Новости

18.02.2018 15:10
Рубрика: Культура
Проект: В регионах

Ваша карта бита

Большой театр представил "Пиковую даму" в постановке Римаса Туминаса
Этого события ждала вся театральная Москва: выдающийся режиссер Римас Туминас, интерпретатор "петербургского мифа" ("Маскарад") обратился к партитуре "Пиковой дамы" Чайковского.
Здесь нет мистики карт. Графиня у Туминаса - не зловещая старуха, а прозаичная хозяйка-салтычиха. Фото: Дамира Юсупова/ Большой театр Здесь нет мистики карт. Графиня у Туминаса - не зловещая старуха, а прозаичная хозяйка-салтычиха. Фото: Дамир Юсупов/ Большой театр
Здесь нет мистики карт. Графиня у Туминаса - не зловещая старуха, а прозаичная хозяйка-салтычиха. Фото: Дамир Юсупов/ Большой театр

Нынешняя "Пиковая дама" Чайковского - третий по счету спектакль на оперной сцене не только для самого Туминаса, но и третья премьера "Пиковой" в афише Большого театра за последние десять лет. С того момента, как легендарный спектакль-долгожитель Леонида Баратова, возобновленный Борисом Покровским и продержавшийся на сцене 59 (!) лет (до самого закрытия исторического здания на реконструкцию), выпал из афиши Большого театра, поиск режиссеров для постановки хрестоматийной партитуры Чайковского в театре не прекращается. Причем все спектакли последнего десятилетия были связаны с "драматическими" именами: Валерий Фокин, Лев Додин, Римас Туминас. В отличие от своих коллег Туминас решил намеренно дистанцироваться от индивидуального режиссерского взгляда на партитуру Чайковского: "Никакой концепции, никакой трактовки, никакого решения здесь нет. Вы ничего не увидите в этой опере".

Так и случилось. И если бы не твердый тандем Туминаса со сценографом Адомасом Яцовскисом и хореографом Анджеликой Холиной, уже выработавшими общие черты сценического стиля, опознать, кто является автором спектакля в Большом, было бы затруднительно.

Сценическая среда новой "Пиковой дамы" - минималистская, точнее даже - формальная: безликая серая стена с одной стороны, колоннада собора - с другой, пустые постаменты, столы, стулья. Эти детали могут обозначать любой сюжет, любое время, любое место, не говоря конкретно ни о чем. Настройку на XIX век сделала художник по костюмам Мария Данилова: цилиндры, в которых появлялись на сцене даже дети, мужские жилеты, трости, пальто, женские платья - по моде пушкинских времен, но однообразных фасонов и тонов, сливавших персонажей в безликую серую массу на сцене. Мир "серых" людей. В теософии цвета серый означает зло (вспоминается серый черт Мережковского).

В самом начале спектакля эта серая масса мужчин и женщин растекалась кругами по сцене - к слову, одна из немногих туминасовских метафор: морок, образ призрачного Петербурга, человеческая память, выбрасывающая из людской воронки персонажей на сцену. Другая его метафора - огромное нависающее зеркало у задника, в котором отражалась белая скатерть накрытого в сцене бала стола, напоминавшая саван - образ смерти.

Между тем, знаками и метафорами Туминас спектакль не перегружал.

Блеклая сценическая картинка на протяжении спектакля не менялась, и навигатором для зрителя оставалась музыка и актерские работы, которым Туминас обеспечил "крупный план". Однако результат этой инициативы оказался почти концертным: певцы группировались у рампы, пели, как в филармонии, лицом в зал, и даже в своем экстазе "Красавица! Богиня! Ангел!" лирически страстный Герман Юсифа Эйвазова отворачивался от Лизы к публике. В зал были направлены и замечательно спетая Игорем Головатенко ария Елецкого "Я вас люблю", и ариозо Германа "Прости, небесное созданье", и его же "Если когда-нибудь знали вы чувство любви", обращенное у Чайковского к Графине. Певцам в таких условиях было комфортно, но живой энергии спектаклю явно не хватало.

Режиссер не стал внедряться не только в смысловые объемы оперы Чайковского, но и в ее мистику

Мизансцены солистов строились, по сути, в шаблоне, зато массовые сцены - с графической ясностью линий. Подруги Лизы в одинаковых, как в интернате, серых платьях двигались с синхронными движениями вокруг рояля, рождая зыбкие ассоциации с воздушными женскими образами мусатовской живописи. В пасторали на балу костюмированные под персонажей бродячей итальянской труппы (привет из "Пиковой дамы" Александра Тителя) артисты включились в сложносочиненную массовую сцену с участием чуть ли не двух сотен артистов миманса и хора, виртуозно двигавшихся потоками в разных направлениях. В пасторали очаровала свежим, сочным звучанием сопрано Альбина Латипова - пастушка Прилепа.

Между тем, Туминас не стал внедряться не только в смысловые объемы оперы Чайковского, но и в мистику "Пиковой дамы". Здесь нет мистики карт. Игроки вокруг стола швыряют купюры под бодрые слова "Игрецкой". Графиня у Туминаса - не зловещая старуха, а прозаичная, крепкая, хозяйка-салтычиха (Лариса Дядькова), которая банально умирает от сердечного приступа перед размахивающим пистолетом Германом. Когда она появляется из глубины сцены уже после смерти, то выглядит не ужасающим призраком с жутким, мертвенным голосом, придающим этой опере страшное напряжение триллера, а той же самой прозаической старухой-салтычихой в исподнем, ординарно перечисляющей Герману масти карт.

Между тем, мистика, эмоциональный надрыв и лихорадочное напряжение оперы, написанной Чайковским в безумном темпе - за 44 дня, оказались в зоне ответственности оркестра и исполнителей.

Музрук постановки Туган Сохиев в первую очередь продемонстрировал в этой партитуре свои фирменные черты: прозрачность и ясность оркестровой ткани, аккуратная динамика, спокойный темповый режим, красивое благородное звучание оркестра. Но для энергетики "Пиковой дамы" этих качеств было явно недостаточно: не хватило более резких артикуляций, темпы казались слишком растянутыми, на премьере не всегда идеальной была координация оркестра и хора. Вокально спектакль пока также не набрал своей формы: Герман у Эйвазова - дебют в русском репертуаре, звучащий еще "наощупь", без той абсолютной свободы, которая придает его голосу красивую лирическую энергию, способную завораживать не меньше, что было ясно уже и на премьерном спектакле, чем требуемые драматические краски в партии Германа. Ярко прозвучала Лиза у Анны Нечаевой - полновесным красивым звуком, не потерявшим своих качеств даже в сложнейшей сцене у Канавки, и в точном соответствии с заданным Туминасом образом Лизы, которая фактически сама вовлекла Германа в роковой круг.

Увы, новых смыслов и откровений "Пиковая дама" Туминаса не принесла, многих разочаровала. Но поклонников у спектакля будет не меньше, чем скептиков, поскольку мудрость Туминаса состояла в том, чтобы отступить перед Чайковским и создать обыкновенный спектакль.

Герман у Эйвазова - дебют в русском репертуаре, звучащий еще "на ощупь", без той абсолютной свободы, которая придает его голосу красивую лирическую энергию. Фото: Дамир Юсупов/ Большой театр

Гармония дисгармонии

Текст: Андрей Максимов (писатель, телеведущий)
Римас Туминас поставил в Большом театре "Пиковую даму".

Что такое смелость режиссера, что в оперном, что в драматическом театре? Нынче у нас выросло целое поколение режиссеров - эдаких закомплексованных, недолюбленных мальчиков, - главная задача которых крикнуть на весь мир: "Смотрите, какой я талантливый! Смотрите, как я умею придумать! Смотрите на меня! Я! Я! Я! При чем тут драматург, композитор, актеры? Я - режиссер - на свете всех милее и бодрее".

Поэтому в сегодняшней ситуации смелость режиссера - уйти в тень, создать мир, в котором тебя как бы нет, но который при этом существует по твоим, жестким законам, мир, где властвуют композитор, драматург, актеры. А уж если речь идет о постановке гениальной оперы - смелость режиссера в том, чтобы помочь зрителю осознать гениальность творения. Не в том, чтобы выпятить себя, любимого, что происходит сплошь и рядом, а в том, чтобы так расставить акценты, чтобы зритель вздрогнул: надо же, больше века назад написано, а про меня.

Римас Туминас - смелый режиссер. Его режиссерская исповедальность не в том, чтобы поражать зрителя собственными придумками (хотя их всегда немало в любом его спектакле, в том числе и в этом), а чтобы заставить нас, зрителей, проникнуть в глубину того, что он ставит. В данном случае - в глубину прозы Пушкина, великой музыки Петра Чайковского и великого либретто его брата Модеста.

Художник Адомас Яцовскис придумал невероятную декорацию. Чайковский и Пушкин для любого русского человека - символы гармонии. Но ведь мир, в котором живет пушкинский Герман, невероятно дисгармоничен, едва ли это не мир сумасшедшего. Вот Яцовскис и создает гармонию дисгармонии: угловатый, неуютный, темный, страшный мир, который давит на героев. По сути, это мир того темного Петербурга, который и описан у Пушкина.

Римас Туминас - смелый режиссер. Его исповедальность в том, чтобы заставить зрителей проникнуть в глубину того, что он ставит

Про что "Пиковая дама"? Про то, что если полюбил девушку, не надо играть в азартные игры? Про то, что если дал тебе Господь любовь, забудь про все остальное? И - да, про это. И про человеческие страсти. Все так. Туминас расставляет акценты. Огромные массовки. Все пляшут (делая это, кстати, блестяще - чувствуется талантливая рука хореографа и режиссера Анжелики Холиной) и поют про приход весны, про пастушка, про азарт игр... Это все к чему, зачем? Дети, взрослые, пастушки... К чему все эти "вставные номера"?

Туминас расставляет акценты. Толпа все сметает на своем пути, как бы выплевывая Германа, Лизу... И движется дальше. Человек любит, страдает, погибает... А толпа поет про пастушек, про страсть к азарту и идет дальше, не замечая страданий отдельных людей.

В это время в Интернете кадры: упал человек на дороге, а толпа плывет рядом, как бы не замечая этого. Вот про что поставил Туминас Пушкина и Чайковского. Про силу и равнодушие толпы. Про трагедию страха и одиночества одного человека. Всегда одного.

Конечно, все осталось в этой интерпретации оперы - и страсти, и любовь... Они никуда деться не могут. Но вот эта тема одиночества человека в толпе мне показалась чрезвычайно важной и актуальной. Толпа здесь красива и элегантна. Человек несчастен и часто даже неприятен в своем безумии. Но он - человек. У него есть душа. А у толпы души, как известно, нет.

Что делает актер на сцене? Создает того, кого не создал Господь Бог. Сегодня это относится в полной мере и к оперному театру тоже. Поэтому я не могу, к сожалению, присоединиться к восторгам по поводу исполнения Юсифом Эйвазовым партии Германа. Эйвазов, без сомнения, певец замечательный с очень красивым, мощным голосом и такой же красивой и мощной внешностью. Но актерски, как мне показалось, он не проживает жизнь своего персонажа, а как бы намечает ее. Герман - это ведь очень мощная драматическая роль. Этот человек невероятно разный на протяжении всего спектакля, он постоянно меняется. Вот этих изменений в роли мне лично не хватило, но я уверен, что от спектакля к спектаклю Эйвазов будет, безусловно, набирать.

Это особенно видно на фоне других исполнителей, которых играют - именно играют, а не только поют - виртуозно. Лариса Дядькова в роли Графини, Геворг Акобян - граф Тоцкий, Игорь Головатенко - князь Елецкий, Роман Муравицкий - Чекалинский... Прошу прощения у других - перечислять можно всех. Это все живые люди, мощные, запоминающиеся характеры. Этому эффекту способствуют костюмы Марии Даниловой, которая не просто красиво одевает персонаж, а создает образ.

Я настаивал бы на том, что работа Анны Нечаевой, которая исполняет Лизу, - работа выдающаяся. Вот здесь - удивительное слияние мощного голоса и поразительной актерской игры. Именно Лиза Нечаевой вызывает у меня естественную человеческую жалость. Куда же смотрят эти поющие, танцующие, ходящие люди, когда рядом с ними погибает живая человеческая душа?

Над всем властвует музыка Чайковского в виртуозном, как, впрочем, и всегда, исполнении оркестра под руководством Тугана Сохиева.

Римас Туминас поставил очень красивый и очень современный спектакль. Этот литовский режиссер, обучавшийся в ГИТИСе и руководящий сегодня одним из лучших российских театров - театром Вахтангова, - очень тонко чувствует русскую душу. И если угодно, болеет за нее, болеет за нас. Хочет нам помочь.

Не знаю, какая именно красота спасет мир. Но то, что красота оперы поможет нам сегодня, - это безусловно. За доказательством идите на премьеру "Пиковой дамы" в Большой театр.

Культура Театр Драматический театр Филиалы РГ Столица ЦФО Москва Классика с Ириной Муравьевой
Добавьте RG.RU 
в избранные источники