Новости

13.10.2016 00:06
Рубрика: Культура

Окно Евгения Фейерабенда

Поэт, написавший одно из лучших стихотворений в русской поэзии, почти полвека был прикован к постели
Его отец был топографом и каждое лето брал сына в экспедиции. В путешествиях по лесам и степям Западной Сибири Женя еще дошкольником получил обширные знания по геологии, ботанике и зоологии. Первое стихотворение написал о муравейнике. Через много лет одно из лучших своих стихотворений он назовет "Муравей". Виктор Петрович Астафьев, с которым переписывался и дружил поэт, считал это стихотворение одним из лучших в русской поэзии ХХ века.
К окну Евгения Фейерабенда всегда слетались птицы. И, кажется, лучшие свои стихи он посвятил зорянкам и чижикам, щеглам и оляпкам, зябликам и свиристелям, дятлам и синицам... Фото: Из архива семьи Евгения Фейерабенда К окну Евгения Фейерабенда всегда слетались птицы. И, кажется, лучшие свои стихи он посвятил зорянкам и чижикам, щеглам и оляпкам, зябликам и свиристелям, дятлам и синицам... Фото: Из архива семьи Евгения Фейерабенда
К окну Евгения Фейерабенда всегда слетались птицы. И, кажется, лучшие свои стихи он посвятил зорянкам и чижикам, щеглам и оляпкам, зябликам и свиристелям, дятлам и синицам... Фото: Из архива семьи Евгения Фейерабенда

В девять лет мальчик заболел полиомиелитом. В двенадцать у него оказались парализованы ноги. Началось бесконечное скитание по больницам и санаториям. От тоски и одиночества спасали книги и стихи.

В 1938 году первое стихотворение Жени Фейерабенда появилось в журнале "Костер". В 1940 году его стихи вошли в "Книгурр" - знаменитую "Книгу уральских ребят". Из-за войны книга вышла только в 1944 году, когда многие участвовавшие в ней мальчишки были на фронте.

Женя Фейерабенд встретил войну в Свердловске в поселке Верх-Исетского завода. Он вспоминал: "Голодали. Не было дров. Одну зиму печь не топили вовсе..."

Надо обязательно назвать имена тех, кто спас прикованного к постели талантливого юношу. Это, конечно, мама Матрена Ивановна, посвятившая сыну всю жизнь. Каждый четверг Женю навещала поэтесса Елена Хоринская. Она вспоминала, что "в хатке был страшный холод, Женя лежал в шубе и шапке..."

Сохранившийся автограф поэта. Фото: Из архива семьи Евгения Фейерабенда

От воспаления легких юношу спасла студентка-медик Лена Тихачек. Ее брат молодой поэт Ариан Тихачек в 1943 году погиб на фронте. Каждые четыре часа Лена делала уколы, дежурила у постели Фейерабенда.

В 1944 году 18-летнего Женю стал опекать его ровесник, студент горного института Виктор Фалеев (Рутминский) - в будущем переводчик, библиофил, педагог, блестящий жизнеописатель русских поэтов. Фейерабенд вспоминал, как Виктор шел к нему "по бездорожью, а потом читал мне на память Есенина и Пастернака, Мандельштама и Северянина, Ахматову и Цветаеву..." Этих поэтов прочитать тогда было негде. Вскоре случилась беда: Виктора арестовали, обвинили в антисоветской деятельности, а через четыре месяца заключения приговорили к шести годам колымских лагерей. В Свердловск Виктор вернулся только в середине 1950-х годов.

В обветшавшей девятиметровой избе Фейерабенд прожил еще долго. Только в 1964 году он получил квартиру, где прежде всякой мебели поэт попросил разместить птичьи клетки. Их подвесили к потолку, поближе к его кровати. Птицы, книги и иконы - вот что помнится тем, кто бывал у Фейерабенда. "В комнате у Матрены Ивановны, - вспоминал Астафьев, - был целый иконостас. Много часов простаивала русская женщина перед иконами, просила Бога о милости болезному сыну..."

Узник четырех стен был удивительно свободным человеком. Фейерабенда не обременял социальный заказ, не искушали высокие гонорары, он не знал, что такое интриги вокруг зарубежных поездок и секретарских постов. Он мог позволить себе то, о чем лишь мечтали многие благополучные писатели, - писать о любимом. И для тех, кого любил.

В 1976 году, после 40 лет неподвижности, у поэта вышла двадцать восьмая книга - "Избранное". В марте 1981-го он умер. 19 октября Евгению Витальевичу Фейерабенду исполнилось бы 90 лет.

История одного подарка

Несколько лет назад мы уже писали о Евгении Фейерабенде. Среди откликов, которые мы тогда получили, было письмо из Екатеринбурга от детского врача Людмилы Моисеевны Коршуновой: "Посылаю вам то, что у меня осталось от знакомства с Евгением Витальевичем Фейерабендом. Я его ровесница. Знакомство наше было неблизкое, но теплое. Я уважала Евгения Витальевича за его жизнь и горе, которое его постигло в отрочестве - он был прикован к кровати. Покупала его книги. Как-то купила шесть книг и все раздарила. А однажды моя сестра сшила кота-рыболова - героя детских стихов Фейерабенда. Мы решили передать поэту этого тряпичного кота. Я испекла вкусных вещей и пошла к нему. Он жил cо своей мамой в центре Свердловска. К нему я тогда не попала: его мама Матрена Ивановна куда-то вышла, открыть дверь было некому. Я оставила подарки соседям, чтобы они передали их поэту..."

В ответном письме Евгений Фейерабенд писал:

"31 октября 1976 г. Благодарю Вас за подарок. Кот-рыболов, такой живой и задорный вызвал у нас с мамой взрыв восторга. Это настоящее произведение искусства. Какая мастерица ваша сестра! Кот стоит у меня на полке и бодрым видом своим не велит унывать. А цветы, свежие и белые, будто одновременный символ прошедшего лета и подступившей зимы, радуют своей красотой... Всего Вам самого лучшего! Евгений Фейерабенд".

Из стихов Евгения Фейерабенда

Грустишь обо мне хоть

немножко?

Пускай не любила, а все ж?..

Бывало посмотришь

в окошко -

И гордо глаза отведешь.

А все-таки думала что-то!

И, помнится, не было дня,

Чтоб ты, возвращаясь

с работы,

Забыла взглянуть на меня.

Уехал я вечером стылым

В соседний район городской -

И словно бы нас разделило

Безмерною далью морской!

И вновь не увидеть ни разу,

И вспомнится тысячу раз,

Тревожный и ласковый сразу

Тот взгляд темно-бархатных

глаз.

И я оправдаться не в силе,

И что в оправданье скажу?

Что вот, мол, куда положили,

Годами я там и лежу.

Я даже не ведаю, кто ты.

Но думаю снова о том,

Что ты, возвращаясь

с работы,

Проходишь привычным

путем.

И те же дома. И дорожка.

И гомон у входа в кино.

И только в знакомом окошке

Меня не увидеть давно.

* * *

Я целый день долблю дуплянку

А древесина так плотна,

Что под березовой киянкой

Стамеска стонет как

струна.

Но пролетают птицы к югу,

И я уеду в свой черед.

И лишь дуплянка

Глазом круглым

Посмотрит вслед

Поверх ворот.

И на шесте своем качнется,

В поклоне голову клоня.

Она, наверно, птиц дождется,

А ты дождешься ли меня?..

Культура Литература Календарь поэзии
Добавьте RG.RU 
в избранные источники