Новости

07.09.2017 00:12
Рубрика: Общество

Один из 600212

Они погибли при освобождении Польши, где сегодня уничтожают обелиски освободителям
Старший лейтенант Владимир Подгорбунский. 1944 год Фото: РГАКФД
Старший лейтенант Владимир Подгорбунский. 1944 год Фото: РГАКФД
Танковый разведчик, Герой Советского Союза, гвардии старший лейтенант Владимир Подгорбунский воевал на Калининском, Брянском, Воронежском, Первом Украинском фронтах. Совершил несколько воистину богатырских подвигов. Мог стать дважды и даже трижды Героем, войти в пантеон великих национальных воинов.

Но был убит на Сандомирском плацдарме.


"Я имел 36 лет заключения..."

Володя Подгорбунский родился 12 (25) апреля 1916 года в Чите в семье учителей. Ему не было и годика, когда царь Николай II отрекся от престола, не исполнилось и двух - во время русской Смуты погиб отец, партизанивший в сибирской тайге и расстрелянный белогвардейцами; через несколько лет скончалась мать. Мальца определили в детский дом, о дальнейшем через много лет он будет рассказывать члену Военного совета 1-й гвардейской танковой армии генерал-лейтенанту Николаю Кирилловичу Попелю:

"На день триста грамм черняшки, тарелка кондера и по воскресеньям - пирожок, зажаренный в собственном соку. А на рынках - молоко, сметана, мед, кедровые орешки и другие деликатесы... В нашем детдоме "Привет красным борцам" воровать научиться было легче, чем письму и чтению... К девятнадцати годам я имел тридцать шесть лет заключения. Количество приводов учету не поддается..."

Бывший урка явно бравировал перед политработником: советское уголовное законодательство не предполагало суммирование сроков. Больший поглощал меньший. Достоверно одно: из мест заключения Подгорбунский неоднократно бежал, его ловили и давали новый срок.

В лагере траектория забубенной жизни вора Подгорбунского пересеклась с трагической судьбой репрессированного полковника-танкиста. "Он рассказывал мне про армию и про танки - словно песню пел. ...Мудрый старик. Когда умирал, взял с меня слово, что стану порядочным человеком. Написал я письмо Михаилу Ивановичу Калинину. От него запрос в лагерь. Из лагеря на меня характеристика: трудолюбив, сознателен и так далее".

Благодаря личному вмешательству "всесоюзного старосты" Подгорбунского освободили и направили служить в танковую часть. Вчерашний карманник успешно освоил специальность механика-водителя, после демобилизации обосновался в "городе невест" Иваново, работал на одной из фабрик. Здесь и застала его война...

Трагическим летом 1942 года, когда "было всё на кону", старший сержант-пехотинец Подгорбунский, любивший, чтобы даже малознакомые люди называли его Володей, получил свою первую награду - солдатскую медаль "За отвагу", которую можно было заслужить только за личное мужество на поле боя. В наградном листе о сути совершенного подвига сказано кратко, но ёмко:

"1.07.1942 г. при наступлении батальона на деревню Бараново старший сержант Подгорбунский со своим расчетом метким огнем из противотанкового ружья подбил фашистский танк, который загорелся на месте, остальные танки возвратились обратно. Под деревней Вазково, когда противотанковое ружье было выведено из строя, тов. Подгорбунский взял ручной пулемет у убитого красноармейца и огнем рассеял до взвода вражеской пехоты".

Старший сержант был ранен, но остался в строю. Смельчака приняли в члены ВКП(б), ему присвоили офицерское звание и назначили заместителем командира роты по политической части. Но меньше всего бывший уголовник был пригоден для этой роли.

"Газет я не читаю, международное положение чувствую сердцем..."

Зато в бою - сущий дьявол. Такоеиногда сотворит, что прямо не верится. А пошлешь проверить - все точно

"Подгорбунский бросился назад к патефону..."

Летом 1943 года старший лейтенант Подгорбунский попросился служить в разведку и был назначен командиром взвода автоматчиков разведроты 1й механизированной бригады. По словам сослуживца, "Володя ходил в бой всегда при всех регалиях". То есть, отправляясь на задание, никогда не снимал с себя погоны, награды и Гвардейский значок, хотя, согласно уставу, все это полагалось сдавать. Вот и в том скоротечном бою гитлеровцы имели возможность разглядеть начищенную до блеска медаль "За отвагу" на его гимнастерке. Троих немцев старший лейтенант застрелил в результате огневого контакта. Затем, как было сказано в представлении к награде, "перешел в рукопашную схватку, где рукояткой нагана стал таранить немцев и уничтожил троих, а четверых уничтожил его помощник младший сержант Никифоров, 2 фрица, не выдержав сопротивления, пустились наутек".

Командир бригады полковник Федор Петрович Липатенков, подписавший приказ о награждении старшего лейтенанта Подгорбунского орденом Красной Звезды, так рассказывал о своем неординарном подчиненном военному журналисту Юрию Александровичу Жукову:

"Да, оригинальный человек. Удивительные дела совершает... Иногда, конечно, нелегко бывает с ним: прошлое на него давит. ...Но временами ему становится трудно. Не всегда он может соблюдать дисциплину, поэтому иногда имеет неприятности с командованием. Но зато в бою - сущий дьявол. Такое иногда сотворит, что прямо не верится. А пошлешь проверить - все точно. У таких людей какая-то обостренная, я бы сказал, скрупулезная честность. Он как бы щеголяет ею: вот вы небось мне не верите, так посмотрите же сами!

Смотрим, удивляемся, снова смотрим - все точно!"

А еще старший лейтенант щеголял небывалым артистизмом, с которым выполнял сложнейшие задания командования. Еще цитата из мемуаров генерал-лейтенанта Н. Попеля:

"Единственного пленного в ночь перед наступлением притащили разведчики Подгорбунского. Пробрались в блиндаж, в котором трое немцев слушали пластинки. Двух прикончили финками, а одному сунули в рот салфетку и поволокли.

Подгорбунский бросился назад к патефону, аккуратно поставил мембрану на самый обод пластинки. Из блиндажа, как и пять минут назад, несся веселый тирольский вальсок..."


Гений разведки

Очень скоро старший лейтенант Подгорбунский стал до чрезвычайности популярной фигурой. О нем знало командование бригады, корпуса и даже 1й гвардейской танковой армии. Гений разведки - так с легкой руки комбрига называли Володю. Не погнушался побеседовать с ним даже член Военного совета фронта и секретарь ЦК ВКП(б) Никита Сергеевич Хрущёв, по-житейски мудро отозвавшись о развязной манере поведения гения разведки: "Блатная накипь постепенно сойдет, пустяки... А человек, по-видимому, незаурядный..."

В ночь с 27 на 28 декабря 1943 года разведгруппа Подгорбунского при освобождении Правобережной Украины первой дерзко овладела важным железнодорожным узлом - городом Казатин Винницкой области. Обойдя город с тыла, разведчики при поддержке саперов на броне двух танков Т-34 с ходу ворвались в город, уничтожив восемь орудий и два взвода пехоты...

"Невероятно?.. - задал риторический вопрос командир бригады полковник Липатенков, рассказывая об этом подвиге Подгорбунского журналисту Юрию Жукову. - Согласен с вами. С точки зрения элементарных тактических расчетов - задача для двух танков и восемнадцати автоматчиков непосильная. И все-таки это реальность. Подсчитано и удостоверено..."

Подсчеты произвел и начальник разведотдела штаба танковой армии полковник Алексей Михайлович Соболев. "Выясняем, что в Казатине ко времени появления дозора Подгорбунского было около трех с половиной тысяч солдат и офицеров противника. В успехе Подгорбунского решающую роль сыграли внезапность удара и "психический шок", в который впали гитлеровцы, потеряв способность к организованному сопротивлению".

1 января 1944 года командир бригады Липатенков представил старшего лейтенанта Подгорбунского к присвоению звания Героя Советского Союза. В тот же день представление поддержал командир корпуса, а 2 января - командарм Катуков. Указ Президиума Верховного Совета состоялся 10 января - невиданная для военного лихолетья скорость прохождения наградных документов объяснялась большой значимостью одержанной победы.

И уже 23 февраля, в день Красной армии, командарм торжественно вручил Подгорбунскому орден Ленина и медаль "Золотая Звезда".

Если бы он носил все нашивки за ранения, на груди не хватило бы места

11 нашивок за ранения

Отныне даже сам гвардии генерал-полковник танковых войск Михаил Ефимович Катуков предпочитал не приказывать гвардии старшему лейтенанту Подгорбунскому, а просить его - дотоле неслыханный случай в истории Красной армии. Обратимся к мемуарам Катукова "На острие главного удара": "Встретились с ним на берегу Днестра. Коротко объяснил я, в чем суть дела, и по-дружески, не в порядке приказа, а именно по-дружески, попросил:

- Будь добр, товарищ Подгорбунский, уведи у немцев понтонный парк. Сослужи службу, век будем помнить. - И, шутя, добавил: - Учти, работа сдельная, за нами не пропадет.

Вижу, у Подгорбунского глаза загорелись. Знаю: необыкновенные дела для него любых радостей дороже. Козырнул старший лейтенант: "Будет исполнено" - и ушел к своим разведчикам.

...Глубокой ночью глухими тропами пробрался Подгорбунский со своими разведчиками через боевое охранение противника, с тыла ворвался в деревню, где находился немецкий понтонный парк, и как снег на голову обрушился на маленький фашистский гарнизон. В деревне, кроме понтонеров, никого не было. Под треск пулеметов и автоматов гитлеровцы разбежались, а наши разведчики, не теряя ни минуты, взяли на буксир немецкие понтоны и привели их на берег Днестра...

А затем армейские саперы быстро соорудили понтонные паромы и стали перебрасывать на правый берег Днестра машины с горючим и боеприпасами".

Командир разведроты представил Подгорбунского к ордену Красного Знамени и вторичному присвоению звания Героя. Можно лишь гадать, почему Катуков отказался поддержать второе представление и не стал посылать наградной лист на звание дважды Героя в Москву. Ведь разведчик не только честно заслужил это высокое отличие, но и щедро заплатил за него кровью. На некоторых фотографиях мы видим на груди гения разведки шесть нашивок за ранения: три золотых - за тяжелые, три красных - за легкие.

Впрочем, генерал Попель утверждал, что Подгорбунский был ранен 11 раз: "Если бы он носил все нашивки за ранения, на груди не хватило бы места".


Свадьба на Сандомирском плацдарме

После очередного ранения Подгорбунский в свою разведроту не вернулся и стал командиром танковой роты 8-го отдельного гвардейского мотоциклетного батальона. В числе первых ступил на польскую землю, подошел к Висле, форсировал ее, отважно закрепился на крошечном плацдарме, который вошел в историю Великой Отечественной войны под именем Сандомирского.

Здесь Подгорбунский получил тяжелую контузию и попал в госпиталь. Частично оглох, начал заикаться. Врачи намеревались комиссовать 28летнего офицера.

Но судьба приготовила ему, уже капитану, свой последний сюжет.

На плацдарме сложилась очень тяжелая обстановка: надо было восстановить связь между разрозненными подразделениями. Смертельно опасное задание решили поручить гению разведки. С помощью подложной справки, изготовленной начальником разведки корпуса, разведчики вызволили из госпиталя своего раненого командира. Но он успел еще 10 мая 1944 года стать мужем тверской красавицы Анечки Беляковой, служившей в банно-прачечном отряде рядом с госпиталем.

"Он сказал мне, что, если я не разрешу ему идти в разведку, он не пойдет. Но не могла я ему этого сказать. На прощанье он долго-долго махал мне рукой. Я его отпустила. Навсегда", - спустя годы вспоминала Анна Константиновна Подгорбунская.

19 августа 1944 года ее муж попал в засаду, получил еще два ранения и погиб за сутки до завершения Львовско-Сандомирской операции. Подступы к сгоревшему бронетранспортеру, в котором находился Подгорбунский, были усеяны трупами гитлеровских солдат. Поздно ночью разведчики вынесли с поля боя его обгоревшее, искромсанное осколками тело.

Гения разведки опознали по Звезде Героя, которая была на его груди.

О том, как живет в тверской деревне Калашниково 95-летняя вдова разведчика, читайте в сентябрьском номере "Родины".

15 000 взрывов под Александро-Невский собор

После победы над Наполеоном к Российской империи "на вечные времена" было присоединено Царство Польское. И все русское образованное общество с тревогой взирало на полонофильскую политику Александра I. А в 1819 году Николай Михайлович Карамзин пишет на злобу дня записку под названием "Мнение русского гражданина": "Любите людей, но еще более любите Россиян, ибо они и люди и Ваши подданные, дети Вашего сердца. И Поляки теперь слушаются Александра: но Александр взял их Русскою силою, а Россиян дал Ему Бог..."

Современники как в воду смотрели. С 1918 года в уже независимой Польше начинается абсурдная кампания по сносу русских памятников и православных церквей. Было уничтожено практически все, построенное в русский период ее истории (с 1815 по 1915 г.). Только в 1920-е годы в Варшаве были снесены 3 собора, 3 приходские, 2 дворцовые, 2 крестовые архиерейские, 2 кладбищенские церкви, 4 при учебных и 6 при благотворительных и лечебных учреждениях, 2 тюремные церкви и более 20 полковых церквей при воинских частях, среди которых полки 3-й гвардейской пехотной дивизии (лейб-гвардии Литовский, Кегскольмский, Санкт-Петербургский, Волынский); лейб-гвардии Гродненский гусарский полк, лейб-гвардии Уланский Его величества полк, лейб-гвардии 3-я артиллерийская бригада.

Особый резонанс вызвал снос Александро-Невского собора, крупнейшего православного храма на территории межвоенной Польши. Общая стоимость работ по его возведению составила астрономическую сумму в 3 млн руб. В отделке собора использовано множество драгоценных и полудрагоценных металлов, самоцветов, различные виды мрамора и гранита. К работе над живописным убранством собора были привлечены лучшие художественные силы России. А роспись алтаря поручена самому В.М. Васнецову. В соборе отмечали важнейшие события в жизни русской Варшавы: от юбилея Отечественной войны 1812 года до празднования 300летия Дома Романовых.

К 1926 году от Александро-Невского собора не осталось и следа. Уцелевшие от многотысячных взрывов части его использовали в отделке мостов, ступеней костелов, домов и памятников Варшавы. Например, из яшмовых колонн, подаренных собору императором Николаем II, частично выполнено каменное надгробие Ю. Пилсудского в Кракове. Финским кирпичом замостили тротуары. Даже знаменитая варшавская русалочка сидела на каменном блоке уничтоженного собора...

Александро-Невский собор стал чуть ли не первым в XX веке христианским храмом, стертым с лица земли по воле государственной власти.


Вид на собор с воздушного шара.

Александро-Невский собор

Начало строительства: 1894.

Завершение: 1912.

Автор: архитектор Л.Н. Бенуа - представитель художественной династии Бенуа.

Месторасположение: Варшава, Саксонская площадь (переименована в площадь Пилсудского).

Стиль: русско-византийский, в этом стиле был создан проект храма Христа Спасителя.

След в истории: 70-метровая колокольня храма была самым высоким зданием в Варшаве. Во время немецкой оккупации в 1915 году Александро-Невский собор был превращен в гарнизонный католический костел св. Генриха.

После войны стал популярным местом у туристов из Англии и Франции.

Снос: 1924-1926.

Выразительная деталь: для ликвидации стен собора было совершено около 15 000 небольших взрывов. Чтобы собрать деньги на снос, государство выпустило специальные займы, которыми могли воспользоваться все желающие.

Сохранившаяся часть мозаики Александра-Невского собора, перенесенная в Барановичи.


  Памятник семи польским военачальникам, оставшимся верными присяге.

Памятник семи генералам

Установлен: 1841.

Авторы: итальянский архитектор Антонио Корацци и скульптор Константин Хегель.

Месторасположение: Варшава, Саксонская площадь, затем перенесен на Зеленую площадь (сейчас площадь Домбровского).

Стиль: классицизм.

След в истории: установлен по приказу Николая I в честь шести польских генералов: Маурицио Гауке, Станислава Потоцкого, Йозефа Новицкого, Игнаца Блюмера, Станислава Трембицкого, Томаша Яна Сементковского и полковника Филиппа Нереужа Мецишевского (историческое название памятника - "Семи генералам"), убитых мятежниками в ходе Ноябрьского восстания 17 (29) ноября 1830 года за отказ нарушить присягу царю польскому и Николаю I.

Снос: 1917.

Выразительная деталь: начальные эскизы памятника выполнил сам Николай I. А скульптуры отливались из артиллерийских орудий, захваченных у мятежных поляков. Монумент был очень непопулярен среди польских русофобов. У них даже появился обычай: плевать всякий раз, проходя мимо обелиска.


Памятник Ивану Паскевичу перед Наместниковским дворцом.

Памятник Ивану Паскевичу

Установлен: 1870.

Авторы: Н.С. Пименов (с 1857 года), после его смерти в 1864 году над завершением памятника работал А.Р. фон Бок.

Месторасположение: Варшава, Краковское предместье, перед нынешним Президентским дворцом (ранее "Наместниковским").

Стиль: поздний классицизм.

След в истории: памятник посвящен наместнику Царства Польского, генерал-фельдмаршалу Российской империи светлейшему князю Варшавскому графу Паскевичу-Эриванскому.

Снос: 1917.

Выразительная деталь: по инициативе немецких оккупационных сил в 1917 году был демонтирован и разобран на части. Единственным уцелевшим фрагментом стал один из четырех барельефов, изображавший сцену штурма Варшавы русской армией в 1831 году.

С глаз долой - из сердца вон?

Неприятности у мемориалов, поставленных когда-то в знак благодарности освободителям от фашизма, начались в 1990-е годы, которые и в Польше были "лихими". Тогда по стране прошли бульдозеры, уничтожавшие все, что связывало ее с Советским Союзом.

В Кракове первой жертвой стал памятник маршалу Ивану Коневу. Войска под его командованием освобождали один из красивейших польских городов и сделали все, чтобы избежать его разрушения. Памятник был установлен в 1987 году под аплодисменты толпы - и всего через три года та же толпа аплодировала, когда на шею каменного маршала набросили петлю. К счастью, за Конева вступились его земляки из Кирова - им удалось вывезти монумент на родину полководца.

Повезло и памятнику маршалу Советского Союза и Польши Константину Рокоссовскому. Войска под командованием моего прадеда освобождали Гданьск и Гдыню. А монумент ему в Легнице осенью 1992 года был свален, разрезан на части и отправлен на переплавку. Его спас местный активист - создатель частного музея Красной армии Михал Сабадах. Он выкупил куски памятника и восстановил его во дворе своего музея. С тех пор каждый год 9 мая здесь возлагают цветы местные участники ветеранского движения. О вандалах напоминает только "шрам" на шее бронзового Рокоссовского: сброшенному на землю маршалу "благодарные потомки" отпилили голову...

Памятник маршалу Константину Рокоссовскому во дворе частного музея Михала Сабадаха. Унейовице. 2015 год.

Необходимо уточнить: многие памятники советским освободителям были тогда перенесены на воинские кладбища, где им ничто не угрожает. О воинских могилах наших соотечественников здесь заботятся не только официальные организации, но очень часто и простые жители. Памятники на кладбищах и в местах захоронений не затронет и объявленная декоммунизация. Недавно принятые польским сеймом и подписанные президентом кощунственные поправки в закон добивают лишь те мемориалы, которые устояли в 90е годы.

Тогда остановить их уничтожение помогло Соглашение между Россией и Польшей о захоронениях и местах памяти жертв войн и репрессий.

"Соглашение было подписано в 1994 году, когда до начала запланированной эксгумации в Катыни оставалось меньше трех месяцев", - вспоминал в газете Rzeczpospolita Адам Щивек, сотрудник польского Совета по охране памяти борьбы и мученичества. Якобы из-за этой спешки, считает он, польская сторона и приняла на себя непродуманные обязательства. Но дело в другом: в сегодняшней Польше выполнять священные обязательства политически невыгодно. Да никто и не предполагал, что через 20 лет у власти здесь окажутся политики, "патриотизм" которых основан на антироссийских фобиях. И которые вновь обратят свои взоры на памятники советским воинам на польских городских площадях.

Но как им удалось обойти Соглашение 1994 года?

Щивек со товарищи много лет бились за его пересмотр: мол, надо вывести за рамки документа памятники, поставленные вне мест захоронений. Но поскольку Россия ничего пересматривать не собиралась, польская сторона сменила тактику. С 2015 года здешние власти и официальные лица без всякого стеснения уверяют, что под "местами памяти", о которых шла речь в Соглашении, подразумевались только места захоронений и памятники на них. Но никак не отдельно стоящие монументы.

Удивительное открытие спустя 20 лет после подписания Соглашения!

В 1997 году российские и польские специалисты составили официальный перечень именно таких, отдельно стоящих памятников, которые должны охраняться Соглашением. Но в последние годы и они попали под погромы. Первым - памятник генералу Ивану Черняховскому на месте его гибели в городе Пененжно. Когда предложение демонтировать мемориал встретило резкий отказ российской стороны, его просто снесли.

Памятник Братству по оружию в Варшаве, убранный на время строительства станции метро, так и не вернулся на свое место. Хотя за него вступились более 70 процентов варшавян.

Прецедент безнаказанности создан в столице, значит, можно крушить в провинции. Ждет решения своей судьбы памятник в польском Щецине, который до 1945 года был немецким Штеттином. Стела с фигурами польского рабочего и советского солдата, увенчанная пятиконечной звездой, была создана по проекту известного скульптора Йозефа Стажинского, победившего на городском конкурсе. Газета Glos Szczecinski за неделю до открытия памятника 23 апреля 1950 года писала: "Это лучшее доказательство жертвенности нашего общества. В Щецине нет, наверное, ни одного предприятия, ни одного жителя, который не вложил бы хотя бы маленькую сумму в создание памятника, ставшего выражением нашей глубокой любви и благодарности героям Красной Армии".

Сюда местные кавалеры приглашали дам на свидания: "Встречаемся под звездой, дорогая пани". Потом звезду демонтировали как символ коммунизма. Теперь, кстати, это можно делать на вполне законном основании: монументы должны проходить специальную экспертизу на пропагандирование коммунизма. Простор для "экспертов"! Тем не менее стела выжила и долго волновала умы "патриотов". То рождалась идея увенчать ее польским орлом, то возникал проект поставить звезду у подножия - как символ падения коммунистического режима.

Теперь памятник просто уберут. С глаз долой - из сердца вон.

В полях за Вислой сонной
Лежат в земле сырой
Сережка с Малой Бронной
И Витька с Моховой.

А где-то в людном мире
Который год подряд
Одни в пустой квартире
Их матери не спят.

Свет лампы воспаленной
Пылает над Москвой
В окне на Малой Бронной,
В окне на Моховой.

Друзьям не встать. В округе
Без них идет кино,
Девчонки, их подруги,
Все замужем давно.

Но помнит мир спасенный,
Мир вечный, мир живой,
Сережку с Малой Бронной
И Витьку с Моховой.

Евгений Винокуров
1953

"Здравствуй, Аннушка!.."

Анне Подгорбунской - 95 лет. С будущем мужем они встречались год. В браке прожили три месяца. "Помни, что я тебе не временный друг, а друг жизни", - однажды сказал он Анне.

После гибели Володи она больше не вышла замуж.


Попутчик

Их знакомство не назовешь романтичным. Аня Белякова с подругой сели на попутку, чтобы доехать до Сум от пригорода. Там тогда стоял их отряд. 74й отдельный банно-прачечный. Как в 1942 году Красная армия освободила ее Калашниково, так Аня и пошла по войне с этим отрядом.

В кузове грузовика Аня сразу обратила внимание на дырку в обмундировании попутчика. О чем и сообщила офицеру Подгорбунскому.

Он девушку запомнил. В этот же день встретив в городе, куда Аня ездила к портнихе, безуспешно пытался выпытать хотя бы имя.

На том и расстались. Подгорбунский на прощание сказал, что все равно ее найдет. И отправился на очередное задание.

Гений разведки находил выход из самых невероятных ситуаций. И, конечно, он нашел Аню. В том платьице, что ей пошили в Сумах, она на их первой и последней фотокарточке.


Мечтатель

Анна Константиновна читает стихи мужа. Теперь они даются ей непросто. Слабеет. Но старается улыбнуться:

- Ну, до свиданья, целую родная,

Жду твоих писем - быстрее пиши...

Аня Белякова стеснялась, что сама пишет плохо. До войны успела окончить только один класс. Володя пришлет несколько писем, а она за это время только одно выведет.

Он остался в этих письмах, клочках истрепанной временем бумаги. В клочках воспоминаний, из которых складывается портрет бравого, веселого, настоящего человека.

Анна Константиновна вспоминает, как Володя мечтал жить после войны не в большом городе, а "где-нибудь в спокойном месте". Известно ведь: после свиста орудий так хочется тишины. Или как оказался в один из приездов без махорки, раздав всю товарищам.

- Что делать - табаку не у кого попросить. Она и предложила ему окурки собрать, - пересказывает мамину историю Галина Владимировна. - У нее неродной отец был. Выпьет, начнет буянить. Вот она и собирала окурки. Скрутит самокрутку, тот покурит и уснет. И папе она самокрутку сделала...

Он так и не услышал "папа" из уст дочки.


Герой

Владимир Подгорбунский давал прикурить врагам на фронте. И Ане говорил: "В честь нашей дружбы стану героем!". Ее подружки, которые Подгорбунского обожали, Володю подняли на смех: "Ну, какой ты герой? Портки с дырой!". Это они ту историю со знакомством припоминали.

А Подгорбунский Героем Советского Союза, конечно, стал. И звание дважды Героя должен был получить, но командование рассудило иначе...

Документы о присвоении звания Героя хранит Галина Владимировна. Здесь же и удостоверение от 10 мая 1944го о том, что Владимир и Анна Подгорбунские теперь муж и жена.

Тогда, всего за год до Победы, Владимир на задании был контужен, начал заикаться. И потому комиссован. Молодожены засобирались домой. Но на Сандомирском плацдарме не смогли обойтись без разведчика Подгорбунского...


Отец

- Папа знал, что мама беременна, наставлял ее перед уходом на задание, что если родится девочка, в честь его сестры надо назвать ее Галей, - вспоминает мамины рассказы об отце Галина Владимировна.

После войны она будет переписываться с однополчанами гвардии капитана Подгорбунского. Один из них расскажет, что в последнем рейде ее отцу оторвало ступню. Володя не переживал - сказал лишь, что исполнилось предсказание Ани. Она всегда говорила: "Пусть без руки, без ноги, только бы остался жив".

Не остался - место в бронетранспортере уступил раненому бойцу. Сам поехал на "Виллисе". Опять обстрел, очередное ранение - в живот. Смертельное...

"Здравствуй, Аннушка"... "Прошу не называть меня на вы!"... "Ты моя гордость"... Это строчки из писем Володи. А в медальоне, который его дочь (как и завещал - Галя) носит всю жизнь, - пучок отцовских волос. Сослуживцы состригли и спрятали за фото - оттого оно такое выпуклое. Карточка от прикосновений почти истерлась.

Владимира Подгорбунского жена Анна и боевые товарищи похоронили в местечке Дембно. Анна Константиновна так и не побывала больше на могиле мужа. А дочь приехала к отцу в 1986-м. И привезла домой капсулу с землей.

- Когда была маленькой, заберусь под фикус и плачу - так мне хотелось, чтобы отец был рядом, - вспоминает Галина Владимировна. - Сейчас маме 95, говорю ей: "Ты живешь столько и за себя, и за папу".