Новости

13.03.2017 22:08
Рубрика: Общество

Мы переживаем модернизацию чувств?

Тема с философом Алексеем Козыревым
В чувственной сфере сегодня происходит матч-реванш... Фото: depositphotos.com В чувственной сфере сегодня происходит матч-реванш... Фото: depositphotos.com
В чувственной сфере сегодня происходит матч-реванш... Фото: depositphotos.com
Наши чувства не постоянны. Им свойственно разгораться или угасать, крепнуть или слабеть, стремиться к покою или заставлять нас искать приключений. "Я теперь скупее стал в желаньях", - это о том самом. Откуда берутся образцы для чувств и почему они обновляются? Насколько чувства индивидуальны и насколько зависят от внешних регуляторов? Рождаются ли они изнутри или заимствуются из эмоционального арсенала эпохи? В какую сторону трансформируется сегодня наша эмоциональная культура? Обсудим тему с кандидатом философских наук, заместителем декана философского факультета МГУ Алексеем Козыревым.

Душевная тряска приводит нас к апатии

- Вы ощущаете, как меняются ваши чувства?

- Да, конечно. Может быть, это связано с возрастом. Хотя понятие возраста несколько изменилось в нашу эпоху. Если для XIX века сорокалетний мужчина считался стариком, то теперь мы можем не назвать стариком даже семидесятилетнего человека. Видимо, возраст - понятие не биологическое, а психологическое. И с возрастом происходит ослабление чувств. Об этом писал еще Аристотель. У него в "Риторике" есть замечательный фрагмент, где он сравнивает молодого человека и старого и говорит, что старый ни о чем не рассуждает наверняка, обо всем говорит "как бы" и "может быть". То есть старый более недоверчив, чем молодой, потому что испытал немало разочарований, неудач, предательств.

Я спрашиваю студентов: "Вы знаете "Темную ночь", "Эх, дороги"?" До какого-то времени они говорили: "Знаем". Сейчас уже не знают

- Наверное, это связано не только с возрастом, но и с эпохой, в которую мы живем. Как вам кажется, наш эмоциональный мир сильно изменился за последние лет двадцать?

- Он, несомненно, изменился. Мы сегодня на все реагируем по-другому. Эмоции стали терять свою остроту. И это в том числе потому, что мы стали жить в социальных сетях, которые усилили быстроту и остроту наших эмоциональных реакций. Если в прежние времена мы какую-то новость узнавали из утренних газет или из письма, полученного по почте, то теперь узнаём практически в режиме онлайн. И тотчас погружаемся в водоворот различных эмоций. Технический прогресс меняет былые представления человечества о многом - например, о том, что такое "быстро" и "медленно", "близко" или "далеко". Когда Екатерина II приехала в Крым, "верстовые столбы мелькали у нее перед глазами", хотя это были поставленные Потемкиным "екатерининские мили", которые ставились через десять верст. Сегодня "верстовые столбы" информации, получаемой нами, не только мелькают перед глазами - мы просто то и дело спотыкаемся о них. И эта душевная тряска приводит нас к апатии. Мы начинаем многие вещи воспринимать с большим безразличием, чем раньше. Наши эмоции притупляются. Но иногда нас все-таки прошибает, и мы испытываем эмоциональное потрясение.

Греховные страсти - всего лишь ошибка чувств

- Наблюдая, сколько злобы, агрессии, ненависти выплескивается в те же социальные сети, можно ли сказать, что мы теряем способность управлять нашими чувствами и что это знак времени?

- Выдающийся психолог Лев Семенович Выготский говорил о двуединстве интеллекта и эмоций. Это такая противоречивая пара, которая развивается динамически. Чем выше интеллект, тем сложнее и многообразнее эмоции. Эмоции никогда не бывают рациональны, но они регулируются с помощью интеллекта. Сегодня эта регулировка все чаще утрачивается. И в этом смысле цивилизация, сколь бы высок ни был ее технологический уровень, сменяется варварством. Захлестывание эмоций, неконтролируемых интеллектом, - признак дикости. Сегодня мы эту дикость как никогда ощущаем.

- По вашим наблюдениям, в чем наши чувства сегодня скудеют, а в чем становятся богаче?

- Мне кажется, происходит стандартизация чувств. Задается определенный шаблон в переживаниях. Вспомните, какую эмоциональную реакцию со стороны фейсбучных блюстителей нравственности вызывали люди, окрашивающие свои аватарки в определенные цвета флагов после терактов, совершенных в некоторых странах или заведениях. Или далекие от однозначности оценки некоторых событий, например, передачи Исаакиевского собора. Человек думает не так, как я, имеет дерзость не совпасть с неким политическим или идеологическим мейнстримом - значит, надо его банить, расфренживать и прочее. Или возьмем искусство. Чем отличается настоящее произведение музыки, живописи, театра, кино? Тем, что вызывает различные, подчас противоречивые, а иногда даже взаимоисключающие эмоции. А вот массовое, оно же кассовое, искусство предполагает однозначность прочтения и однозначность эмоциональной реакции на живописное полотно или спектакль. Фильмы Феллини могут иметь или не иметь достаточное число поклонников, а вот голливудский блокбастер должен нравиться всем. Плохо это? Может, и нет. Античная трагедия тоже предполагала некую эмоциональную программу, человек должен был испытать очищение от страстей посредством чередования аффектов страха и сострадания. На смену античной трагедии пришел современный блокбастер. Но тот комплекс чувств, который человек испытывает на выходе, не усложнился, а упростился по сравнению с пятым веком до нашей эры.

- Тогда, наверное, можно утверждать, что наши чувства зависят от того, на какие культурные образцы мы ориентируемся?

- Да, конечно. Русский философ Иван Ильин говорил, что человек должен стремиться просветлять свою чувственность. Есть у него такое понятие - просветленная чувственность.

- При этом есть вечные чувства - любовь, ненависть, ревность, зависть... Они никуда не исчезнут. Но они могут трансформироваться под влиянием времени, разве нет? Сегодня мы любим иначе, чем любили в XIX веке? Завидуем иначе? Ревнуем иначе?

- И да, и нет. Если мы посмотрим на историю Элоизы и Абеляра, то увидим, что никакой особой любви в романтическом смысле этого слова Абеляр к Элоизе не испытывал. Он не писал ей рыцарских стихов, не пел серенады под балконом, томно не страдал. Это были отношения монаха, учителя теологии, и ученицы, отношения, которые выросли из эротического соблазна. Так что модели чувств (в данном случае - любви), наверное, меняются. Меняется и наполнение этих моделей. Но не настолько, чтобы изменилось само понятие. Ведь, читая сегодня об Эросе у Платона, мы способны понять, что такое крылья, которые растут на спине, когда человек влюбляется, мы способны понять, как человек не находит себе покоя в стремлении увидеть любимого человека. Мы можем понять, что такое любовь, читая поэзию Древнего Египта. Эти чувства кажутся нам странными, непонятными, на самом же деле здесь идет речь, скорее, о ритуализации чувств, то есть о том, что их сопровождает (например, о способах ухаживания), нежели о самих чувствах. Вспомним "Моцарта и Сальери" Пушкина. Когда в первом монологе Сальери говорит, что завидует Моцарту, он ненавидит себя за свою зависть, но это чувство его захлестывает. Точно так же и ревность, тоже одно из самых сильных чувств. Сколько бы человек ни объяснял себе, что ревность низкое, подлое чувство, все равно он начинает ревновать и тайно помышлять о том, как отомстить сопернику. Я думаю, что меняется именно ритуализация чувств - то, что является атмосферой чувства, некой его оболочкой. Само же чувство остается тем же самым.

Конечно, есть культурная, политическая, социальная обусловленность эмоций, но есть и сами эмоции. Что ни говори, человек существо психофизическое. Ему свойственно то, что Декарт называл страстями души. Эти страсти бывают и греховными. Хотя "грех" в переводе с греческого - это ошибка. И греховные страсти - всего лишь ошибка чувств, ошибка человеческого поведения.

У каждого поколения своя энциклопедия чувств

- Мои студенты иногда озадачивают меня своими реакциями на что-то. Можно ли говорить об эмоциональном опыте поколения?

- Я думаю, что да. У каждого поколения свой эмоциональный опыт и своя энциклопедия чувств. Я недавно вернулся из Казани, смотрел там в Молодежном театре на Булаке замечательный спектакль "Зима" по пьесе Евгения Гришковца. Герои пьесы - два солдата, которые в конце нелепо погибают, выполняя отнюдь не боевое задание. Весь спектакль - это реминисценция в сторону детства, поток воспоминаний о новогодней елке, Деде Морозе, Снегурочке, о покупке велосипеда... Это очень сильная эмоциональная картина, встающая перед глазами человека моего поколения. Как-то раз после лекции ко мне подошла девушка, недовольная, и говорит: "Что вы нам здесь излагаете? Вы же пересказали все то, что Гришковец говорил в четверг на своей встрече со зрителями". Я не знаком с Гришковцом, никогда его не видел и не слышал, и не могу сказать, что это писатель, который фундаментальным образом изменил мою личность. Но в чем-то мы с ним совпадаем. И это "что-то" - общий эмоциональный опыт, общая тональность переживаний и чувств, общий, такой немножко отстраненный, иронический взгляд на какие-то вещи. Эмоциональный опыт моего поколения закладывался на первомайских демонстрациях, в комсомоле, в понимании истинности учения Маркса, Энгельса и Ленина. А поколение, родившееся спустя десять - пятнадцать лет после нас,-- оно уже другое. Оно выросло на прививке других ценностей, оно приобрело другой эмоциональный опыт. Иногда в социальных сетях я нахожу картинки, где фигурируют какие-то вещи из нашего детства. Такие мемы - отличный способ эмоционально вернуться в самую счастливую пору жизни. У французского философа Гастона Башляра есть даже такое понятие - "воображение в сторону детства". Именно там, в детстве, закладываются и наши фантазии, и наш чувственный мир, и наше отношение к жизни. Наверное, по этому общему эмоциональному опыту мы можем опознавать "своих", отличая их от "не своих". Эту поколенческую общность я наблюдаю сейчас по лайкам в "Фейсбуке". Вот кто-то, например, выкладывает фотографию района Москвы, где он родился и вырос, и я могу предугадать, кому эта фотография понравится. Если бы в пору моей юности существовал "Фейсбук", в него, наверное, выкладывали бы храм Христа Спасителя, Сухареву башню, Красные ворота... Потому что это была ностальгия по утраченной старине, о которой мы узнавали на излете советской эпохи. И это тоже входило в эмоциональный опыт моего поколения. Я был однажды в Самаре и общался с игуменьей монастыря, которая мне сказала про молодежь: "Ладно они в храмы не ходят, но они ведь и песен не поют, которые мы пели в свое время". Действительно, песни - один из тестов на эмоциональную общность. Я спрашиваю студентов: "Вы знаете "Темную ночь"? Вы знаете "Эх, дороги"?" До какого-то времени, наверное, до начала 2000-х годов они говорили: "Знаем". Сейчас уже не знают.

Разнузданность до добра не доводит

- Мы сегодня переживаем модернизацию чувств?

- Безусловно.

- Она, на ваш взгляд, в сторону чего?

- Здесь хочу сослаться на одного из моих учителей, замечательного современного философа Нелю Васильевну Мотрошилову. Она написала книгу, где современную ситуацию рассматривает как борьбу цивилизаций и варварства. Мне кажется, в чувственной сфере сегодня происходит матч-реванш - варварство пытается снова взять верх над цивилизацией.

- Что вы имеете в виду?

- Не первый год в общественное сознание вбивается мысль, что человек существо чувственное, поэтому должен переживать полный спектр своей естественной эмоциональности и даже естественной страстности. Реклама, кинематограф, театр - все работает на раскрепощение страстей. Мол, давайте освободим человека от его природной человечности, от уз культуры, от внутренних тормозов. Все это, дескать, рождает закомплексованность, ведет к психическим расстройствам, непримиримым столкновениям между группами людей, по-разному что-то понимающих и оценивающих - например, произведения искусства. Вот это раскрепощение аффектов и привело нас к безудержным проявлениям варварства, дикости. А ведь инстинкты и аффекты - это нижняя ступень детерминант человеческого поведения. Эмоции, переживания, чувства в значительной степени зависят от социальных и культурных факторов, опосредованы социальной природой человека. Нас захлестывают эмоции, мы не справляемся с ними. Но, мне кажется, уже мало-помалу возникает понимание, что нужен обратный поворот, что требуется внутреннее сдерживание, что разнузданность до добра не доводит. Может быть, именно поэтому религия, которая брала на себя в традиционной культуре функцию контроля над человеческой чувственностью, снова активно возвращает себе утраченные в просвещенческой культуре позиции.

Визитная карточка

Алексей Козырев - кандидат философских наук, заместитель декана философского факультета МГУ.  Родился в Москве в 1968 году. Окончил философский факультет МГУ. Проходил стажировку в Женевском университете, Высшей школе гуманитарных наук и Свято-Сергиевском православном богословском институте в Париже. В 1997 году защитил кандидатскую диссертацию по теме "Гностические влияния в философии Владимира Соловьёва". Основные работы посвящены истории русской философии конца XIX - начала XX вв. (В. С. Соловьёв, С. Н. Булгаков, К. Н. Леонтьев, В. Н. Ильин). Автор книги "Соловьев и гностики". Вел авторские программы на радиостанциях "Русская служба новостей", "Радонеж", "София".

Алексей Козырев. Фото: Сергей Михеев/РГ
Общество Соцсфера
Добавьте RG.RU 
в избранные источники