Новости

22.11.2017 17:28
Рубрика: Общество

Голос Хворостовского

Не стало великого певца

Ранним утром в среду в Лондоне скончался один из самых знаменитых певцов мира - Дмитрий Хворостовский. Его голос называли "золотым баритоном", считали "национальным достоянием" не только России, но и всего мира.

Его встречали овациями на великих оперных сценах: Метрополитен-опера, Ковент-Гарден, Ла Скала, Берлинская Штаатсопера, в Мариинском театре, в Венской опере, в Мюнхене, в Париже, в Зальцбурге, в Чикаго. Но в последний год своей жизни певец все театральные выступления уже отменял. Он не смог выйти на сцену Большого театра в прошлом декабре, когда должен был спеть партию Родриго в "Дон Карлосе". Отменил в этом году выступление на сцене Венской оперы. Весь оперный мир знал, что Дмитрий Хворостовский тяжело болен и напряженно ждал, сможет ли он справиться со своей страшной болезнью - опухолью головного мозга.

"Золотой баритон" Хворостовского считали национальным достоянием не только России, но и всего мира. Фото: РИА Новости

Ждали чуда. Казалось, фортуна не должна отвернуться от того, кому так щедро подарила счастливую судьбу и все атрибуты земного успеха - яркую мужскую харизму, талант, философский склад ума и голос благородной породы, покорявший публику везде и всегда, - и когда он начинал в своей бунтарской юности петь в родном Красноярске в рок-группе, и когда во второй половине 80-х годов пел на сцене Красноярского театра оперы и балета, и когда в 1987 году в Баку восхищенная Ирина Архипова вручила ему первую премию на Всесоюзном конкурсе вокалистов им. М. И. Глинки. Спустя всего два года после этого он одержал триумфальную победу на Международном конкурсе молодых певцов в уэльском Кардиффе, ставшую для него стартом фантастической мировой карьеры. Уже потом на всех сценах, где выступал Хворостовский, его признали самым лучшим Онегиным, восхищались его Елецким из "Пиковой дамы", его Фигаро, Риголетто, Дон Жуаном, Тореадором, графом ди Луна в "Трубадуре"...

Сам Хворостовский, с детства вслушивавшийся в легендарные голоса Этторе Бастианини, Тито Гобби, Федора Шаляпина, Марии Каллас, быстро теперь набирал то же самое качество "на все времена". И, кроме оперных партий, он восхищал своими интерпретациями в камерном репертуаре. Его считали эталонным исполнителем музыки Георгия Свиридова, и именно для него Свиридов написал музыкальную поэму "Петербург" на слова Александра Блока. Мировую премьеру свиридовского цикла Хворостовский пел в лондонском Вигмор-холле. Но так сложилась его карьера, что за контракты с ним бились разные театры мира, а в Москву Хворостовского никто не звал, и сюда певец приезжал сам: пел песни военных лет, выступал в Кремлевском дворце съездов, на Красной площади, на ВДНХ, а однажды удивил всех, появившись в амплуа поп-певца - с песнями Игоря Крутого, записанными в альбоме "Дежавю". Лишь два года назад оперная Москва услышала мировую знаменитость в оперной роли: режиссер Дмитрий Бертман осуществил мечту уже болеющего Хворостовского - поставил для него на филармонической сцене зала Чайковского "Демона" Антона Рубинштейна. Случилось это уже на излете блистательной карьеры певца, сворачивавшейся из-за болезни.

Нам дается только одна жизнь, которую мы должны прожить без черновиков, с первой попытки, и быть счастливыми

Началось страшное для него время: героическая и изнурительная борьба с раком, не останавливавшаяся ни на миг, долгие курсы лечения в лондонском онкологическом центре "Роял Марсден", отмены выступлений, контрактов, последний из которых - "Симон Бокканегра" в Венской опере. Не состоялся концерт Дмитрия Хворостовского и в Большом зале консерватории 26 сентября. Болезнь медленно убивала певца, но до последнего своего дня он бился с ней, веря, что еще сможет выйти на сцену и делать то, без чего все равно не смог бы жить, - петь.

Прямая речь

Мария Гулегина, оперная певица:

- Мы всегда знаем, что каждый из нас уйдет. Это законы природы. Но когда уходит такой певец, друг, больно вдвойне и втройне от того, что мы все знаем, как он хотел жить, хотел петь, любить. Мы помним его героическое возвращение на сцену, его выполненное обещание вернуться в родной Красноярск и спеть, пусть даже со сломанной рукой, еле передвигающим ноги, но с полным сердцем любви и благодарности родному городу. Я никогда не забуду наши с ним, может, и немногочисленные встречи, но всегда - с угрозой потери голоса от хохота. Это было именно так. Мне больно сейчас об этом вспоминать, но я думаю с благодарностью, что это в моей жизни было. Мои самые искренние и глубокие соболезнования его семье.

Ильдар Абдразаков, оперный певец:

- Для меня это огромнейшая потеря. Ведь именно Дмитрию Хворостовскому я во многом обязан тем, что полюбил оперную музыку и стал певцом. Когда-то, еще студентом я увидел его на экране телевизора, и мне захотелось быть похожим на него, захотелось исполнять произведения в стиле Хворостовского. Он был совершенно особенный человек: удивительно вообще, как в одном человеке сочеталось все - безграничный талант, красивейший голос, безупречный вокал, широта души. Позже, когда мы стали общаться, я прислушивался к его советам не только в выборе репертуара, но и в личной жизни. Наши с ним встречи всегда были для меня праздником. И для меня было счастьем выходить с ним на одну сцену, петь с ним дуэтом, заниматься вместе спортом, вместе отдыхать, быть его другом. Его уход - это огромная потеря для всего оперного мира, и особенно - для России, Потому что, даже не живя в России, он оставался патриотом, и весь мир считал его именно русским певцом. В наших сердцах он останется как человек-солнце, останется его голос, останется его улыбка. Я очень скорблю и выражаю соболезнования всем родным и близким Дмитрия.

Сила таланта и красоты, благородства и искренности сделали Дмитрия Хворостовского близким человеком для многих людей во всем мире, а не только для поклонников оперы. Молодой, красивый, талантливый. Его голос узнают миллионы. Его таланту отдают свои голоса миллионы... Фото: Владимир Медведев / ТАСС

Дмитрий Бертман о Дмитрии Хворостовском: Он был олицетворением силы

Дмитрий Бертман, оперный режиссер

- Я думаю о том, что значит - один голос одного человека. Как он властвует над миллионами. Сила таланта и красоты, благородства и искренности, сила судьбы и рока сделали Дмитрия Хворостовского близким человеком для миллионов людей во всем мире, а не только для поклонников оперы. Молодой, красивый, талантливый. Его голос узнают миллионы. Его таланту отдают свои голоса миллионы.

Мне трудно говорить сейчас, потому что он был мне не просто другом - родным человеком.

Дима - это человек-праздник. Он одним своим присутствием в жизни создавал для всех ощущение радости и счастья. Человек, который не знал, что такое депрессия. Человек, который всегда был другом для всех, с кем общался.

У нас небольшая разница в возрасте, мы одного поколения. Мне посчастливилось с Димой и дружить, и работать, был свидетелем всех его главных триумфов. Мы с ним делали "Демона" Рубинштейна. Это была его оперная постановка в Москве - с дирижером Михаилом Татарниковым, с нашим "Геликоном", с нашим замечательным хором, с нашими солистами. Этот спектакль мы должны были сейчас ставить в апреле в Барселоне. Дима отменил все свои выступления из-за болезни, но Барселону нашу не отменил. Теперь и Барселона тоже, значит, будет без него.

Дима очень болел за наш театр, он согласился петь на церемонии открытия здания "Геликон-оперы". Прилетел в Москву, чтобы участвовать бескорыстно. Всегда был отзывчив, он очень дружил с Еленой Васильевной Образцовой и, конечно, на ее последний юбилей он тоже приехал и выступил.

Вообще любой певец, любая певица считала счастьем выйти на сцену с Димой. И он всегда был рядом, и всегда был дружелюбно настроен к любому партнеру на сцене. Для него выход на сцену - это была необходимость, необходимость встречи с публикой. Он прославил Россию на лучших сценах мира. Все знают Шаляпина как певца России, который пел по всему миру, и вот точно так же Хворостовский был главным послом нашей культуры в мире. Он был невероятным патриотом России; он прекрасно знал английский язык, но, где бы ни находился, старался везде разговаривать на русском.

Москва для Димы была любимым городом, где ждали его друзья. Он всегда был в курсе всего, что происходит в России. Смотрел все фильмы, которые снимались в России. И даже недавно совсем, уже в плохом состоянии, практически не разговаривал, в переписке со мной попросил передать ему диски с фильмом "Ликвидация". И он смотрел этот фильм. Он человек, который собирал огромное количество анекдотов, который веселил всех, он присылал всегда какие-то смешные картинки, всегда был на связи, всегда старался радоваться всему, что происходит.

У Димы замечательная семья, потрясающие дети. Конечно, для них это огромная трагедия. Мое огромное соболезнование родителям: Людмила Петровна и Александр Степанович жили во имя его и радовались каждому его концерту, каждому выступлению. Для них сейчас трагедия, и очень больно еще и за их боль - родителям прощаться со своим великим сыном.

Весь мир за него молился. Сейчас хотелось бы, чтобы эта новость оказалась "фейком". Понятно было, что ему очень плохо, но надеялись: вдруг чудо произойдет? Потому что он был олицетворением силы! У любого человека бывает состояние слабости, и в этот момент можно было позвонить Диме, и ты просто заражался его мышцами и его жизнерадостностью!

Будем надеяться, что он будет петь там, на небесах. Осталось, слава богу, огромное количество его записей и друзей. Это очень важное богатство.

*Это расширенная версия текста, опубликованного в номере "РГ"

Из последних интервью Дмитрия Хворостовского "Российской газете"

Второй попытки не будет

Дмитрий Хворостовский: В жизни, конечно, я счастливчик, несмотря на все испытания. Это точно. Я осознал, что до болезни практически никогда не страдал, по большому счету. Надеюсь, это испытание сделает и меня, и мой окружающий мир лучше, яснее, понятнее; жизненные ценности кристаллизуются. Я хотел бы сказать, что Господь Бог ведет нас по жизненным виражам, но я в него не верю. Господь Бог не может знать и думать о каждом из нас. Мы сами себе предоставлены. Я уверен, загробной жизни нет и не может быть. Нам дается только одна жизнь, которую мы должны прожить без черновиков, с первой попытки, пытаясь оставить след и быть счастливыми. Потому что потом у тебя не будет никакого шанса.

Лавина людского внимания послужила вам поддержкой или еще большим испытанием?

Дмитрий Хворостовский: Я как был человеком не публичным, таким и остался. В момент интенсивного лечения я ушел в подполье и мало с кем общался. Мои близкие, зная это, выборочно информировали меня о происходящем вокруг. Но из-за болезни я вынужден был отменить много важных контрактов. И недосказанность, мне кажется, породила бы еще больше кривотолков, поэтому я решил рассказать все, как есть на самом деле.

Мой круг общения, по большому счету, каким был, таким он и остался. Те люди, которым я симпатизировал, с которыми приятельствовал или дружил, они все со мной. Никто от меня не отвернулся. Хотя многие люди боятся этой ситуации, как чумы, и я их понимаю и не осуждаю. В счастье, в успехе тебя окружает множество людей, с ними очень привольно и приятно делиться этим счастьем. Когда же человек оказывается болен, он остается один на один с болезнью. И я в этом не исключение. Но свое одиночество я не так уж лелеял и холил. Тем не менее когда тебе плохо, тогда ты все равно один. Никто тебе не может ни посочувствовать, ни реально помочь. Кроме моих родителей и моей жены Флоранс. Морально меня очень поддерживал отец, с которым я каждый день и до сих пор разговариваю. И все свои тяготы и страхи я разделял с Флошей. Она вела себя просто героически. Причем не подавая ни малейшего вида. И совсем не по-русски: "Ах ты, мой бедненький, ой, ой..." Ничего подобного, все было только на позитиве, весело. Когда мне плохо, меня оставляли в покое. Мне чуть лучше, сразу организовывалось что-то, приносящее радость. Самые ужасные три первых месяца моего лечения стали едва ли не временем невероятно сильного единения нашей семьи. И в самые худшие моменты я смотрел на детей, жену и чувствовал, что я просто не могу упустить себя. Я обязан выкарабкаться...

А у вас не возникло вопроса: за что мне такое испытание?

Дмитрий Хворостовский: Как только я узнал о диагнозе, во мне сразу будто бомба взорвалась. Вся моя жизнь начала крутиться передо мной на невероятной скорости. Задумался, сколько я сделал? Достаточно ли? Что я должен еще успеть сделать и как поступить сейчас? И за что я так наказан, что я такого свершил?

Нашли ответ на этот вопрос?

Дмитрий Хворостовский: Нет, я отмел этот вопрос как дурацкий и ненужный. В случившемся нет ни закономерностей, ни объяснений. И зачем задаваться бессмысленными, но мучительными вопросами, на которые никто не сможет ответить. Конечно, я был очень раздражен и потерян. Но всего лишь после двух дней лечения я спел концерт в посольстве России в Лондоне для того, чтобы не умереть от ужаса. Благо, что все, прежде всего наш посол Александр Яковенко, пошли мне навстречу. Вечер был организован замечательно. Это было в самом начале лечения, но я увидел выход из тоннеля. А потом я опять ушел в тоннель и, конечно, одурел за месяцы мучительного лечения. Приезд в сентябре в Нью-Йорк, работа в Metropolitan Opera над "Трубадуром" Верди, с одной стороны, стали избавлением. С другой, было очень трудно, потому что иногда на репетициях мне было плохо: меня трясло и колотило. Но тем не менее я ничего не отменял и не изменил в постановке... Для себя я решил, что должен это попробовать, и если все получится, то я в игре.

Откуда в вас столько воли?

Дмитрий Хворостовский: На протяжении всей жизни я преодолеваю трудности - то горы, то ущелья. В конце концов, это очередная. Сцена, музыка, искусство, театр - это любовь, прежде всего. Для меня это еще и жизнь. Не будь у меня этого дела, не знаю, чем бы я вообще мог заниматься в жизни. И я ни на один день не переставал заниматься. С самого первого дня болезни, когда я начал терапию, и даже когда мне сделали операцию - биопсию в Америке. В день операции я делал приседания и хотел убежать из клиники, чтобы себя взбодрить, доказать себе, что жизнь продолжается. И сегодня, где бы ни был, в какой дыре, я каждый день занимаюсь: бегаю, тягаю веса и вокальную форму поддерживаю. Когда возникает такая ситуация, человек или пан, или пропал - третьего не дано. Даст Бог, в скором времени это будет вспоминаться как нечто, бывшее в прошлом. Я на протяжении всей своей жизни привык глядеть только вперед, не оборачиваясь назад. Что нас не убивает, делает нас только сильнее, теперь я это точно знаю.

Болезнь повлияла на график вашей работы?

Дмитрий Хворостовский: Нет. Изменились обстоятельства моей жизни. Ставка сейчас слишком высока... Я ничего не загадываю. По сравнению с тем, что мне приходится переживать, прочие житейские неурядицы - полная ерунда. Многое из того, что меня раньше бесило, с чем ты не мог мириться до болезни, сегодня не имеет совершенно никакого значения.