Новости

11.04.2017 18:40
Рубрика: "Родина"

Венок на могилу генерала Чернавина

Его обширные материалы по истории Первой мировой войны стали уникальным источником для поколений военных историков
Текст: Андрей Смирнов (кандидат исторических наук)
В Николаевское инженерное училище 19-летний Виктор Чернавин прибыл в 1894 году, как говорили юнкера, "мальчиком с вокзала". То есть не из кадетского корпуса, а из сугубо штатской Омской гимназии. Семь лет спустя столь же необычным было поступление поручика 3-го саперного батальона Чернавина в Николаевскую академию Генерального штаба - после всего лишь двух лет службы в строю, хотя установленным минимумом были три.
Эвакуация Белой армии из Одессы Фото: Родина Ольшанское кладбище в Праге, на котором захоронен В.В. Чернавин. Фото: Родина
Ольшанское кладбище в Праге, на котором захоронен В.В. Чернавин. Фото: Родина

Это самый загадочный эпизод его биографии, но и он говорит о невероятной тяге молодого человека к учебе.

Академию штабс-капитан Чернавин окончил в 1904 году по 1-му разряду, то есть с причислением к Генеральному штабу - "мозгу армии". Так началась его блестящая - и, увы, совсем недолгая - дореволюционная карьера.


Его день в Гумбинене

Новоиспеченный генштабист - как подлинный профессионал-военный - тут же попросился на Русско-японскую войну.

После нее Генерального штаба капитан Чернавин служил в Вильне (ныне Вильнюс). Сначала в штабе 3го армейского корпуса, потом в штабе Виленского военного округа. В Вильне же отбыл обязательное для генштабиста командование строевым подразделением.

Преподавал военные науки в Виленском военном училище.

Из Вильны выступил и на Первую мировую - старшим адъютантом отдела генерал-квартирмейстера (то есть по-нынешнему помощником начальника оперативного отдела) штаба 1й армии, которой командовал П.К. фон Ренненкампф.

И 7 (20) августа 1914 г., еще в Вильне, Генерального штаба подполковник Чернавин докладывал начальству о Гумбиненском сражении, успех 1-й армии в котором вынудил германцев перебросить на Русский фронт два корпуса с Французского. В результате быстрого разгрома Франции не получилось - а значит, не получилось и "блицкрига", быстрого окончания войны...

День Гумбинена для Чернавина явно стал одним из лучших в жизни.

И об этом сражении он напишет в эмиграции, может быть, лучшие страницы своего выдающегося исследования.

Но до эмиграции Виктору Васильевичу Чернавину надо будет пройти еще много военных дорог.

С германской - на Гражданскую

С ноября 1914 года Генерального штаба полковник Чернавин целый год возглавлял штаб 51-й пехотной дивизии II Кавказского армейского корпуса. И с ним прошел почти через все "самые трудные бои германского фронта"1.

На реке Бзуре (к западу от Варшавы) в конце 14-го...

Под Млавой, у границы Польши и Восточной Пруссии, в феврале 15-го...

В Галиции и восточной Польше летом 15-го...

Под Вильной в сентябре...

Еще год, с ноября 1915-го, командовал на Западном фронте, в Белоруссии, 24м пехотным Симбирским полком 6й пехотной дивизии. (В 1931 году Чернавин наверняка с удовольствием прочел в добытых им материалах к истории симбирцев, что в 14-м полк "показал себя с наилучшей стороны в смысле боевой подготовки: все бои с противником для него всегда кончались успешно"2.)

Еще полгода, с ноября 1916-го, возглавлял на Северном фронте, в Латвии, штаб 36-й пехотной дивизии и штаб XIX армейского корпуса.

В июне 1917-го Генерального штаба генерал-майор Чернавин оказался на другом конце огромного фронта - на нижнем Дунае. На должности генерал-квартирмейстера (начальника оперативного отдела) штаба 6-й армии Румынского фронта.

А в 1918 году оказался у белых.

Сделать этот выбор ему было легче, чем многим другим: Октябрь застал его на юге России - там, где советская власть пала уже весной 1918-го под ударами германцев и австро-венгров. И вернулась лишь через год - когда Чернавин уже служил у генерал-лейтенанта А.И. Деникина, в Вооруженных силах Юга России (ВСЮР).

Сначала - генерал-квартирмейстером штаба Крымско-Азовской Добровольческой армии. Затем начальником штаба 3-го армейского корпуса, в который была преобразована эта армия и который в июне вытеснил красных из Крыма.

А с августа 1919 года - начальником штаба войск Новороссийской области (развернутых из 3-го корпуса).


Атака казаков (открытка немецкого издательства периода Первой мировой войны).

Один в поле не воин

Войска Новороссийской области (командующий генерал-лейтенант Н.Н. Шиллинг) воевали на крайнем западе того пространства, где шла борьба между красными и белыми.

На Правобережной Украине, между Днепром и Днестром.

Сперва наступали от Херсона на запад, к Николаеву и Одессе. Затем, вслед за красной группой И.Э. Якира, - на север, в Подолию.

Там им довелось столкнуться и с махновцами, и с незнакомым еще врагом - петлюровцами, через территорию которых прорвался и исчез на севере Якир. И с войсками Украинской народной республики (УНР), чьи правительство и армию возглавлял С.В. Петлюра. С точки зрения белых - сепаратист, изменник единой и неделимой России...

В ноябре 1919 года красные сломили сопротивление Добровольческой армии и казаков под Орлом и Воронежем - и те покатились на юг, к Азовскому морю.

А далеко на западе войска Шиллинга продолжали одерживать победы!

Из Подолии они вступили уже в пределы Волыни: Крымский конный полк занял Староконстантинов, а 2 декабря 1919 г. вошел в Любар (юго-западнее Житомира).

Впереди уже маячило Полесье...

Надо ли говорить, что к победам Шиллинга приложил руку его начштаба.

Но один в поле не воин - в декабре пришлось отступать и группе Шиллинга. В январе 1920го красные прижали ее к Черному морю у Одессы. Нехватка транспортов и угля позволила эвакуировать лишь часть сил, а остальным пришлось пробиваться вдоль Днестра на север, в район, занятый поляками.

В русской армии барона П.Н. Врангеля, до размеров которой съежились ВСЮР, должностей для Шиллинга и Чернавина уже не нашлось...


Эвакуация Белой армии из Одессы.Страницы, пропахшие порохом

В Праге, в 1923 году, Чернавин стал сотрудником Архива русской эмиграции (с 1924-го - Русского заграничного исторического архива, РЗИА). Финансировало его правительство Чехословакии, и в 1928 году РЗИА стал подразделением чехословацкого МИД. Но всю его работу по сбору и хранению документов направляли и осуществляли русские ученые, призвавшие эмиграцию "сохранить свою документированную память как часть культурного наследия России"3.

В надежде вернуть когда-нибудь эту часть на Родину.

Попасть в сотрудники РЗИА среди эмигрантов считалось большой удачей: там хоть и мало, но платили4. Но Чернавин, собиравший материалы по истории Первой мировой и Гражданской войн, не просто отрабатывал жалованье. Он любил свою русскую армию, хотел, чтобы она обрела историю последних лет своей жизни.

Направлял специальные вопросники офицерам-эмигрантам.

Как велась тактическая подготовка командного состава перед 1914 годом? Как проявили себя в боях младшие офицеры рот? А командиры рот? А батальонов? А унтер-офицеры и рядовые?

Организовывал заочные дискуссии.

Прав ли генерал В.Е. Флуг, написавший, что русское офицерство было безынициативно? Можно ли объяснить неудачи Гренадерского корпуса в первых боях малой боеспособностью влитых в его ряды московских и подмосковных рабочих?

Уточнял факты.

Сколько все-таки германских орудий захватил 26 августа 1914 года под Тарнавкой лейб-гвардии Московский полк? Неужели 42?

Записывал устные рассказы, встречаясь с людьми в самой различной обстановке. Капитана М.М. Липинского, например, подловил в ноябре 1927 года на русской выставке-базаре в Праге, где тот "продавал разные художественные изделия из дерева". "Расспрос велся в моменты, когда не было покупателей"5...

Делал выписки, сводил воедино источники...

С 1923 по 1938 г., когда был уволен из РЗИА по сокращению штатов, Чернавин создал уникальное собрание материалов по истории русской и белых армий, основу которого составили воспоминания. Десятки тысяч страниц!


Знаменитый "профессорский дом", в котором до 1955 года жил Виктор Васильевич.

Золотые крупицы правды

Почему это собрание уникально? Во-первых, потому, что без Чернавина многие авторы воспоминаний их никогда бы не написали.

Когда писать? До мемуаров ли? Надо добывать хлеб насущный.

Вот разве что кто-то убедит, что это нужно (как писал Н.С. Лесков) "для русской полезности"...

Этим "кем-то" и стал Чернавин.

Во-вторых, многие из собранных им воспоминаний обладают повышенной информативностью. Они соединяют достоинства собственно воспоминаний и служебных аналитических записок. Первые фиксируют "мелочи", не отражаемые в служебных документах, а вторые облегчают жизнь историку, проделывая за него часть работы по сбору и анализу фактов. (В том числе и таких, каких в других источниках не найти.)

Эту информативность обеспечил Чернавин, прямо просивший осветить интересующие историков вопросы.

Какой только информации нет в его материалах! Вот, к примеру, август 1914-го.

Те части XXIII армейского корпуса, которые поспели к сражению при Танненберге, там и сгинули. Но благодаря разысканному Чернавиным подпоручику лейб-гвардии Кексгольмского полка П.И. Дмитриевскому мы знаем, например:

- что 2-ю батарею лейб-гвардии 3-й артиллерийской бригады германцам пришлось захватывать штыковой атакой,

- что орудийные расчеты отбивались бебутами - кривыми артиллерийскими кинжалами,

- что именно тогда пали оба служивших в батарее брата-поручика - Георгий и Борис Гедлунды,

- что не сдался и взвод (две пушки), успевший проскочить вперед,

- что, сражаясь еще какое-то время, он подбил немецкий бронеавтомобиль,

- что кексгольмский обоз 1-го разряда избежал окружения и вывел от 900 до 1200 пленных, взятых погибшей в "котле" 2-й пехотной дивизией6...

Расспрошенный Чернавиным чехословацкий майор Новозамский поведал, как, воюя в австрийском 98-м пехотном полку под Комаровом, в Холмской Руси, он лишь два или три раза за день заметил "поднявшегося и перебегавшего русского стрелка, вообще же район русских позиций казался абсолютно безлюдным". Но оттуда гремел такой "необычайно меткий и сильный" ружейный огонь, что за день в 98-м набралось до 1600 убитых и раненых7!

Так маскировалась и стреляла русская 17-я пехотная дивизия.

А вот другой эпизод Галицийской битвы - под Фирлеювом в Галиции. Роты 46-го пехотного Днепровского полка бьют из винтовок по окопам тирольских стрелков за рекой Гнилая Липа с расстояния в 1400 и 1700 метров.

И "было отчетливо видно, - вспоминал генерал-майор М.П. Башков, - как целый сноп попаданий ложится на гребень окопов противника, а также перед ними и за ними; противник прекратил всякую стрельбу, и отдельные его стрелки пытались бежать назад в лес, но падали, сраженные нашими выстрелами". Найденный потом в окопе в груде раненых командир австрийской роты сказал, что тирольцы "считаются лучшими стрелками во всей австрийской армии". Но "ваши стрелки не уступают нам по стрельбе..."8

А ведь сколько писали после войны о ненужности обучения стрельбе из винтовок на большие дистанции!

Много писали и о беспорядочном отходе разбитой при Гумбинене 28-й пехотной дивизии. Но вот что сообщал Чернавину капитан Калачевский из 28-й артиллерийской бригады: "Кажется, бегства, даже небольших частей (взвода, роты), не приходилось наблюдать ни 6-го, ни 7-го числа [августа. - Авт.]. Не наблюдалось даже одиночных людей, уходивших под разными неосновательными предлогами в тыл..."9


Брошюра Вальтера Бекмана "Немцы о русской армии". Перевод с немецкого В.В. Чернавина.

Спасибо, господин генерал...

Весной 1945 года, когда в Прагу вошла Красная армия, Чернавин, как и его бывший начальник Шиллинг, были арестованы Смершем, но вскоре выпущены. И все же белоэмигранту жилось тревожно в ставшей коммунистической Чехословакии. В конце 1955 года 78-летнего генерала выселили из знаменитого "профессорского дома", построенного в 20-е в Праге кооперативом русской интеллигенции.

В 1956 году Виктор Васильевич скончался в Оломоуце, в доме приютившей его чешской семьи.

А собранные им материалы - вместе со всем РЗИА - еще в 1945-м были вывезены в Москву. Чего, собственно, и желали сотрудники РЗИА - правда, после падения власти коммунистов. Но потом пала и она, и история русской армии в Первую мировую перестала считаться "неактуальной" темой.

С чернавинскими материалами работают теперь русские историки, в том числе и пишущий эти строки.

Пусть станут они венком на могилу генерала Чернавина.

Страница одной из рукописей В.В. Чернавина. Он исписал десятки тысяч таких страниц.


1. Керсновский А.А. История русской армии. Т. 4. 1915 -1917 гг. М., 1994. С. 191.
2. ГА РФ. Ф. Р-5956. Оп. 1. Д. 10. Л. 15.
3. Бабка Л. РЗИА и исторические труды Яна Славика // Нансеновские чтения. 2008. СПб., 2009. С. 310.
4. Родионова Н.А. Русский Заграничный архив в Праге: история становления и деятельности // Вестник Российского университета дружбы народов. Серия "История России". 2015. N 4. С. 112.
5. ГА РФ. Ф. Р-5956. Оп. 1. Д. 45. Л. 22 об.
6. Там же. Д. 42. Л. 90 об., 92.
7. Там же. Д. 32. Л. 4, 4 об.
8. Там же. Д. 36. Л. 23, 23 об.
9. Там же. Д. 52. Л. 328 об.