Новости

11.01.2018 20:37
Рубрика: Культура

Сон в красном тереме

В Мультимедиа Арт Музее демонстрируют семейный альбом Бориса Кустодиева
Отом, что Борис Михайлович Кустодиев, этот "богатырь живописи", как называл его Илья Ефимович Репин, был увлеченным фотографом, знают немногие.
Б. М. Кустодиев. "Молотьба". 1908. Чувашский государственный художественный музей. Фото: Пресс-служба Мультимедиа Арт Музея Б. М. Кустодиев. "Молотьба". 1908. Чувашский государственный художественный музей. Фото: Пресс-служба Мультимедиа Арт Музея
Б. М. Кустодиев. "Молотьба". 1908. Чувашский государственный художественный музей. Фото: Пресс-служба Мультимедиа Арт Музея

Поэтому такой неожиданной выглядит выставка Кустодиева в Мультимедиа Арт Музее, подготовленная при участии Астраханской государственной картинной галереи им. П.М. Догадина. Здесь можно увидеть 120 фотографий из семейного альбома художника, снятых в 1902-1906 годах. Разумеется, наряду с легендарными хитами из Русского музея и региональных музеев, такими, например, как "Купчиха с зеркалом" (1920) и "Балаганы" (1917), или "Масленица" (1919) - из Научно-исследовательского музея при Российской академии художеств...

На первый взгляд, это типичные фотографии Серебряного века: элегантные дамы на фоне венецианских палаццо, свадьба сестры друга в Париже, семейные снимки на Волге, в новопостроенном собственном доме-тереме в Костромской губернии... "Терем" отсылает к неорусскому, этнографическому стилю, эпохе модерна, когда заново открывалась национальная старина... Фотографии, сделанные Борисом Кустодиевым и его юной женой Юлией, от похожих семейных снимков той эпохи отличают разве что снимки крестьян, которые делались для работы над дипломной картиной в Академии художеств. Та картина, кстати, не сохранилась. Портрет Юлии на фоне написанного полотна, похоже, единственная возможность получить представление об этой работе.

В "честном протоколе" фотографий Кустодиева ощущается интонация его картин

Собственно, как раз встреча фотографий Кустодиева с его картинами - один из главных сюжетов выставки. В момент этого "контакта" как раз и высвечивается удивительный дар Кустодиева - превращать повседневную жизнь в волшебную феерию живописи, где простодушная театральность уживается с утонченными отсылками в историю искусства. Вс. Воинов, который вел дневник своих встреч с Кустодиевым, в феврале 1924 года записал: "Говорили, как всегда, об искусстве. Между прочим, Борис Михайлович отметил, что "честного протокола" в искусстве мало, "надо немного и слукавить, только тогда и получится нечто острое и интересное!". Фотографии для Кустодиева, похоже, были родом как раз "честного протокола". Здесь не найти ни объемистых, налитых - собственно "кустодиевских" - купчих, ни узнаваемых русских пейзажей, которые запечатлены его кистью... Нет вроде бы совсем типичных мотивов Кустодиева, никакой яркости, сочности и праздничности его полотен, где каждый персонаж выписан словно действующее лицо народной драмы.

Здесь не найти ни объемистых, налитых - собственно "кустодиевских" - купчих, ни узнаваемых русских пейзажей, которые запечатлены его кистью...

И все же в этом "честном протоколе" фотографий, как ни странно, ощущается интонация его картин. Та теплота, нежность взгляда, что отличает с такой очевидностью фотографии Юлии, сына или дочери, семейства соседей Поленовых, распространяется, кажется, на всякого, кто попадает в объектив фотокамеры художника: крестьянку с глиняными горшками на базаре или нянюшку ребенка... Единственный, пожалуй, "жесткий" сюжет - бой быков, снятый в Испании. Но, похоже, появление этих снимков корриды в семейном альбоме объясняется прежде театральной стихией этого действа. Впрочем, театральность, которую предпочитает Кустодиев, явно другого свойства - она напоминает не о кровавых мистериях древности, а об идиллическом мире сказки. Вот и своих домашних, выглядывающих из окошек "Терема", он снимает так, словно видит декорацию спектакля. Зритель фотографии вполне может себя почувствовать зрителем в театре.

Идиллия этого семейного альбома особо ярко ощущается, если знаешь о драматической истории борьбы с болезнью, которая приковала художника к инвалидному креслу в последние десять лет его жизни. Игорь Грабарь точно заметил, что "болезнь не только не сокрушила его энергии, не только не подкосила его сил, а, напротив того, казалось, удвоила их". Сам художник объяснял это тем, что "так как мир мой теперь - это только моя комната, (...) вот стараюсь на картинах своих это солнышко, хотя бы только отблески его, поймать и запечатлеть".

Фотографии из семейного альбома, который внучка художника - Татьяна Кирилловна Кустодиева, искусствовед, хранитель коллекции итальянского Возрождения в Эрмитаже, передала в 2009 году в дар Астраханской государственной картинной галерее, сделаны в годы, едва ли не самые счастливые в жизни Кустодиева. Можно предположить, что этот альбом тоже был отблеском солнца в его жизни.

Культура Арт Фотография Культура Арт Живопись