Новости

17.01.2017 12:15
Рубрика: Культура

Необыкновенный фашизм

"Рай" Андрея Кончаловского выходит на экраны России
Фильм "Рай" поразителен прежде всего новизной, практически вторым рождением кинематографических талантов Андрея Кончаловского.
Юлия Высоцкая превзошла здесь все ранее сыгранное, воплощая контрасты мгновенного превращения из счастливого человека в затравленное существо. Фото: kinopoisk.ru Юлия Высоцкая превзошла здесь все ранее сыгранное, воплощая контрасты мгновенного превращения из счастливого человека в затравленное существо. Фото: kinopoisk.ru
Юлия Высоцкая превзошла здесь все ранее сыгранное, воплощая контрасты мгновенного превращения из счастливого человека в затравленное существо. Фото: kinopoisk.ru

После цепи сравнительных неудач в красочных и громоздких, как бы по инерции сотворенных "Глянце" и "Щелкунчике" он вернулся к своему персональному неореализму в "Белых ночах почтальона Алексея Тряпицына" и теперь неожиданно снял черно-белый фильм старого формата 4:3, имитирующий где-то откопанную полуистлевшую съемку - к тому же любительскую. И, как сказано, "открылась бездна, звезд полна". Прямо-таки чувствуешь, как автор фильма захлебывается от нахлынувших возможностей - правда, мгновенно берет себя в руки и с присущим ему философским хладнокровием вводит в действие высшую математику киноремесла. То, чем Кончаловский владеет безупречно.

Открытие гениально в своей простоте: герои исповедуются перед последним, Высшим судом. На экране "говорящие головы", монологи трех персонажей, вкупе составляющие почти половину метража картины - неброской, но предельно выразительной в каждом кадре. Эта последняя исповедь, где уже нечего и незачем скрывать, где человек честно пересматривает свою жизнь с ее сомнениями и решающим выбором, - идеальная метафора для размышлений об эфемерности границ между гипотетическим раем и проистекающим из него реальным адом. А материал фильма - агония германского нацизма - идеален для разговора о самой возможности этого чудовищного разрыва между добром и злом: рассуждения об университете, славистике, Чехове, о мгновениях беззаботного флирта в Толедо - и реальность концлагеря, где вчерашний человек - интеллигентный, утонченный, светлый, красивый - обращается кто в животное, а кто в зверя, где от "великой идеи" построения немецкого рая остаются горы стоптанных ботинок и погнутых очков. Миг этого обращения так неуловим, что осознать его человек сможет только на том самом Высшем суде - перед Богом или собственной совестью, кто как сумеет.

"Рай" стоит изучать в киноинститутах как образец и традиционный, и новаторский

Грандиозный по масштабу философских категорий фильм камерен и предельно аскетичен. "Архивы" человеческих душ неполны, в них хаос, воспоминания всплывают только те, какие подскажет ход мысли. И никто уже не заморачивается гладкостью рассказа: монтаж нарочито неряшлив, на срезках видны царапины и чернильные пометки, пленка выгорела, изображение теряет ясность - как это бывает в памяти с ее пробелами и лакунами. Кажется, снято камерой на треноге, еще не умеющей панорамировать, - как хотел Кончаловский, "беспристрастной". Персонаж может уйти за кадр, и мы будем видеть только затылок говорящего. В этой осмысленной небрежности, в свете, делающем случайную композицию любительского кадра произведением утонченной графики, - выдающееся мастерство оператора Александра Симонова.

На фоне глобального ада - три персонажа: русская аристократка в эмиграции Ольга, укрывшая в оккупированном Париже еврейских детей; француз-коллаборационист Жюль и высокопоставленный эсэсовец Хельмут, командированный в концлагерь пресечь разгул коррупции и встретивший там свою давнюю любовь. Жюль - обыватель, "средний класс", готовый приспособиться ко всему. Ольга - воплощение расхожей теории про особо отзывчивую русскую душу, готовую терпеть и страдать до последнего. Интереснее всех - Хельмут: ему уготован этот контраст между идеальным Добром (гуманнейший Чехов, коему посвящена его диссертация) и запредельным Злом, в которое он вовлечен историей; он его творит убежденно и пылко.

Аскеза кадра позволяет увидеть лица - на них все сосредоточено. Кастинг можно признать почти идеальным. Округлый, как бы безликий Жюль (Филипп Дюкен). Изможденная, нервная, хрупкая Ольга - Юлия Высоцкая превзошла всё ранее сыгранное, она сама здесь воплощает эти контрасты мгновенного превращения человека счастливого и беззаботного в затравленное, бесформенное, ко всему уже равнодушное существо, в котором остался только один, на генетическом уровне сохраненный инстинкт жертвенности. В ключевой для фильма роли Хельмута театральный актер из Дрездена Кристиан Клаусс. Режиссер ставит перед ним почти мазохистскую задачу безжалостного разоблачения "арийского идеала", соскребания красивой оболочки и обнажения того, что герой сам интуитивно ощущает как нечто противоестественное и постыдное. Он здесь воплощение горделивой идеи, всегда готовой обернуться своей противоположностью. В кадрах "посвящения" Хельмута в СС-элиту оператор снимает актера так, что он становится похож на какого-нибудь Ханса Ярая, исполнителя ролей арийских красавцев-романтиков в картинах 30-х годов; в ретросценах он выглядит пылким мальчишкой. Такой герой способен пленять зрительниц, и признать его главным злодеем фильма практически невозможно, но в этом и смысл всей художественной затеи: зло притягательно.

Есть еще нервный, импульсивный Якоб Диль в роли Фогеля - офицера, которого разрыв сознания довел до перманентной истерики. И - на мой взгляд, главный компромисс кастинга - Виктор Сухоруков, приблизительно намечающий образ Гиммлера и говорящий вместо немецкого текста некую абракадабру, которую потом переозвучил немецкий дублер (корявость дубляжа отмечают все зарубежные рецензенты, она сбивает режиссерский перфекционизм и может стать помехой на пути к "Оскару").

При повторном просмотре отчетливо видишь мастерство построения сценария, когда каждая фабульная случайность точно ложится в свою нишу, оттеняет состояние персонажа и движет сюжет все дальше, накаляя напряжение в зале. Безукоризненно работают мимоходом возникающие метафоры: герой, потерянно бродящий с пистолетом в тумане, встревоженный муравейник как еще один подчиненный жестким законам, но хрупкий микрокосмос… Картину стоит изучать в киноинститутах как образец истории, увиденной на многих уровнях - от сугубо частного до всеобщего, философского, и при минимуме средств рассказанной так, что нельзя не сопереживать и невозможно оторваться. Образец фильма столь же традиционного, сколь и новаторского.

Венецианский "Серебряный лев" - знак высокой оценки и режиссерского и авторского мастерства обретшего "второе дыхание" Андрея Кончаловского. Впереди "оскаровская" кампания, от которой, как мы помним, режиссер два года назад открестился: он много критиковал нравы американской киноиндустрии и участвовать в ее затеях считал непоследовательным. Тем не менее, теперь ставки сделаны, сюжет продолжается, напряжение растет…

Кстати

Мировая премьера фильма "Рай" прошла в конкурсе Венецианского международного кинофестивале в сентябре 2016 года. Картина получила "Серебряного льва" за лучшую режиссуру.

Кроме того, фильм стал участником международного фестиваля в Хихоне. Здесь "Рай" взял три награды: лучшей актрисе (Юлия Высоцкая), лучший оператор (Александр Симонов); параллельное молодежное жюри фестиваля присудило ему Приз за лучший фильм.

В 2016 году фильм был также участником фестивалей в Мар дель Плата (приз за лучший сценарий) и Чикаго. Он имеет 5 номинаций на премию Российской киноакадемии "Золотой орел" и стал главным победителем премии "Белый слон" Гильдии российских кинокритиков (в номинациях "Лучший оператор", "Лучшая режиссура" и "Лучший фильм").

Культура Кино и ТВ Наше кино Гид-парк Андрей Кончаловский Кино и театр с Валерием Кичиным
Добавьте RG.RU 
в избранные источники