12.05.2017 03:17
    Поделиться

    Theatrum Orbis открылся в павильоне России в Венеции

    В павильоне России в Венеции открылся Theatrum Orbis
    Когда переполненный вапоретто, разновидность речного трамвайчика, курсирующего по венецианской лагуне, забитый под завязку, как московское метро в час пик, резко качнулся на волнах, принимая новых пассажиров, итальянец, к которому придвинула меня толпа, сказал утешающе: "Ничего, это просто сегодня первый день открытия биеннале. Еще три дня - и народу будет меньше". Ему, конечно, видней. Но, глядя на то, как в садах Жардини толпы художников, журналистов, продюсеров и критиков с планшетами, фотоаппаратами и просто смартфонами снимают перформансы (так что самих перформеров едва можно увидеть из-за спин), выстраиваются в очереди на выставки в национальные павильоны, сметают пресс-релизы и арт-издания, верится в это с трудом. На этом фоне "Viva Arte Viva", то есть "Пусть живет искусство живое" - тема нынешней 57-й Венецианской биеннале, заявленная ее куратором Кристин Марсель (той самой, что отвечает за все кураторские проекты Центра Помпиду), звучит не как пожелание, а констатация факта.

    Павильон России не исключение. В Theatrum Orbis, - так называется выставка в нашем павильоне, - аншлаг. Название отсылает к одноименному атласу 1570-го года, напечатанного в Антверпене Абрахамом Ортелиусом. Карты тогда, в эпоху первоначального накопления капитала, были очень популярны. Их вешали на стены, дабы продемонстрировать масштаб деятельности торговых домов и открытые недавно (и века не прошло!) земли Нового Света. Атлас сводил новое знание знаний о современном мире в единый фолиант. Проект в павильоне России предлагает картографию не столько пространства, сколько нового времени. Нового - в смысле современного.

    Современность, правда, еще тот орешек. Ключик к ней художники разных поколений подбирают по-своему. Мэтр Гриша Брускин вдохновил на "Смену декораций" театр памяти Джулиано Камилло. В этом театре, который многие воспринимают как прообраз компьютера, главное действующее лицо и зритель был одним человеком. Но Камилло в XVI веке и создавал его для единственного зрителя - французского короля. Молодые краснодарские художники Андрей Блохин и Георгий Кузнецов, которые исследуют ритуалы виртуальной жизни, вспомнили "Божественную комедию" Данте и иллюстрации к ней Сальвадора Дали, когда задумали инсталляцию "Blocked Content". Саша Пирогова, физик и художник, опирается знание квантовой теории света. Дмитрий Курляндский в собеседники выбирает венецианского классика ХХ века - композитора Луиджо Ноно. Его оперу "не для всех" - "Прометей, трагедия слышания" - он превращает в "Комедию слышания" - перформанс, в котором каждый зритель может принять участие, следуя полученной инструкции.

    Свести такие разные работы к одному знаменателю вряд ли возможно. Комиссар биеннале Семен Михайловский, собравший этот ансамбль, выстраивал, по-видимому, не столько единую драматургию, сколько переклички, параллели. Театр теней у Брускина рифмовался с театром виртуальной "дополненной реальности" Recycle group. Пластика современного танца в видеоинсталляции Саши Пироговой "Сад", где движения тел создают не только пространство, но и становятся источником энергии света, рифмуется со "звуковой скульптурой" Дмитрия Курляндского, которая расширяет привычные рамки музыкального действия. Во всех случаях речь идет об энергии, возникающей вроде бы невесть откуда и меняющей ландшафт времени. Даже если это энергия заблуждения, с ней невозможно не считаться.

    "О, это о революции, " -  радостно говорит  один из вошедших, увидев в первом зале у Брускина образ двуглавой птички, простершей картонные крыла над толпой человечков - из глины иль гипса. Толпа устремлена в едином порыве в луче кинопроектора… А у фигуры вместо сердца - макет то ли руля, то ли бабины с кинопленкой… Меж тем мы скорее не на Дворцовой площади, а на съемочной площадке. И перед нами макет для съемок то ли фильма "Октябрь", то ли для экспрессионистского ужастика в духе "Носферату. Симфония ужаса", которым, кажется, немало вдохновлялся Эйзенштейн, работая над "Иваном Грозным". Съемочная площадка, она же кинозал, переходит в лабораторию алхимика, где на ретортах и тиглях - названия интеллектуальных бестселлеров властителей дум ХХ века. Вокруг - вихрем видения театра теней. А рядом, похоже, мастерская кукольника, из глины и гипса слепившего человека с биноклем, летающего над ним дрона с камерой, и сложившего личинку и двухвостку из шагающих куколок… Футуристические персонажи, словно сошедшие с экрана "Аэлиты", встречаются с героями, украсившими бы научно-популярный фильм или телепередачу "В мире животных".

    Словом, у Брускина современность - на поверку оказывается декорацией, приспособленной для проекции "волшебного фонаря", и одновременно - волшебным touch screen’ом. Декорации отодвигаются, обнажая машинерию спектакля и, так сказать, базовый образный альфабет.

    Спускаясь по винтовой лестнице на первый этаж, зритель попадается прямиком в девятый круг Дантова ада. Тут уже мир Recycle Group. "Виртуальный мир не нефизический, он ближе к духовному миру, а значит, в нем тоже должен быть "парадиз" и "хелл", рай и ад, - объясняет замысел Алексей Кузнецов. - Блокировка для активного пользователя равнозначна аду. Помните, грешники у Данте замерзали в девятом кругу в собственных слезах, которые превращались в ледяные глыбы. Заблокированные пользователи тоже не видны в сети. Но их можно увидеть с помощью специальной программки, которую можно скачать у нас на сайте. Наведя на рамку "окошка" телефон, зритель увидит цветные силуэты людей. Как в тепловизоре…". Без программки же зрители увидят только белые геометрические фигуры, из которых торчат фрагменты рук-ног-профилей. И минимум информации об их обладателях - пол, возраст, типовая причина блокировки. За стеной же - черный куб непроницаемого виртуального пространства.

    Инсталляция Саши Пироговой "Сад" выглядит полемично по отношению к двум предыдущим работам. От сцены она уводит в пространство сада - традиционно осмысляемого как пространство культуры, жизни и рая. Ни один из персонажей, с трудом распрямляющихся, преодолевая земное тяготение на каменистом склоне, не знает общего замысла. Лишь внутреннее усилие и движение проясняют (и создают) образ распускающегося цветка, излучающего свет, как иные создания - аромат. Конечно, этот образ похож на метафору просветления. Художница проходит по очень тонкой грани, избегая опасной банальности трюизма. Ее поэтику оценили бы символисты.

    Прямая речь

    Георгий Кузнецов, художник из Recycle Group, рассказывает об интервенции группы - в пространство Венеции.

    "Виртуальная интервенция" - это продолжение истории с "Заблокированным контентом"?

    Георгий Кузнецов: Нет, это отдельный проект. Мы его готовили еще до того, как нас позвали участвовать в проекте для павильона России. Идея была -  сделать выставку в Венеции, которая была бы везде, но для которой не нужно было собирать разрешения, одобрение экспертного совета биеннале и прочую документацию. И мы придумали проект, чьи объекты повсюду: в садах Жардини, в Арсенале, даже на Сан-Марко, но их просто так не увидеть. Нужен гаджет и нетяжелая программка, которую можно скачать на нашем сайте Recycle Group.

    Как зрители узнают, где их искать?

    Георгий Кузнецов: Объекты можно найти по карте, которая есть в приложении. На ней отмечены точки расположения объектов и маршрут к ним. Так, значок программки Siri, моделирующей искусственный интеллект, переливается над собором Сан-Марко. Siri парит над ним, как богиня, которой можно задать любой вопрос.

    Это такие пост-интернет-скульптуры… Скульптура не обязательно должна быть объектом, который можно потрогать.

    Покемоны вас вдохновляли?

    Георгий Кузнецов: Да, конечно. Я так и говорю, что это pokemon-go для искусства.

    Создание виртуального объекта менее трудоемко, чем обычной скульптуры?

    Георгий Кузнецов: Это как сказать. Мы задумали этот проект три назад.  Но очень долго искали хороших программистов, с кем можно было бы его сделать.

    Где нашли программиста?

    Георгий Кузнецов: Он оказался другом детства.

    Тема свободы была важна для вас?

    Георгий Кузнецов: Мы пытаемся изучать виртуальную реальность. "Виртуальная интервенция" в Венеции как раз такое изучение виртуальных пространств, свободных от цензуры и даже законов физики. Здесь можно создавать объекты любого размера, объема, движущиеся или статичные. Можно помещать их где угодно. Это просто новое пространство для освоения.

    *Это расширенная версия текста, опубликованного в номере "РГ"

    Поделиться