года этот показатель уменьшился на 60 процентов. От имеющих маленький вес важенок (местное название самки северного оленя. - Прим. ред.) рождается слабое потомство, а все потому, что олени не запасают достаточно жира из-за нехватки кормов.

Основной доход современным оленеводам обеспечивают панты и шкуры, и частнику уже без разницы, сколько мяса дает олень, потому что он дает рога. Их стоимость на рынке доходит до пяти тысяч рублей за килограмм, закупает в основном Китай. То есть фактически мы отдали экосистему Ямала на откуп соседней стране.

Перевыпас постепенно приводит к тому, что в тундре исчезает растительный покров. В результате мерзлота на Ямале в этом году протаяла на десять сантиметров больше, чем в прошлом

А каково сейчас состояние пастбищ в регионе?

Владимир Богданов: Особенно сильно перевыпас заметен на северном Ямале и в юго-восточной части полуострова, где животные скапливаются в начале зимы, когда переходят через Обскую губу.

Ягеля на полуострове Ямал уже практически нет: его высота здесь менее сантиметра, тогда как нормальный размер - 4-5 сантиметров. Без ягеля олень жить не может, потому что ферментативная деятельность системы пищеварения животного требует присутствия такого корма.

К слову, о сибирской язве: после вспышки этой инфекции в 1941 году туши оленей остались лежать в земле, споры ушли в нижние слои почвы. Во время жары усиливается жизнедеятельность почвенных беспозвоночных животных, в том числе червей, и они выносят на поверхность земли споры язвы. А при малой высоте съедобного покрова олень заодно с ягелем захватывает и ест землю. Таким образом, плачевное состояние пастбищ повлияло и на распространение инфекции.

Что касается оленеемкости пастбищ, то на одно животное в идеале должно приходиться 100 гектаров. В середине 1960-х этот показатель составлял от 80 до 120. А в настоящий момент - всего 26 гектаров. Плюс не надо забывать и о техногенном воздействии на пастбища: пять процентов площади Ямала изъято из оборота для добычи газа.

Всем памятен массовый падеж оленей от голода позапрошлой зимой. Были ли после этого сделаны какие-то выводы и приняты меры?

Владимир Богданов: На восстановление хозяйства округ выделил 300 миллионов рублей. Конечно, в случае повсеместного голода среди оленей возможен и вариант прикорма. Но это означает переход на другие способы выпасания, а именно изгородное оленеводство. Оно может быть организовано только в лесной зоне на юго-востоке автономного округа. Но даже в середине 1960 годов оленеемкость лесной зоны составляла 78 тысяч голов. Сегодня изгородное оленеводство может обеспечить кормами около 30 тысяч оленей. Решить проблему перевыпаса на полуострове Ямал переводом оленей в загоны нельзя. То есть вывод все тот же: снижение численности необходимо однозначно - как минимум на 200 тысяч голов.

Прислушиваются ли власти региона к мнению ученых?

Владимир Богданов: Я сам ихтиолог и могу сказать, что по поводу рыбного хозяйства прислушиваются. А что касается оленеводства, то социальные, политические аспекты в этой сфере, видимо, пока превалируют над экологическими.

Но чиновники, по крайней мере, осознали проблему перевыпаса?

Владимир Богданов: Думаю, осознали, потому что не видеть, во что превратился Ямал, они не могут. Проблема в том, что изменить ситуацию по приказу в данный момент нельзя. Особые права коренных жителей Севера зафиксированы в Конституции, и они сами это прекрасно осознают. Приказ сверху может вызвать социальный взрыв.

В 1934-м как было: у кого тысяча оленей - кулак, и оленей забирали. Сейчас такое, конечно, невозможно, поэтому большая ответственность лежит на оленеводах. Нужно, чтобы их представители собрались на съезд и сами решили, что делать дальше. Обязательно должен быть определен верхний порог поголовья оленей. Также необходим закон об оленеводстве, в котором планируется снижение численности животных. Сейчас механизмы сокращения поголовья не прописаны. Пока выход только один - забой.

Кстати, соседние регионы справляются с аналогичной ситуацией лучше: в Республике Коми предельное количество оленей (66 тысяч) утверждено законодательно, в ненецкой тундре порог - порядка 190 тысяч. А в ЯНАО, как я уже говорил, выпасают 750 тысяч! Да плюс такой парадокс, что развитие ТЭК идет параллельно с ростом стада.

То есть выход один - сокращать поголовье? А если этого не сделать, чего ждать оленеводам?

Владимир Богданов: Ограничение поголовья неизбежно. А если не принять мер, то в самое ближайшее время все равно будет мор. Животные не выдержат бескормицы, различных заболеваний. Например, копытки: когда олень добывает корм в тяжелых условиях (пробивая наст, лед), он повреждает копыта, потом в трещины попадает инфекция.

Мы, ученые, бьем в набат уже много лет. Но внимание общественности к проблеме приковал только недавний случай с сибирской язвой. Потому что уже давно происходит некая идеализация оленевода как экологичного человека, который живет в согласии с природой и при любых условиях будет ее защищать и оберегать. Ничего подобного! Тундровики оказались такими же коммерсантами, как и все остальные: если есть возможность заработать, они будут зарабатывать, уничтожая свою среду обитания. Они сами губят свой этнос, потому что полагают: процветание оленеводства будет вечным. Но в экосистеме есть внутренний механизм, сдерживающий чрезмерный рост копытных: та же язва, к примеру. С девятнадцатого века известно: как только поголовье оленей на Ямале переваливает за 100 тысяч, тут же следует их массовая гибель.

Каковы объективные приметы того, что поголовье и состояние пастбищ сбалансированы? Какими способами можно достичь баланса и как срочно нужно это сделать?

Владимир Богданов: Ягель растет чрезвычайно медленно. Для восстановления покрова нужно совершенно прекратить оленеводство лет на 20. А если продолжать выпасать по-прежнему, ягель не восстановится и в скором времени начнутся ландшафтно-техногенные катастрофы. Мы считаем, что экосистема Ямала изменена кардинально (это показывает, например, отсутствие вспышек популяции леммингов, благодаря которым тундра живет - ими, в частности, питаются и олени) и восстановление нарушенного баланса в нынешних условиях перевыпаса невозможно.

Выход для коренных северян такой: переориентировать молодежь на другую работу, адаптировать их в иной, не оленеводческий социум. Да, они любят пасти оленей, для них это жизнь. Но перекос в коммерческую сторону все испортил.

Общество Экология Экономика АПК Филиалы РГ Урал и Западная Сибирь УрФО ЯНАО Климат на Земле
Добавьте RG.RU 
в избранные источники