Новости

31.05.2017 12:45
Рубрика: Культура

Барокко станет трендом

На конкурсе молодых оперных режиссеров приз "Российской газеты" получил Алексей Смирнов
Созданный Дмитрием Бертманом Международный конкурс молодых оперных режиссеров Нано-опера остается и сегодня, спустя четыре года, единственным в мире проектом, представляющим не просто конкурс, но открытый формат творческой лаборатории.
Алексей Смирнов: Работа на камеру увеличивает стресс, но это же и большое счастье. Фото: Ирина Шымчак Алексей Смирнов: Работа на камеру увеличивает стресс, но это же и большое счастье. Фото: Ирина Шымчак
Алексей Смирнов: Работа на камеру увеличивает стресс, но это же и большое счастье. Фото: Ирина Шымчак

У Нано-оперы жесткий регламент: таймер в 10-15 минут на постановку арий, дуэтов и сцен, три тура с прямыми трансляциями со сцены "Геликон-оперы" и предварительный тур-лаборатория в Красноярском оперном театре, это двойной состав жюри, состоящий из режиссеров, продюсеров, директоров российских и европейских театров, музыкальных критиков и обозревателей. И это возможность получить постановки и стажировки в оперных театрах России и Европы. Ничего подобного для молодых режиссеров в мире не существует. Так же, как не существует такой уникальной возможности из безымянно входящего в мир молодого поколения сразу создать имена, известные сотням тысяч людей.  Факт, но трансляции Нано-оперы на канале "Культура" посмотрели 200000 человек. Одному из лауреатов Нано-оперы Алексею Смирнову был вручен приз от медиа-жюри, постановка в Новосибирском оперном театре и спец-приз "Российской газеты".

Что означает для вас пройти опыт такого конкурса, как Нано-опера?

Алексей Смирнов: Я не ожидал, что результат окажется таким серьезным и будет такая большая польза. Открытые репетиции - очень тяжелый формат: обычно режиссера судят по результату, а как он репетирует  - в клоунском костюме, стоя на голове или сидя в железной клетке с собаками - не имеет значения. Но здесь я увидел, когда пересматривал трансляции, что не всегда могу ясно сформулировать мысль и дать актеру точный манок. Сидя дома и готовясь к репетициям мне казалось иначе. Певцы в Геликон-опере потрясающие и они оказались  готовы к такому формату работы даже больше, чем режиссеры.

Режим работы под камеру увеличивал стрессовую нагрузку или, наоборот, давал импульс?

Алексей Смирнов: Камера безжалостна. Все, что ты скажешь, будет записано  на века. С одной стороны, это большое счастье, потому что не знаю, какой мой спектакль в ближайшее время соберет такую аудиторию, как аудитория канала "Культура".  С другой стороны, теперь, когда мы наберем в You Tube "режиссер Алексей Смирнов", первое, что вылезет, это  мои выступления на Нано-опере. Поэтому  то, как я могу разговаривать на репетиции не на камеру, это мое личное дело, но если мы делаем это на публику, то должны взвешивать каждое слово. И на это обратило внимание жюри: Дмитрий Александрович Бертман просил меня быть точнее в выражениях и говорить меньше. Я  благодарен ему за эти комментарии, потому что это впрямую относится к работе режиссера.

Что для вас лично оказалось самым сложным в конкурсе?

Алексей Смирнов: Третий тур, репетиция с хором. Мы все были расстроены своими выступлениями в этом туре. Потому что  опыт работы с хором -  это то, что нельзя сочинить: он либо есть, либо его нет. И постановки задач артистам хора другие, чем солистам. У нас же у всех очень скудный опыт работы с хором.

Нано-опера считается единственным конкурсом режиссеров в мире, но вы уже прошли через конкурс в Мариинском театре.

Алексей Смирнов: Да, такой проект был в прошлом году у Ларисы Абисаловны Гергиевой. Она много работает с молодежью: с певцами, с концертмейстерами и теперь включила в свой круг молодых режиссеров. Но там были совершенно  другие условия: у нас был список небольших камерных опер, на которые мы делали экспликацию и  затем защищали перед Ларисой Абисаловной и советом свои идеи. По итогам конкурса я поставил в Мариинском театре спектакль "Письма Ван Гога" Григория Фрида. 

К моменту Нано-оперы у вас уже были поставлены и пять концертов барочной музыки в формате semi-stage в Театре Станиславского и Немировича-Данченко. Вы планируете специализироваться на барокко?   

Алексей Смирнов: Молодым режиссерам почему-то трудно получить предложение ставить оперу XIX века, хотя именно этими названиями кормится оперный театр во всем мире. А барочный semi-stage  мне предложил поставить еще во времена моей учебы в ГИТИСе мой мастер Александр Борисович Титель. Мы делаем эти программы вместе с органисткой Анастасией Черток, которая очень любит эту музыку,  копается в библиотеках, в архивах и убеждена, что барочную музыку надо не петь, а играть. И хотя многие думают, что эта музыка не сценична: бесконечные повторы, фиоритуры, украшения, мы нашли к ней подход. Мне как раз кажется, что барочная музыка  очень современна, дает простор фантазии, потому что не привязана к исторической реальности.  Тот же волшебный остров Альцины Генделя  -  это  ведь может быть что угодно, потому что это миф. И я думаю, что  в России в ближайшее десятилетие произойдет всплеск интереса к этой музыке. Уже в Перми  активно этим занимаются, появляются проекты в Москве,  Театр Сац ставит барокко. Мы стоим на пороге того, что репертуар барокко станет  трендом.

А на современной сцене что-то актуально для вас? 

Алексей Смирнов: Я еще очень молодой режиссер, только делаю первые шаги. Я смотрю все спектакли Зальцбургского фестиваля, фестиваля в Экс-ан-Провансе, премьеры Метрополитен-опера. В России для меня самый большой пример служению искусству -  мой мастер Александр Борисович Титель. Меня восхищает и то, как он работает, и его образ мыслей в театре Станиславского и Немирович-Данченко. Он пример для подражания для меня. В Европе очень много интересных режиссеров: я пересмотрел все оперные постановки Кшиштофа Варликовского, у которого огромное значение имеет в спектаклях мир подсознания и  детских воспоминаний. Мне очень интересен каталонский режиссер Каликсто Бието, норвежец Стефан Херхайм. Все эти режиссеры вызывают у меня восхищение, и я думаю: ничего себе, вот это да!

Камера безжалостна. Все, что ты скажешь, будет записано на века

Самое парадоксальное, что другой полюс ваших интересов  - группа "Шкловский", с трешовым репертуаром, где вы играете на баяне. Что это для вас - ощущение "изнанки",  как в карнавальной культуре, или интеллектуальный импульс?

Алексей Смирнов: Группа названа в честь филолога  Виктора Шкловского. Собрали ее мой друг, кинорежиссер и сценарист Михаил Местецкий и кинопродюсер Сергей Корнихин. Когда мы встретились с Мишей, я учился в колледже имени Гнесиных на баяне, а он уже писал сценарии и готовился к своему полному метру, к "Тряпичному союзу".  Он сказал тогда: у меня есть песни, которые я хочу исполнять с баяном. Мы сделали с ним несколько песен, а потом я позвал в группу своих друзей из Гнесинки. Это совсем другой опыт,  непохожий на театр: выплеск энергии,  прямая эмоция - по сути,  то же актерство, только в более агрессивной форме. Идет прямое общение с залом - это то, чего лишены режиссеры. Мы, конечно, не поем на стадионах: для этого у нас слишком замороченные тексты. Но для Местецкого это, безусловно. игра. Он филолог по образованию. Его тексты - это ключевой вопрос в том, как говорить о сегодняшнем дне. Так же, как и в театре.

Со Студией новой музыки Владимира Тарнопольского вы тоже делаете неформатные проекты?

Алексей Смирнов: Мы работаем в экспериментальных форматах музыкального театра и уже  делали в Центре Мейерхольда спектакль "Положение вещей" в жанре инструментального театра. Это  направление академической музыки, возникшее  после Второй мировой войны. У нас исполняись Маурисио Кагель, Фарадж Караев и Жорож Апергис французский композитор, сотрудничающий с Авиньонским фестивалем. А в октябре  мы выпустим в Центре Мейерхольда инструментальный спектакль для детей "Красная шапочка" по сказке Шарля Перро и пьесе Апергиса. Сюжет там - одновременно линейный и нелинейный, Шапочка - то один человек, то другой, Волк - то один, то другой. Инструментальный состав - два кларнета, саксофон, скрипка и два фортепиано. У музыкантов будут  костюмы, они будут двигаться, бегать, лежать. С одной стороны, это игра с детьми, с другой - абсолютный постмодерн, дефрагментация, коллаж. Мы планируем показывать этот проект на разных площадках. Но сегодня мне очень важно  сказать слова благодарности всем, кто поверил в меня: и Дмитрию Александровичу Бертману, который придумал этот потрясающий конкурс, и Вячеславу Стародубцеву, который отметил меня на Нано-опере и пригласил ставить в Новосибирск, и Ларисе Абисаловне Гергиевой, и Владимиру Тарнопольскому, и, конечно, моим мастерам - Александру Борисовичу Тителю и Игорю Николаевичу Ясуловичу, всем моим педагогам.

Справка "РГ"

Будущее российской оперной сцены  - победители и дипломанты Нано-оперы: Руслан Бицоев (Гран-при), Дмитрий Отяковский, Даниил Дмитриев, Алексей Смирнов и Елизавета Мороз (лауреаты), Дарья Жолнерова и Анастасия Чащинская (дипломанты).

*Это расширенная версия текста, опубликованного в номере "РГ"