Новости

16.11.2016 21:16
Рубрика: Культура
Проект: В регионах

"Я выполняю личный долг перед собой"

Художник Виталий Волович считает альбом "Корабль дураков" главной работой всей жизни
На издание "Корабля дураков" народного художника России Воловича скидывались всем миром. Мастер задумал, по его словам, итоговый труд, пять лет не выходил из мастерской - рисовал, доделывал, переделывал. Доведенная до макета и первого, пробного, экземпляра книга около года лежала без дела - не было денег на издание. Сбор средств инициировали мэр Екатеринбурга Евгений Ройзман и лидер группы "Чайф" Владимир Шахрин. И как бы сейчас художник ни жаловался, что никому его творчество не нужно и никто его не понимает, Воловича ценят - и в прямом смысле тоже.
 Фото: Татьяна Андреева/РГ Виталий Волович: Человеку, то есть мне, почти 90 лет. Он пять лет вкалывал, оплатил все компьютерные работы, отказался от гонорара. Фото: Татьяна Андреева/РГ
Виталий Волович: Человеку, то есть мне, почти 90 лет. Он пять лет вкалывал, оплатил все компьютерные работы, отказался от гонорара. Фото: Татьяна Андреева/РГ

Виталий Волович: Сначала была история с частными пожертвованиями. Мы рассчитывали на знакомых: их так много, могут же они скинуться по 500-1000 рублей? Но ничего не вышло. Через Интернет собрали всего-навсего сто с небольшим тысяч, причем половину внес Володя Шахрин. А надо было 2,5 миллиона.

Когда вы задумывали книгу с таким названием, не подозревали, что ее судьба может быть такой долгой и, извините, дурацкой?

Виталий Волович: Это у меня одиннадцатый альбом с 2002 года. И я всегда собирал спонсорские деньги. Тоже стоял на паперти, если честно, но они как-то находились без особого труда. А тут все рушится, время-то - не приведи господь. Дело пошло, только когда сбор пожертвований объявили Ройзман и Шахрин…

Сейчас я, конечно, мог бы крикнуть, как герой фильма: "Я сделал это!". Но не стану…

Текст и рисунки в альбоме существуют не в традиционном соподчинении, когда художник интерпретирует автора, а на абсолютно равных позициях

Что так?

Виталий Волович: Вот смотри, человеку, то есть мне, почти 90 лет. Он пять лет вкалывал, оплатил все компьютерные работы, отказался от гонорара. И он пытается, извини, "втюхать" эту работу, которая никому не нужна. Такая вот ситуация, которую можно было бы назвать кризисом самоидентификации. В общем, слава богу, эта история закончилась. Книжку напечатали и, надо сказать, напечатали хорошо. Макет мы вылизали так, что даже у меня нет никаких претензий.

Впервые, по-моему?

Виталий Волович: Да. К себе претензии есть, к каким-то рисункам (из пятисот два напечатали плотнее, чем необходимо), а все остальное хорошо. Возьми книгу в руки, она достаточно весомая… Ничего себе, да?

Тяжелее ваших предыдущих трудов.

Виталий Волович: Так она и больше. Последние три года прошли в армейском режиме, по 10-12 часов ежедневного труда. Я, в принципе, неленивый человек, всегда много работал, но это очень тяжелый и серьезный труд. Может быть, самый серьезный за всю мою жизнь. И мировоззренчески, и творчески, поскольку я автор этой книжки - придумал ее конструкцию, названия глав. Втиснул туда все, что мне было интересно, в том числе такие темы, как "Старик в реквизиторском цехе", "Вслед за вождем", "Возвращение с войны", "Тирания"…

Чувствуете удовлетворение от проделанной работы?

Виталий Волович: Нет, умозрительно я рад, хотя полного удовлетворения не бывает никогда, "Ай да Пушкин!" произносит один только Пушкин. Сейчас, когда альбом вышел, кроме усталости и облегчения ничего нет. Какая там радость…

И зачем вам все это?

Виталий Волович: Такая вот странная, трудно объяснимая потребность: хочу и буду - мой каприз, хотя и понимаю, что это мало кому нужно. Но, повторюсь, для меня это самая важная книжка. Я "выспался" на всем, что связано с насилием, с культом… Да, запоздалая реакция. Да, я впал в детство в том смысле, что обратился к сюжетам, которые волновали меня в середине прошлого столетия.

Но ведь люди не меняются не то что столетиями - тысячелетиями?

Виталий Волович: Да, к сожалению, ничего не меняется, кроме терминологии и обстоятельств. Только вся моя затея бессмысленна. Потому что сегодня все воспитываются на поверхностном слое - на телевидении, клипах, глянцевых журналах, где в глубину не заглянешь. Примитивизм в искусстве и информационном пространстве отучил людей находить вторые планы, метафоры. Хотя и раньше так бывало. Помнишь "Расемона"? (В этом фильме режиссер Акира Куросава впервые в кинематографе показал одно и то же событие с точки зрения разных персонажей. - Прим. ред.) Помнишь, как ржали в кинотеатрах, не волнуясь о том, что вот-вот произойдет убийство?

Так вот книжка, в принципе, рассчитана на способность каким-то образом увязывать рисунок с текстом, а это сложная работа. Фрагменты текстов - из Ветхого Завета, протоколов инквизиции. Там и эпоха Возрождения, сатирическая литература, Свифт, какие-то мои записи. Это не текст с иллюстрацией: он может не совпадать с рисунком, может совпадать частично, но они служат одной цели.

Я думаю, "Корабль дураков" - культурологически новый тип книги: текст и рисунки существуют не в традиционном соподчинении, когда художник интерпретирует автора, а на абсолютно равных позициях. Между ними возникают очень сложные построения - умозрительные, чувственные, какие угодно, и эта интеллектуальная драматургия должна создавать атмосферу книги.

Это социальная сатира. Абсолютно адресная. Абсолютно нетолерантная. Наполненная ко всему этому делу неприятием, мягко говоря. Я понимаю, весь мой пафос смешон до последней степени, потому что он обращен к тем, кому это совершенно до лампочки. Но я выполняю личный долг перед собой. И с меня довольно, на самом деле.

Так, может, бросить все - и в Кисловодск, как писал классик?

Виталий Волович: Я об этом думал. Но настолько устал, что у меня нет энергии, чтобы организовать поездку в какой-то санаторий. Кроме того, я дико боюсь каких-то соседств. Там я должен с кем-то встречаться за обеденным столом, разговаривать, поневоле гулять. Я не хочу контактов, ничего не хочу. Просто устал, понимаешь? Я сейчас пустой, до такой степени выложился и выпотрошился, что во мне ничего нет. Все еще рисую сюжеты из книги, я все еще в ней. Мне надо ее забыть и заняться офортом.

Офортом?!

Виталий Волович: Печатью, точнее. Офортом я больше заниматься не буду, я столько раз сжигал себе глотку, что даже удивительно, как не умер. У меня приходят в негодность доски, надо пересмотреть, какие еще можно спасти, напечатать по два-три листа. Хотя бумагу сейчас трудно достать...

Знаешь, я недавно поехал в Москву, в роскошный магазин художественных принадлежностей, и не нашел там ничего. Ни офортного лака, ни краски. Продавщица спрашивает: "Вы что, офортом занимаетесь?" Я уже почувствовал неладное и, готовый к смущению, говорю: ну да. А она так посмотрела на меня и спрашивает: "Кто же занимается офортом в век ксерокса?" Так что по идеям, по тенденциям и даже по материалу я старомоден до последней степени.

Ключевой вопрос

Судя по рисункам, наш мир вам не особо нравится?

Виталий Волович: Это неправильно. Я должен тебе сказать: рисую эти гадости не потому, что я мизантроп и человеконенавистник, а, может быть, наоборот, потому что я большой гуманист. Да, я это делаю с позиций высокого гуманизма и общечеловеческой морали. Кроме того, характер рисунков определен жанром: на титуле написано "Сатирическая комедия в 13 главах". Смешно у поверженного креста, где речь идет о сокрушенных идеалах и мерзости человеческой, рисовать возвышенные картинки. Ты же не требуешь, чтобы генерал Гремин пел арию Ленского. Или нежнейших сцен от Салтыкова-Щедрина...

Между тем

В екатеринбургском музее ИЗО открылась выставка Миши Брусиловского, которая сделала бы честь практически любому музею мира. Один из крупнейших русских художников ушел из жизни третьего ноября после продолжительной болезни.

- Его нет с нами на этой выставке: это одна правда. Но есть другая: он сегодня с нами, в своих картинах, - говорит Виталий Волович, собрат Миши Шаевича по профессии.  -  Я уж вроде бы досконально знаю его творчество, но выставкой потрясен - неукротимым духом художника, его невероятной изобретательностью, мощью дара…

В музее представлены работы из мастерской Миши Брусиловского, с которыми он не мог расстаться. Это вся его жизнь, 60 лет творчества: библейские сюжеты - Юдифь и Сусанна со старцами, охота на львов, похищение Европы... Прославившее Брусиловского полотно "1918-й", написанное в 1962-м, соседствует с последней работой - портретом императора Николая II в окружении ангелов и демонов: убийцы и их жертва вновь сошлись лицом к лицу. Транспортировку огромного, три на четыре метра, полотна через два квартала, из запасников - в музей, провели накануне. Летом картину могли бы перенести на руках, зимой пришлось снимать ее с подрамника, накручивать на вал и грузить в фуру.

- Центральная часть выставки - Татианиана, признание художника в любви его жене. Эти картины висели дома у Миши Шаевича и включены в экспозицию по желанию мастера, - сообщила куратор Зоя Таюрова.

На заметку

"Корабль дураков"

Объем: 570 страниц.

Тираж: 1700 экземпляров.

Срок работы: пять лет.

Техника: карандаш, гуашь, офорт.

Стоимость: 2,5 миллиона рублей.

Культура Арт Живопись Филиалы РГ Урал и Западная Сибирь УрФО Свердловская область Екатеринбург
Добавьте RG.RU 
в избранные источники