15.03.2017 22:24
    Поделиться

    Вышла книга в память о поэте Анатолии Чеснокове

    Поэт Анатолий Чесноков жил в неоплатном долгу за Божий свет
    Недавно я получил письмо от ульяновского литератора Геннадия Дёмочкина - пожалуй, самого необычного биографа родного города. Его книги об Ульяновске и его людях столь исповедальны, что это уже скорее не краеведение, а душеведение. Когда-то мы учились с Геннадием на одном факультете в университете, поэтому - на "ты".

    Привет, Дима!

    Посылаю тебе очередную свою книжку, уже 33-ю. Эта, как видишь, о поэте*. Не могу сказать, что Толя Чесноков был моим другом, может быть, у него и не было закадычных друзей. Но все мы, его приятели, знакомые, литераторы - поэты, почитатели его стихов были потрясены трагической гибелью Анатолия 8 марта 2010 года в его родном и любимом селе Теньковке. Вместе с ним в пожаре погибли рукописи стихов, неоконченный роман о родных местах "Там, за холмами..."

    Свет ему электрики отключили за неуплату еще в январе. Поэтому вечерами, работая, он открывал дверцу печи для освещения, а тут, видно, задремал, уголек выпрыгнул на разбросанные кругом бумаги, и пламя мгновенно охватило всю избу.

    В последнем стихотворении Анатолий написал:

    ...Почерневшей летишь головнёй

    Над седою моей головой,

    Чёрный ворон, я твой иль не твой?..

    После Толи остались три книги стихов, которые, на мой взгляд, лишь по какому-то досадному недоразумению до сих пор неизвестны всероссийскому читателю.

    А начиналось все в селе Теньковка, когда пятиклассник Толя Чесноков показал однажды учителю литературы свое стихотворение:

    По берегу крутому

    Бегу я налегке,

    Малиновые зори

    Купаются в реке.

    Стихотворение оказалось пророческим: юный поэт словно бы увидел всю свою будущую жизнь. Пробежал по ней налегке (дважды был женат, но семьи так и не создал, имел дом в родной деревне, но скитался по стране). А уж пологими берега его судьбы и вовсе не назовешь: вечная неустроенность, бесприютность, перебивался случайными заработками, бродяжничал, пил...

    Но что интересно: многие заметили за ним такую странность - "в завязке" переставал писать стихи, а в процессе пития - где-нибудь на скамейке, что на Венце Волги, или на трубах теплотрассы, или в зимнем саду Ленинского мемориала, куда пускали его знакомые журналисты, выдавал обалденные стихи - на зависть местным поэтам со вполне респектабельной судьбой.

    После гибели Толи у многих из нас осталось ощущение вины: недостаточно поддерживали, мало заботились, не уберегли. На страницах книги, где более ста стихотворений Анатолия, я дал возможность всем нам выговориться - о Толе, о своей вине, о его стихах.

    Вот счастье: стихи-то остались! Пусть с ними теперь познакомятся и читатели твоей, Дима, газеты.

    Из воспоминаний об Анатолии Чеснокове

    Не могу представить Толю при галстуке или просто в домашнем халате. Как-то поздней осенью он явился ко мне на работу в одних грязных носках - все остальное сперли "братья по классу". Сложно представить Толю и в уютной кровати под теплым одеялом. Есть ли в городе скамейка, на которой он не коротал бы темные симбирские ночи?..

    * * *

    "Господа! Я оставил до 2 сентября свой мешок, в котором 3 пустых ведра. Возьму завтра с утра. С уважением, Анатолий Чесноков. 1 сентября 1999".

    Толя пытался как-то зарабатывать деньги. Эта записка - свидетельство того, что он привозил в город грибы. Не знаю уж, кому он их продавал.

    Однажды он предложил нам купить у него землянику: он наберет и привезет, а мы гарантированно у него купим. Даже просил какой-то аванс. Помню, мы с коллегами переглянулись и ответили ему отказом. Никому не хотелось ягод, которые собрал Чесноков.

    * * *

    На политику у Толи аллергия. Разговоры о нациях, о патриотизме - странны, нелепы и бессмысленны. Во время непримиримых застольных диспутов о правых и левых Толя непривычно тих и скучен, но в конце вздохнет тоскливо и скажет: "А в Теньковке, поди, вовсю цветут сады..."

    *Геннадий Дёмочкин. "Я весь из нежности и жалости..." Жизнь и судьба поэта Анатолия Чеснокова в воспоминаниях и размышлениях. Ульяновск, 2015.

    Из стихотворений

    Памяти Мариам

    В том доме женщина жила,

    худые плечики дрожали,

    ее соседи уважали,

    она приезжею была.

    В том доме женщина жила,

    кому-то тайны поверяла,

    все чье-то имя повторяла,

    и долго,

    мучаясь,

    ждала.

    В том доме женщина жила,

    смеясь, соседям угождала,

    с печалью лето провожала,

    по вечерам с работы шла.

    Блистала ранняя звезда,

    И женщина протяжно пела.

    Мне до нее - какое дело -

    я сам мальчишкой был тогда.

    В том доме женщина жила,

    потом уехала,

    навеки...

    Но памятью о человеке -

    в том доме женщина жила.

    1972, с. Теньковка

    * * *

    Радуга после дождя...

    И в отдаленье -

    Песня лесного дрозда

    Там, за селеньем.

    Солнце идет на закат

    За перелески.

    Чуткие бабочки спят

    На занавеске.

    1973,

    с. Теньковка

    * * *

    Россия начинается с дождя,

    пролившегося бурною рекою,

    и с крепкого

    каленого гвоздя,

    забитого Петровскою рукою.

    Россия...

    Перекрестки,

    поезда,

    привязанные рельсами

    к вокзалам.

    Зеленая вечерняя звезда

    над грудью зацелованной

    причала.

    1973, г. Ульяновск

    * * *

    И не деревня это- деревушка,

    Над речкой, в запустеньи

    старых ив,

    Расселась, как заботливая

    клушка,

    Согрев собою два десятка изб.

    * * *

    И словно под сердце иголка,

    когда за раскрытым окном

    дохнет осенняя Волга

    своим прощальным теплом.

    А музыка на причале,

    сплетясь с теплоходным

    гудком,

    смешает людские печали

    с веселым своим языком.

    1983, г. Ульяновск

    ***

    По лесам - июня свет,

    Синева в глазах цветов.

    Здесь я не был бездну лет,

    Счастья бедный птицелов.

    На родимой стороне,

    Здесь, у леса на краю,

    Так светло сегодня мне, -

    Будто побывал в раю...

    1993, Ульяновск-Теньковка

    ***

    Орешник, осинник, малинник,

    Шиповник, лимонник,

    рябинник,

    Березник, калинник, дубняк.

    И ельник, и день понедельник,

    Не надо ни славы, ни денег.

    Дорога уходит в овраг.

    Заросший травою росистой

    Ручей здесь журчит

    с пересвистом,

    Сливаясь со щебетом птах.

    А сколько веселья - не грусти -

    Подарят нам млечные грузди -

    Здесь воздух грибами пропах.

    Дорога ныряет в осинник,

    Орешник, шиповник,

    калинник,

    В лимонное царство синиц...

    Не нужно пилюль, поликлиник,

    Мне лекарь - веселый

    малинник

    Вдали от врачей и больниц.

    Сентябрь 1993, г. Ульяновск

    Поделиться