Новости

21.09.2016 15:27
Рубрика: "Родина"

Какое же это "Морское братство", когда не выполняют приказов?

Текст: Алексей Лебедев (кандидат исторических наук)
Наш читатель-историк полемизирует со статьей доктора исторических наук Дмитрия Володихина, опубликованной в майском (2016 г.) номере журнала
Появление на страницах майского номера журнала "Родина" статьи Д.М. Володихина "Морское братство как главное оружие в бою" об адмирале Д.Н. Сенявине и победе русского флота в Афонском сражении 1807 г.1 можно только приветствовать. Несмотря на давний интерес исследователей к этой проблеме, в ее изучении остается еще немало лакун. Статья, однако, вызывает ряд вопросов.
Публикация в "Родине" (№5, 2016), вызвавшая полемику. Фото: Родина
Публикация в "Родине" (№5, 2016), вызвавшая полемику. Фото: Родина

Самовольные отлучки офицеров - норма!

Во-первых, непонятно, почему автор анализирует Афонское сражение исключительно через призму наличия у русских моряков крепкого "морского братства". Есть же общепринятые критерии - состояние личного состава, состояние материальной части, уровень военно-морского искусства сторон, итоги сражения (для каждой из сторон).

Во-вторых, желание доказать наличие "морского братства" приводит к искажению и общего положения дел с личным составом на эскадре Сенявина, и некоторых особенностей Афонского сражения.

Слов нет, Дмитрий Николаевич был не только выдающимся флотоводцем, но и харизматичной личностью, пользовавшейся у части русских моряков большим авторитетом. Но нужно помнить и о другом. То, к чему стремился Сенявин - жесткая дисциплина и активные наступательные действия - на протяжении практически всего предшествующего времени вызывали в русском флоте не только непонимание, но порой и сопротивление2. В штыки тут встречали даже требования верховной власти!

Так, на отчаянное сопротивление нарвалась попытка Павла I и Александра I покончить с не самым еще большим злом - с многочисленными самовольными отлучками офицеров. "1797 год, - пишет современный историк, - отмечен появлением двух, редких в прежнее время, документов за высочайшим подписанием - отпусков (в том числе позволений отлучиться на несколько дней из Кронштадта в Петербург) и приговоров о наказаниях не явившихся вовремя из отпусков офицеров. Со смертью Павла I они практически не исчезают, что свидетельствует о продолжении курса". Однако офицерский корпус достаточно быстро нашел чем ответить. "Общей практикой становится продление отпусков через официальные прошения, в которых служащие чаще всего мотивировали необходимость увеличения срока "приключившейся болезнью"3.

И "ответ" этот был, видимо, достаточно успешным. Ведь в 1805 г. Александр I "напоминает офицерам о необходимости предоставлять документы от врачей и гражданских чиновников, которые должны были подтвердить, что продление отпуска действительно является вынужденным и связано с болезнью. В 1810 г. он издал два указа (7 апреля и 27 октября), "дабы офицеры по прошествовании сроков немедленно явились к своим командам и отсрочек не просили". При подаче просьбы об отсрочке по "болезни или чрезвычайным случаям" они должны были предоставлять "свидетельствы". Одновременно было подтверждено, что просрочка явки из отпуска по-прежнему влечет за собой арест и вычет из жалованья"4.

Многие офицеры вообще открыто высказывались против "наведения серьезного порядка". "Я встречал... людей, - свидетельствовал, например, генерал А.Ф. Ланжерон, - отличавшихся величайшими достоинствами, которые говорили мне с убеждением, что именно этим самым злоупотреблениям армия их обязана своею силою. Недостаток дисциплины, поощряемый примером начальником, случайность повышений, позволяющая всякому на него надеяться, возможность грабежей, веселость, порождаемая отсутствием порядка, роскошь полковых командиров, прельщающая и заманивающая тех, которые надеются сделаться ими, наконец, этот всеобщий и терпимый беспорядок, - все это сделалось необходимым для русской армии, и искоренение злоупотреблений имело бы своим последствием недовольство и уныние, которые остановили бы рвение и желание. Имели бы, говорят, превосходную немецкую народную армию, но ни в каком случае не имели бы русских солдат (выделено мной. - А.Л.)"5.


П. Бажанов. Адмирал Федор Федорович Ушаков.

Вся надежда на Бога?

А вот только некоторые примеры отношения к активным наступательным действиям.

"Наши капитаны не умеют атаковать на английский манер, неопытны в бою и недостаточно напрактиковались", - отмечал в 1788 г., оценивая итоги Гогландского сражения со шведами, адмирал В.Я. Чичагов6.

А это выдержка из приказа контр-адмирала Ф.Ф. Ушакова по Севастопольской эскадре накануне Керченского сражения 1790 г.: "...Напрасно отнюдь не расстреливаться, буде дистанция велика, стрелять по пробе из больших пушек, а из малых только тогда, когда дистанция весьма близка и явно видно, что оные могут наносить вред неприятелю, а без того отнюдь не палить..."7 Бесполезная стрельба со слишком большой дистанции - показатель нежелания командиров действовать активно, решительно сближаясь с противником...

"...Молитесь Богу, - читаем мы в ордере Г.А. Потемкина Ф.Ф. Ушакову от 3 июля 1790 г., - он нам поможет. Положите на него всю надежду, ободрите команду и произведите в ней желание к сражению (выделено мной - А.Л.)..."8

"Требуйте от всякого, - писал Потемкин после сражения 28-29 августа 1790 г. при Тендре, - чтобы дрались мужественно, лучше скажу, по-черноморски; чтобы были внимательны к исполнению повелений и не упускали полезных случаев. Подходить непременно меньше кабельтова (кабельтов равен 185,2 м; выделено мной. - А.Л.)9.

Спросите: а имеет ли все это какое-то отношение к эскадре Д.Н. Сенявина? Увы, самое что ни на есть прямое.


Родинов И. Крейсерство русских кораблей у Дарданелл.

Свидетельствуют записи в журналах

Можно, например, вспомнить о продаже в 1805 г., во время стоянки в Англии, сенявинскими офицерами части провианта со своих кораблей. Случай был настолько вопиющим, что Сенявин "в гневе обещал собственноручно выбросить всех подчиненных ему офицеров за борт". Угроза прозвучала настолько убедительно, что "проблемы снабжения немедленно разрешились"10...

Можно вспомнить об итогах сражения у Дарданелл 10-11 мая 1807 г. Турецкие корабли в нем хоть и были загнаны в Дарданеллы, но понесли столь малый ущерб (и это при 2,5-кратном численном превосходстве русских!), что Сенявин практически открыто упрекнул подчиненных в невыполнении его инструкций и нехватке хладнокровия и решительности11.

Ну, а Афонское сражение 19 июня 1807 г.? Где, по Д.М. Володихину, "главным козырем Д.Н. Сенявина" было "морское братство"12?

Судя по шканечным журналам кораблей "Св. Елена", "Сильный", "Скорый", "Мощный", "Ярослав" и "Рафаил", "братство" это в значительной степени сохранило те же недостатки, что и в Дарданелльском сражении13.

Об этом, во-первых, говорят постоянные требования Сенявина сближаться с противником (согласно журналу "Сильного", за три часа их последовало аж семь).

Это, далее, хорошо видно из журналов "Сильного" и "Св. Елены". Эти два корабля вместо боя фактически провели лишь серию кратковременных перестрелок. Да еще и на таких дистанциях, что противник очень быстро уходил из зоны досягаемости их огня.

Еще более яркое свидетельство - записи в журнале "Ярослава". Этот корабль почти весь бой провел, находясь в таких позициях и на таких дистанциях, с которых на противника реально воздействовать нельзя.

И, наконец, о сохранении дарданелльских недостатков абсолютно открыто говорят записи в журналах "Скорого", "Мощного" и "Рафаила" - трех из четырех сенявинских кораблей, которые действительно сближались с врагом на пистолетный выстрел. Несмотря на распоряжения Сенявина от 23 мая о необходимости доводить атаку до логического конца ("до вершения победы"), вплоть до сцепления с противником на абордаж14, командиры этих кораблей тоже раз за разом позволяли противнику спокойно выходить из боя.

В общем, ситуация, видимо, настолько отличалась от ожидаемой, что даже в рапорте Александру I Сенявин не решился умолчать о невыполнении рядом командиров адмиральских инструкций. За исключением "Скорого" и "Мощного", писал адмирал, "прочие наши корабли были в фигуре полу-циркуля и, казалось, на неблизком расстоянии"15... А командир "Ярослава" даже остался без награды за сражение16!


Боголюбов А.П. Буксировка взятого в плен после Афонского сражения турецкого корабля.

Такое вот "морское братство"...

Соответственно, противоречит действительности и другое утверждение Д.М. Володихина - о том, что в Афонском сражении Сенявин предоставил младшим флагманам и командирам кораблей "очень большую самостоятельность". Все те же шканечные журналы русских кораблей постоянно упоминают о поднимавшихся Сенявиным сигналах (включая поднятый в 11.30 сигнал привести эскадру к ветру, давший противнику спокойно выйти из боя). И тем самым однозначно свидетельствуют о сохранении русским флагманом полного управления эскадрой в течение всего боя (что, кстати, целиком и полностью соответствовало господствовавшим тогда в России взглядам на тактику ведения морского боя17). Более того, с учетом признаваемого и Д.М. Володихиным отсутствия у младшего флагмана и командиров кораблей сенявинской эскадры опыта командования "линейным кораблем в эскадренном сражении"18 попытка предоставления им "очень большой самостоятельности" делала бы план Афонского сражения чистой авантюрой...

Остается добавить, что все сказанное ни в коем случае не умаляет успеха, достигнутого Сенявиным в Афонском сражении, а подчеркивает лишь высокую цену успеха. Насколько он мог бы быть больше, имей Дмитрий Николаевич хоть чуточку более подготовленные кадры...


1. Володихин Д.М. Вице-адмирал Сенявин и солдат Ефимов: морское братство как главное оружие в бою // Родина. 2016. N 5. С. 24-26.
2. См.: Лебедев А.А. К походу и бою готовы? СПб., 2015; Лебедев А.А. Архипелагские столкновения особой значимости // Гангут. Вып. 86. СПб., 2015.
3. Лупанова Е.М. Офицерский корпус русского флота: норма и девиация повседневной жизни. 1768-1812 гг. СПб., 2011.С. 84.
4. Там же.
5. Ланжерон А.Ф. Русская армия в год смерти Екатерины II // Русская старина. 1895. N 5. С. 201 - 202.
6. Записки адмирала Павла Васильевича Чичагова... М., 2002. С. 199.
7. Адмирал Ушаков. Т. 1. М., 1951. С. 212.
8. Бумаги князя Григория Александровича Потемкина-Таврического. 1774-1793 гг. // Сборник военно-исторических материалов. Вып. VIII. СПб., 1895. С. 92.
9. Материалы для истории русского флота. Ч. XV. СПб., 1895. С. 574.
10. Лупанова Е.М. Указ. соч. С. 148.
11. Подробнее см.: Лебедев А.А. Дарданеллы и Афон: за кулисами известных побед // Гангут. Вып. 77. Спб., 2013.
12. Володихин Д.М. Указ. соч. С. 26.
13. Подробнее см.: Лебедев А.А. Дарданеллы и Афон: за кулисами известных побед // Гангут. Вып. 78. СПб., 2013.
14. История военно-морского искусства. Т. 2. С. 52.
15. РГАВМФ. Ф. 166. Оп. 1. Д. 571. Л. 58.
16. Там же. Л. 174.
17. Лебедев А.А. Тактическая парадигма русского парусного флота XVIII - середины XIX вв. // Гангут. Вып. 82-83. СПб., 2014; Лебедев А.А. Дарданеллы и Афон: за кулисами известных побед // Гангут. Вып. 78.
18. Володихин Д.М. Указ. соч. С. 25.

А кто же разбил турецкую флотилию!

Текст: Дмитрий Володихин (доктор исторических наук)

Турки трусливо уклонялись от боя

А.А. Лебедев считает, что в Лемносско-Афонском сражении Д.Н. Сенявин не располагал таким "козырем", как "морское братство", т.е. рыцарственное отношение между командующим эскадрой и его офицерами, отношение преданных друг другу товарищей по оружию. По его мнению, не стоит говорить о каком-то "морском братстве", поскольку в ходе Лемносско-Афонской баталии командиры кораблей Д.Н. Сенявина не выполняли его инструкций о максимальном сближении с неприятелем. А.А. Лебедев отмечает, что Сенявин за три часа семь раз требовал от подчиненных сблизиться с турецкими кораблями. Линейные корабли "Сильный" и "Св. Елена", по словам А.А. Лебедева, "вместо боя повели лишь серию кратковременных перестрелок", линейный корабль "Ярослав" почти весь бой провел "в таких позициях и на таких дистанциях, с которых на противника реально воздействовать нельзя", а линейные корабли "Скорый", "Мощный" и "Рафаил" "раз за разом позволяли противнику спокойно выходить из боя".

Как же получилось, что при таком систематическом "невыполнении инструкций" по итогам сражения турки лишились совершенно разбитого русскими ядрами адмиральского корабля, а затем целой флотилии, состоящей из линейного корабля, фрегата и корвета (это лишь строго подтвержденные потери султанского флота, к которым, видимо, надо прибавить еще два тяжело поврежденных турецких линейных корабля)1? Следовательно, в состоянии тесного сближения с неприятелем русские корабли провели достаточно долго, чтобы нанести ему столь серьезные повреждения.

Действительно, достигнуть постоянного пребывания на расстоянии пистолетного выстрела от противника всей эскадре Сенявина не удалось, и уж тем более не происходило завершения артиллерийских дуэлей абордажем. Однако частично его распоряжение держать короткую дистанцию артиллерийского огня все же выполнялось. Не столь идеально, как ему хотелось бы, но достаточно для того, чтобы нанести противнику изрядный урон. Чаще всего расхождение с противником на дальнюю дистанцию происходило не от малодушия или медлительности командиров русских боевых единиц, а по более извинительной причине: сами турки через два часа канонады стали понемногу уклоняться от боя, увеличивая дистанцию, а за пеленой дыма рассчитать ее оказалось не так-то просто. Командир "Святой Елены" прямо жаловался в шканечном журнале на задымление: "В густоте дыма нашей эскадры и неприятельского флота движение примечать было не можно"2.

Младший флагман и командиры русской эскадры реализовывали план командующего коряво, с перерывами, но все-таки реализовали: на это им хватило отваги, дисциплины, командных навыков. В итоге подобное, половинчатое, выполнение сенявинского замысла привело к убедительной победе. Если бы Сенявин не поставил отношения с подчиненными на высоту подлинного благородства, возможно, добиться от командиров кораблей и такого, неполного, следования его плану не удалось бы.

Несправедлив А.А. Лебедев и к отдельным командирам. Так, "Рафаил" в принципе не мог активно действовать после того, как в самом начале боя сблизился с противником на минимальную дистанцию и получил повреждения, нарушившие его способность управляться3. "Ярослав" также вышел из боя на значительный срок не из-за лени и трусости, а из-за повреждений4.

Противник-то не стоял на месте и не бездействовал, а отстреливался. И какое бы ни было братское отношение русских офицеров к Сенявину, а они не могли развернуть свои боевые единицы и поставить их на верное место, если нанесенный противником ущерб в принципе лишал их возможности совершать необходимые повороты.


Офицерам пришлось ломать себя

А.А. Лебедев - известный специалист по истории русского парусного флота, его общего состояния и участия в военных действиях. Однако в данном случае он заблуждается, требуя от офицеров Сенявина немыслимой в реальных условиях идеальности. Все командиры кораблей сенявинской эскадры плюс его младший флагман А.С. Грейг либо не имели боевого опыта совсем либо имели опыт прямо противоположный тем тактическим моделям, которые требовал применять Д.Н. Сенявин (балтийская оборона от шведского флота против средиземноморской решительной атаки на турок). Большинству пришлось в какой-то мере ломать себя, отказываться от наработанного в молодости отношения к большим баталиям, чтобы выполнить приказы командующего. А такое вряд ли возможно на основе одной лишь строгой дисциплины, без особого отношения к командующему - как к старшему товарищу. А тот в свою очередь отвечал и покровительством, и большой внимательностью.

Вот один факт особой разборчивости Сенявина в вопросе о том, кого назначить на ответственный командный пост. Незадолго до решающего столкновения с турками он поменял одного-единственного офицера, капитан-лейтенанта Дмитрия Шишмарева. До 1807 года Шишмарев командовал только транспортными судами. После смерти капитан-командора Игнатьева, командовавшего линейным кораблем "Сильный", временно получил его под команду. 14 июня вице-адмирал отдал Шишмареву приказ: "На случай сражения с турецким флотом назначил я командовать кораблем "Сильный" капитан-лейтенанта Малыгина".

Хотелось бы отметить: служебные биографии Малыгина и Шишмарева весьма схожи между собой, капитан-лейтенанты имели примерно идентичный опыт. Но Сенявин предпочел Малыгина Шишмареву, помня долгое самостоятельное командование Малыгиным крупной боевой единицей - шлюпом "Шпицберген", да еще в боевых условиях. Пока это было временное назначение, только на период боя. Доверие адмирала окрылило Малыгина. "Сильный" открыл огонь у острова Лемнос и провел весь день в битве против турок с новым командиром во главе. После боя пришел приказ об официальном принятии под команду "Сильного" капитан-лейтенантом Малыгиным и о сдаче ему дел капитан-лейтенантом Шишмаревым5. Значит, Дмитрий Николаевич был доволен Малыгиным: тот не подвел в бою...

Сенявин хорошо разбирался в людях и умел завоевать их расположение. Это помогло ему победить.


1. Володихин Д.М. Разгром турецкого флота в Лемносско-Афонском сражении 1807 года. М., 2016. С. 114-115.
2. А.А. Лебедеву известно о факторе задымления, как минимум из его же собственной публикации: Лебедев А.А. Дарданеллы и Афон: за кулисами известных побед // Гангут. 2013. N 78. С. 38. Но здесь он отчего-то про этот фактор "забывает".
3. РГАВМФ. Ф. 194. Оп. 1. N 66. Л. 272; Броневский В.Б. Записки морского офицера, в продолжение кампании на Средиземном море под начальством вице-адмирала Дмитрия Николаевича Сенявина от 1805 по 1810 год. М., 2015. С. 470.
4. РГАВМФ. Ф. 870. Оп. 1. N 2867. Л. 112об.
5. РГАВМФ. Ф. 193. Оп. 1. N 31. Л. 443;Ф. 194. Оп. 1. N 69. Л. 26; N 90. Л. 30-30об. ; N 104. Л. 31об., 62об.